Как известно, свой самый значительный музыкальный альбом, "Все братья - сёстры" Гребенщиков записал совместно с Майком Науменко.
Но мало кто знает, что сама идея пришла им на ум после прочтения Оруэлла.
Большому Брату агнсоца советские рокеры противопоставили Большую Сестру.
Больше тридцати лет исследователям творчества Гребенщикова не удается выяснить, кого он имел в виду.
А когда Майк собрался раскрыть эту тайну, у него случился внезапный сердечный приступ. А когда Башлачёв узнал, что у Майка будет сердечный приступ (за два года до этого), он выпал из окна. А когда Высоцкий услышал магнитоальбом "Все братья - сёстры", он умер прямо на сцене. А когда Джим Моррисон, нет, Джимми Хендрикс, нет, Джон Леннон получил открытку от Коли Васина о том, что Гребенщиков будет записывать этот альбом...
Нет, я не могу продолжать, слёзы душат меня. Вся популярная музыка обезглавлена только из-за того, что Гребенщиков не желает признаться, что Большая Сестра - это блеф!

Когда всю жизнь бежишь, даже достигнув желаемого, продолжаешь дрыгаться - там, где не надо. Как та гальванизируемая лягушка, что лежала бы спокойно и беседовала с предками, так нет - пустилась в пляс.

Маша играет с Лукой: - Я еду в Исландию. Потом в Америку. Скоро не жди.

Лука, отчаянно: - А я останусь здесь, в России. Потому что я русский.

В чёрном-пречёрном городе, на чёрной-пречёрной улице, между чёрными-пречёрными домами, где живут чёрные-пречёрные пессимисты, чёрный-пречёрный снег превратился в веселую чавкающую грязь.
А в сером-пресером небе, где нет серых-пресерых птиц, и мельтешат одни только серые-пресерые самолёты, спит красно солнышко. Или не спит. Это у него кома.

Твой язык - не только твой враг, но и мой друг.
Скольких друзей мы не теряем только потому, что привыкли к их молчанию.

Когда нет сил работать, жить и принимать окружающую действительность за реальный мир, хорошо помогает Грэм Грин.

"Во второй раз, читая вслух Библию, я напал на по-настоящему интересное место. Я сказал:

— Мне это трудно. Здесь слова, которых я не понимаю. Ты не поможешь мне? — И стал читать: — «И пришли к ней сыны Вавилона на любовное ложе, и осквернили ее блудодейством своим, и она осквернила себя ими… Когда ж она явно предалась блудодеяниям своим и открыла наготу свою… И она умножила блудодеяния свои, вспоминая дни молодости своей, когда блудила в земле Египетской».

Я наверняка неверно произнес «блудодеяния», но Лайза все равно сбежала, так и не объяснив мне непонятные слова, и уже никогда больше не просила меня читать вслух."

Сейчас в одном известнейшем московском монастыре должны проходить съемки популярного отечественного сериала. Сейчас, в смысле - сегодня, в это время суток.
Как это принято в подобных ситуациях, к наместнику обратились с официальной просьбой о разрешении. Куда был приложен синопсис запланированного эпизода. Игумен посмотрел, дело хорошее, - приезжайте.
Утром расставили технику, свет, море персонала собралось на площадке - кино недёшево нынче.
Пока я пишу, они там уже щёлкают хлопушкой. Но как сложится первый дубль, я не знаю. Знаю зато другое - в этой обители, после смены наместника, лояльно относятся к камере. Но монахи - народ живой, любопытный, и быстро увидят, о чём будет это кино.
Дело в том, что фильм посвящен нелегкой доле ведьмы, которая сошла с ума. Она бегает по монастырю, душит монахов и пьет их кровь.
Сюжет не особо оригинальный, но мне кажется, что доснять его не удастся.
Если бы продюсером был я, после сегодняшнего скандала эпизод пересняли бы в документальном стиле, в интерьере киностудии, с участием тех болванов, что пытались надуть монастырь.

Почерк вырабатывается единожды, и всю жизнь ты его портишь. А вот интонацию надо искать каждый Божий день. И каждый вечер убеждаться, что не нашёл.

Случайно узнал, что добрая традиция задирания юбок начала свою историю в Исландии.
Там с давних пор известно, что некоторых трольчих трудно отличить от обычных женщин. И чтобы не попасть впросак, надо заранее убедиться, что под юбкой нет хвоста.

Дети легли спать, а мне как-то уже и вставать пора.
Есть в жизни своя неоскудевающая прелесть. На том свете буду скучать по таким рассветам. Если доживу.

У старшего температура 40, младшему в полтора месяца заражаться рановато, и папа с мамой выстраивают между ними временную Берлинскую стену, а двое средних деток тем временем передумали ложиться спать, поскольку радостно отмечают собственную эмансипацию. И безнаказанно носят вирус от Вани к Васе.
Если кому-то никак не удаётся заболеть кишечным гриппом, приходите в гости, будем рады заразить.

Не знаю, что более цинично: поздравлять с Днем защитника Отечества людей, которым дела нет до этого Отечества, или всерьёз принимать на свой счёт эти поздравления, попутно схаркивая на ценности своих отцов и дедов.
Разгадка, мне кажется, в том, что для кого есть Отечество, и насколько эти разноликие родинки могут быть сочетаемы друг с другом. А то ведь для кого-то и чечевичная похлёбка не по карману.
Несколько лет назад я обратил внимание, что теперь даже в школах Родину пишут с маленькой буквы. Наверное, так её удобнее защищать.

Пока я рассказываю Маше, как стать принцессой, Ваня и Лука бегают вокруг с криком: "говно! говно!"
Интересно, это плоды просвещения, или я что-то в сказке не то обронил?

Под утро привиделось, что я отыскал в дневнике я-Михаила место незадолго до рождения Фомы, и оказался в этом дне. Мы дружной мужской компанией выбрались на природу, причем забрались как-то так высоко, что обратно спускаться было уже поздновато, решили ночевать там.
Скалы где-то на границе с Канадой (судя по ландшафту и климату), деревянная избёнка, никакой мобильной связи, и полная уверенность в том, что с Натальей Александровной всё будет хорошо.
Удивительный я-Михаил даже во сне умудряется распространять вокруг тишину и спокойствие.
Да, несмотря на отсутствие телефона, Миша всё-таки позвонил домой и узнал, что всё нормально.
В результате я проспал на работу на пять часов.

После просмотра старинного фильма "Игрок", снятого при участии Вупи Голдберг, Сьюзан Сарандон, Патрика Свейзи, Юли Робертс, Брюса Виллиса, Питера Фалька, Шер, Малкольма и Энди Макдауэлл, ну и Тима Роббинса для компании, я уже сутки не могу справиться с нахлынувшими переживаниями.
Роберт Олтман злой, и при том очень остроумный гений. Так издеваться над Голливудом мог только Винсент Минелли, да и то был поделикатнее.
Интересно, кто и когда снимет подобную историю про жизнь обитателей Останкина?

1993 год, Летов перед концертом, организованным газетой "Завтра".

Это один плюс один в квадрате.
Так и семья разворачивается арифметической последовательностью: сперва ты один, потом один плюс один, потом один в квадрате, затем уже два плюс один, два в квадрате, и дальше.
Семья же, которая "семь я" - это один плюс два плюс два в квадрате.
А вот у простейших прогрессия геометрическая.

Встреча с другом потому похожа на глоток доброго старого вина, что научает никуда никогда не торопиться.

Лука сделал свой выбор.

В распахнутую форточку влетает пятиэтажный мат, который прерывает одобрительный смех слушателей. Отхохотавшись за компанию с другими, хохмач продолжает фразу:
- Да она априори не справится!
И новая порция мата, хохота и икоты.
А я было разочаровался в новом поколении...

Это не Корней Чуковский, а время, когда наша семья ложится спать.

Держит что-то в кулачке:
- Папа, это для детей, но не всегда можно играть. И горькое, хотя я не пробовала. Первые две буквы "к" и "л".

Теперь мы знаем, что это Василий.

Радость и счастье меняют привычки.
За пять дней я не сделал ни одного снимка малыша.
Просто гляжу на него и улыбаюсь.

В этот раз святочным подарком стал сын.
Ему уже два часа.

Дедушка Мороз!
Я не понял.

В 1729 году Иван Севастьянович Бах жаловался своему другу в письме, что в прошлом году был здоровый слишком воздух в городе Лейпциге, поэтому мало было похорон, и доходы кантора, соответственно, уменьшились.

Отупительный сезон.

Горизонт завален.

Сей изрядный кавалер произвёл кунштюк, достохвальный и неподражаемый в своей остроумической полноте ответ на идиотскую реплику, выдав: "Ну какой же я живой гений?! Вот умру, тогда буду живым гением".
Отповедь сия, весьма позабавившая достопочтенных участников изустной беседы, отменное удовольствие всем причинила.

Степан сходил в зоопарк посмотреть на яка.
Кум его спрашивает:
— Як як?
— Ну як як? Як як як…

Даже полвека не прошло.

Я вот чего не понимаю. Если мы поминаем освобождение от польской интервенции, куда делась литовская часть инвективы?
Как-то невежливо по отношению к прибалтам выходит. Неаккуратно провели обрезание, в учебниках могла остаться полная форма: польско-литовские отряды ходили в топь за Сусаниным, да и в Кремле сидели не только ляхи.
А вот по поводу 7 ноября никаких разногласий нет и быть не может. Каждый ребенок знает, что это день смерти Льва Толстого.

Вот этого красавца зовут Пастор. Он живет в храме 9 века, Санта-Кристина де Лена.
Название объясняется просто - внизу течет река Лена.



Во-первых, это просто красиво

Одного из этих волкодавов при мне кликали Тигром, но он не спешил отзываться.

Здравствуй, моя родная, засыпай скорее и покрепче, сладких тебе снов! А если ты вдруг нечаянно прочтёшь это послание, то не уснёшь уже, и вряд ли забудешь его.
Я видел намедни замечательную украинскую семью - у них трое девочек, мама из-под Жажкова, а папа забыл родную речь. И это немудрено, поскольку он работает в социальной службе, анестезиологом при местном госпитале для умирающих. Это не хоспис, но очень похоже. Ездить на работу ему приходится за 200 километров, но надо как-то кормить семью в стране где 20% местного населения - безработные. Вот он и ездит.
Не так давно к ним попала молодая женщина (достаточно молодая, сыну всего 16 лет). Она знает, что жить ей осталось два месяца, а особенность местной медицины как раз в том, что от людей ничего не скрывают; и на эти два месяца её положили в одну палату с терминальными старушками, чьи кроватки перестилаются ежедневно (по причине естественной убыли постоялиц).
Женщина, невзирая на страшный диагноз, вполне способна заботиться о себе (хотя врачи и прогнозируют ухудшения), и даже просится домой, чтобы умереть рядом с близкими, но испанское государство не дает ей выбора: нельзя уйти из госпиталя, не подписав необходимых бумаг, а эта подпись делает невозможным обратное возвращение.
И врачи говорят ей - хочешь, мы тебя не держим, иди. Но когда тебя скрутят нечеловеческие боли (а саркома любит калечить не только тело, но и душу), не вздумай к нам проситься, не возьмём. И перепуганная тётка терпит.
Она надеется не только на этих добрых людей в белых халатах, но и на приезд сына, которого держат в детдоме.
Но мальчик не может просто так навестить маму - он за 400 километров, и никто не хочет быть сопровождающим, привезти его к маме, а потом домой, в детдом. О том, чтобы домом ему стала семья родственников речь, разумеется, не идёт вовсе, это его проблемы.
Ну а у меня свои, поэтому, золотая, спи крепче, а когда будешь ночью кричать, вспоминая эту сто первую рассказку, съешь чего-нибудь, ночная еда здорово помогает нервам.
И всё-таки, интересно, увидит бедная умирающая сына, или ему просто позвонят, потом.

Король Астурии Альфонс Второй не то двенадцать, не то тринадцать веков назад вот с этого места прошел пешком двести километров, с чего начался знаменитый на весь мир Камино де Сантьяго.
Про него даже Мартин Шин (со всей звёздной семьей) снял хорошее кино "Путь". Не про короля, а про Камино.
Но Альфонс тоже был славный мужик.

Было бы глупо не привезти домой испанку.
И я её привез.
Четыре дня клеил ласты с температурой 40, зато теперь похож на человека. Если такие люди вообще когда-то обитали на планете Земля.

А вот ещё был случай.
Вчера познакомился с итальянцем, который прошел две тысячи километров пешком. На фотографии он посередине. Имя я записал, чтобы не забыть, но не помню куда.
Этот обыкновенный среднестатистический человек минувшим летом заболел. Да так, что оказался в коме. И две недели не было понятно, выйдет он из терминального состояния или нет. Он сам рассказывает, что когда в первый раз пришёл в сознание, дал обет Богу совершить паломничество.
Про Дивеево он не знает, про Покровский монастырь, где Матрона Московская тоже как-то в Италии не шибко в курсе, и мужик, едва окрепнув, пошёл пешком из Северной Италии в Сантьяго.
Шёл по двадцать километров в день, с попутчиками и без, пока не добрался ко гробу святого апостола Иакова.
А потом пошёл дальше, туда, где мы встретились. Место называется просто - Финистерра, предел земли, конец света.
Традиция многовековая, устоявшаяся: паломники, которые добредают сюда, сжигают тут свою обувь - как символ того, что назад дороги уже нет.
Я было тоже разулся, но вовремя вспомнил, что у меня есть дорога назад. И под проливным ливнем побрёл восвояси, почесывая дырявую голову мокрыми руками.

Есть такое место на земле - Астурия. Испанцы называют его просто - рай. Это единственная область страны, избежавшая мавританского ига, отсюда начиналась реконкиста, и в самом деле, тут чувствуется особый психологический климат, и особая внутренняя сила.
Столица Астурии, город Овьедо - один из самых красивых городов, что мне довелось повидать. Сегодня я ненароком познакомился с настоятелем местного кафедрального собора.
Поразительная вещь - рядом, в нескольких десятках километров проходят многотысячные туристические толпы, а тут тишина и покой, райские кущи.
И в самом сердце собора хранится величайшая христианская святыня - Сударь Господень. Тот самый плат, которым было накрыто лицо Спасителя после Голгофы. Про Туринскую плащаницу знают все, народ с ума сходит, чтобы раз в год к ней попасть, а тут - пустая часовня в храме, можно стоять рядом с ковчегом, где хранится Сударь и молиться, сколько душе угодно - и никто не гонит.
Одно слово - рай!

Для меня загадкой было, отчего даже самые талантливые и яркие кинохудожники, такие как Вендерс (и не только) так невыразительно показывают фламенко. И сегодня я узнал ответ, случайно оказавшись на концерте подлинных мастеров этого жанра - назвать фламенко танцем или песней язык не поворачивается.
Это блюз. Фламенко поёт, играет и танцует хороший человек, которому плохо. И при этом, ему плохо настолько, что диву даёшься, отчего он не умирает от разрыва сердца тут же, рядом с тобой.
Никакого преувеличения, в самом деле напряжение и надрыв такой силы, что этот танец страсти концентрированная испанская душа, тоскующая и взрывающаяся изнутри, проживает с полноценным катарсисом, втягивая в него весь зал.
Огроменные бородатые туристы, из Германии и Швеции, ошарашенные азиаты, немногочисленные русские истекали слезами - как если бы это была их первая исповедь, или потеря любимого человека.
Потрясает, что в постпелевинскую эпоху, когда всё осмеивается, всё нивелируется и преодолевается, возможно настоящее, безыскусное искусство.
Когда артисты не стараются красиво выглядеть, не стесняются быть самими собой, не ставят главной задачей устроить шоу и подзаработать. Они выкладываются насмерть потому что умирает любовь, и им важно прокричать об этом, пока она не ушла за окоём без остатка.
Потрясает преображение эроса - когда полнота пола перехлёстывает через край, женское и мужское сталкиваются как две чаши на брачном пиру, и каждая спешит поделиться своей долей. Но нет пошлости, бесстыдства, нет влажных взглядов, приоткрытых ртов, гламурных поз из позапрошлогоднего журнала мод, столь гадких, сколь и нелепых - есть единство формы и содержания, венчающих каждого человека достоинством высочайшей пробы.
Эта музыка (как японский театр Но, сочетающая гармонию со смыслом, движение со звуком, и звучание ансамбля с каждым из артистов) рождает не только радость, но и огромный прилив творческих сил - хочется самому встать на дощатый пол, и как герой Евстигнеева из давнего фильма про чечёточников, прорвать депрессивный фон эпохи импульсом куража, помноженного на здоровый эрос. Проснуться самому и разбудить всех остальных.
Никакой Пако де Люсия, никакие другие гламурные имитаторы никогда не пробуждали во мне подобных чувств. Как герой Лопе де Вега или Гарсия Лорка, возвращаясь с концерта, я не опустошён, а переполнен; срываю шляпу и ору во всё дурацкое горло, не страшась поднять весь мадридский квартал:
- Вставай, сова, медведь пришёл!

Три года назад восторгался фильмом Джармуша, даже не предполагая, что всё это увижу воочию.
Теперь вспомнил первые кадры этого шедевра, поскольку увидел то же своими глазами, и странное чувство - будто природа действительно подражает искусству.
А в комнате, где Абдуль меня поселил, над кроватью висит картина: бледная поганка метр на полтора.
Даже не предполагаю, что может под ней присниться.

В Испании море украинских эмигрантов, в основном это Западная Украина: Буковина и Галиция. Что занятно - тут есть свой Львов - Лион, и своя Галиция - Галисия.
А в Грузии - наивные люди! - меня убеждали, что испанцы - это потомки древних грузин. Святая простота! Невооружённым глазом видно, что корни здесь украинские.

В Мадриде сегодня было плюс 20, для аборигенов это верный знак, что пришла зима, на улицах люди в теплых куртках, вязаных свитерах. Тем не менее, в полдень, когда мы прилетели - полное затишье, лютые холода не отменяют сиесты.
Видел много любопытного, но самое занятное ожидало вечером: мне повезло остановиться у местного авторитета, мусульманина Абдуля, который ни слова не знает по-английски, не говоря о русском или украинском. Негритянский маленький Мук, и характер примерно такой же. Если будет оказия, непременно сфотографируюсь с ним на паспорт.

Жил да был принц. Или принцесса, не важно.
Главное, очень он любил деньги. И везло ему на них страшно. Вот, например, во вторник идет он на работу, а принцы, как водится, где хотят, там и работают, это тебе не сантехники.
И видит на дороге горшок. И на горшке том надпись на древнем мавританском языке: "абракадабра". Что значит - "не открывай".
Но видно, поздно написали: открыл принц эту чёрную - что твоя каракатица выпустила - пречерную штуковину, и присел посмотреть, чего там внутри. Он не только деньги любил, но ещё и детей и вообще всё необычное.
Потому первым делом принцу оторвало нос. Потом ноги. Потом голову. Потом правое ухо. Хотя ему это было не очень важно, поскольку к тому моменту наш принц забрался в этот горшок и крышку за собой закрыл.
Без головы в таких историях самое дело. Он тоже не растерялся, этот принц, и стал кумекать, нет ли чего ему на потребу. Сала там или хлеба. Живот-то остался, и крутит.
Так принц извивался, что провертел в горшке дырочку, да и провалился вовнутрь. Там тоже черным-черно, зато деньги так и валят. Со всех сторон, как пассажиры в метро. И такие же чужие да озлобленные. Особенно этот, как его, ну да ладно.
Так вот, набрал принц денег, хотел обратно идти, а нечем - ноги же ему еще не пришили в тот день. Стал он тогда банкноты считать. И зря. Потому что в ту пору указ вышел, что кто умеет считать - всех на фронт. Неважно, сухой ты или хромой, или вообще без ног.
Вот и за принцем пришли из военкомата. Он пальцем у виска покрутил, да и показывает - голова у вас где, родные?! Не видите, что ли, что я безголовый совсем?!
Нам похрен, отвечают. И отправили на фронт. Едва успел по пути объяснить, что он не принц вовсе, а принцесса. Только это и спасло от мобилизации - кому в наше время охота с принцессами воеводиться...

Ваня:
- Я так хочу быть негром! Это так здорово!!
- ???!!!
- Представь: я плыву в океане, а за мной все рыбы идут косяками! Это очень здорово!

Отправил в унитаз полкило красной икры.
Ни впечатлений, ни переживаний