Скажешь слово, а оно к тебе возвращается. Вспомнил Володю Карагода, и не сказал главного, что осталось со мной после его смерти. Он чудно пил чай. У каждого технического гения была своя кружка с многовековым слоем чайного камня. И уборщицы, как сапёры, могли ошибиться только единожды: смывая с чашки этот устрашающего вида налёт, поборница чистоты подписывала себе приговор. Один кандидат наук, взбешённый видом своей свежевымытой чашки, которую он спасал от поругания лет пять, выбросил её в окно, и расшиб лобовое стекло "Жигулей" директора института. Увы, его уволили, невзирая на уважительную причину. Так он попал в нашу редакцию информационно-развлекательных программ. Карагод не делал культа из чайного камня. У него даже не было своей чашки. Но он умел фармацевтически точно рассчитывать меру сахара. - Володя, - спрашивали коллеги, - сколько тебе ложек, две, три? - Корень из трёх. Если чашка была маленькой, ответ менялся на "корень из двух". Или ещё какую-то мудрёную логарифмическую выхухоль. Конечно, все были уверены, что это такой юмор. Но однажды, в приподнятом и особо творческом расположении духа я тоже положил в свою чашку "корень из трёх", и понял - что это настоящее золотое сечение сахарной порции. Двадцать лет прошло, чайный камень разгрызли новые толпы уборщиц, и от чашек той эпохи следа не осталось, но всякий раз, когда в гостях меня спрашивают про сахар, я отвечаю одинаково. Жаль, что не каждому расскажешь эту историю.