Как часто бывает: встретились с человеком лет сто назад, его может уже и нет на белом свете, ты и имя вспоминаешь с трудом, а какая-то частичка встречи засела в груди и стала частью тебя самого.
Вот был такой Володя Карагод, которого я с цепеллиновской ухмылкой называл "чёрный пёс". Конечно, там не кара- и уж совсем не -год, а очень даже наоборот, но из песни слов не выкинуть. Тем более, что он был из поколения первых советских рокеров: патлатый, носатый, небрежно пьяный и бережно заботливый ко всем встречным-поперечным.
Завидев человека, Володя - а был он компьютерным гением (в эпоху бандитских 1990-х это ох какая особенная каста) - сразу спрашивал, без всяких "здрасти":
- Ты домой?
Первый раз услышав такое, я почувствовал настоящую контекстную дезориентацию: утро, часов десять, начало рабочего дня, хмурые телевизионные технари, за окнами кого-то не то пристрелили, не то переехали, и тут такая трогательная забота... Нет, не домой, а что? Ничего. А может, всё же домой, а?
Он просто искренне желал тебе, чтобы этот рабочий день поскорее кончился, и можно было бы свалить ко всем аллахам.
При этом нашу дурную неблагодарную работу Карагод искренне любил. И зарабатывал немало. Как настоящий волшебник он мог сотворить из какого-то системного блока под названием "Пар" рекламный ролик с морфингом круче заокеанской студии "Силикон Графикс". Бандиты его считали блажным, и ни разу не трогали. Вова был очень трогателен в своей наивной масочке дурачка.
Если какой-то случайный человек интересовался: Когда, Вова, у тебя день рождения? Карагод честно отвечал: Пятого. / а через небольшую паузу продолжал/ И двадцатого. / ещё пауза, пока человек съезжает с катушек, потом финальный гвоздь в крышку дискурса / Каждого месяца.
Сейчас эту шутку вряд ли поймут. А тогда, в его устах она совсем не была шуткой.
Карагод уехал в Израиль, на ПМЖ. Его технический гений там совершенно не пригодился. Он пожил в одном кебуце, потом в другом. Цеппелин евреи не слушают, Дип Пёрплом единым долго жив не будешь. Вова заболел раком.
Он был очень позитивным человеком, и до конца, даже в чуждой ему стране, среди слишком правильных людей, оставался верен своей юродивой лёгкости.
Я не видел его по скайпу в последние дни, но очень хорошо представляю по рассказам друзей.
Атеист Карагод смешно поводит огромным носом и спрашивает одними глазами: Ну что, домой? И только тут я понял, насколько точными были эти слова.