Утро началось с восторга:

В шумерском языке нет глагола "плавать", но есть огромное количество существительных для воды. Вода речная, морская, дождевая, болотная, вода верхняя и нижняя, вода святая, тухлая, сладкая и горькая, вода половодья и вода потопа.
Шумеры не умели созерцать воду и этим отличаются от котов. Шумеры не созерцают воду потому, что они ждут ее отовсюду и в каждый следующий момент. Вода для них не загадка, а трагическая неизбежность.
Коты, как и шумеры, тоже не допускают прямого взаимодействия с водой, но они любят наблюдать воду. Коты наблюдают воду, защищенные материком и теплотой сухого жилища. Вода для них таинственна, и они не хотят разрушать тайну. Поэтому коты не плавают. Вода притягательна рыбой, коты питаются населением воды. При этом коты не антиподы воды, а скорее подобны ей.
Теперь попробуем представить себе плавающего Бродского. Это невозможно. В своем отношении к воде он совершенный кот. Но в каком-то отношении он и шумер, потому что чувствует приближение воды не к телу, а ко всему своему существу, воды поглощающей и разрушающей, от которой никуда не скрыться. Это означает, что Бродский, одновременно причастный воде и обреченный ей, соединил в себе шумера и кота. Нельзя плавать в Лете, но можно смотреть на нее с берега, пока берег не стал частью Леты. Это очень короткий момент, в обиходе называемый жизнью.