Продолжаю начинание ^___^
Коптящий_Небо дал мне пять слов:
Слезы, метро, сейсмическая активность, город, граница.

Слезы.
Очищающие, спасительные, позволяющие не сорваться в пропасть. Иногда плачу во сне.

Метро.
Ежедневная привычная рутина. Возможность раствориться в потоке и стать невидимым. Определенный комфорт (знаю, что странно звучит :0)). Твердая убежденность, что если ты дошел до метро, значит - почти уже дома.

Сейсмическая активность.
География пятый класс. Японские острова. Армения. Ничего хорошего.

Город.
Место, где я живу. И боюсь, без его ритма мне уже не выжить. Мой город. Гордость. ГОРОДость :). Стыд, когда видишь какую-нибудь пакость.

Граница.
Китай. Отчего-то эта проблема из числа ненасущных беспокоит меня более всего.

Спросите у меня пять вещей.

Йорик Бьернесен - мечта моя.
Красивый, благородный, смелый... Ну и что, что медведь?!
Зато принц!

В далекой-далекой гала вселенной, где души людей находились не в их телах, как в нашем мире, а бродили по жизни рядом с людьми в виде животных-деймонов, жила-была девочка, которая ни за что на свете не хотела быть Леди, и звали ее Лира.

Лира дружила с мальчиком Роджером и цыганскими детьми, пыталась отвертеться от учебы в Колледже Иордан, совала свой нос куда не следует и думала, что ее мама и папа давно погибли.

Тем временем в стране творилось что-то непонятное. Какие-то ЖРеЦы крали детей для непонятных опытов. Всемогущий Магистериум (местное правительство) смотрел на это сквозь пальцы, занимаясь розыском еретиков, утверждающих что Пыль существует. Тогда как общеизвестная догма гласит, что Пыли нет и быть не может , во что не верили не то что простые люди, но и лучшие умы Колледжа, в том числе и Лорд Азриел - дядя Лиры.

Далеко на севере за страной Ледяных Медведей, которые потеряли своего короля и изгнали принца, там, где вселенные разделяла тонкая грань, и Пыль была способна перетечь из других миров в нам известный, это явление снял неизвестный исследователь. На записи было четко видно, как Пыль перетекает в человека через его душу-деймона.

Люди боятся непонятного. Магистериумом было решено пресечь еретические настроения. И если деймоны являются необходимым звеном между людьми и Пылью, то Люди должны быть отделены от деймонов. Но как это сделать? И кто должен играть роль подопытных свинок?

***

Фильм очень красив. ОЧЕНЬ красив. От каждой пылинки Золотой Пыли и до огромного Ледяного Медведя.
Зверьки-деймоны повсюду. Живые, разумные, желающие и требующие, заботящиеся и такие хрупкие.
Неизвестные механизмы и летательные аппараты. Двигатели "синего огня". Мир отсутствия нефти. Мир каминов и печей.
Мир людей, чьи деймоны более выразительны, чем мимика и слова их людей.
Мир тоталитарного режима, в котором есть остров свободы - Иордан.
Мир Лиры Белаква, смелой девчонки, готовой на все, чтобы спасти друга.
Мир Лорда Азраела скрытного человека и увлеченного исследователя.
Мир Магистра Иордана, живущего под гнетом Магистериума.
Мир мисс Коултон, потерявшей дочь и себя - в попытке вернуть ее.
Мир цыган и Ледяных медведей.
Мир Золотого Компаса и наполняющей его Золотой Пыли.

Иногда читать авторские примечания куда интереснее, чем сам фик, а собственные ассоциативные связи приводят к неожиданным результатам.

Даже самый всемогущий герой должен иметь хоть немножко проблем.

По роду работы мне часто приходится диктовать номера автомобилей. Мне их тоже часто диктуют. Чтобы избежать, ошибок вместо букв принято называть имена.
т517нк177 - Татьяна517НатальяКатерина177 - обычная расшифровка для диктующего мужского пола. Девушки предпочитают имена мужские. р065нв - Роман065НиколайВасилий.
Отчего бы это? ;)

Начитавшись до макушки - за едой, в метро, в перерывах на работе, дома - перелистав тысячи килобайт, начинаешь понимать красоту чужого языка. И вот уже ты просто знаешь, что так сказать нельзя, что вот эта фраза просто правильная. И чудо! Ты начинаешь думать на этом языке. Это короткие всплески, но они приносят столько радости, гордости, ведь ты и не надеялся, что такое когда-нибудь произойдет. И бывает, что чужое слово первым приходит на ум, и приходится сосредотачиваться, чтобы найти свой, родной аналог. Что не есть хорошо :), но привносит изюминку в ежедневную рутину. А когда ты, читая и внутренне переводя для себя, находишь тот самый, правильный, единственно верный эквивалент идеально передающий смысл и интонацию, которые ты уже инстиктивно слышишь в чужом языке, - это такая радость.

Много джаза, современной музыки.
http://www.xorosho.com
И еще всяких хороших как достойных, так и ширпотребных :)) вещей.
Качать легко.
Требуется регистрация.

Все время пытаюсь вытащить хвост из-под шарфа. Многолетняя привычка :0).
Постриглась в четверг.

тра-ля-ля
бла-бла-бла
всякая фигня
бла-бла-бла
тра-ля-ля

На обороте старого листа
С меню давно забытым и затертым,
Заляпанным когда-то свежим тортом,
Три строчки – белым мячиком над кортом,
Как, будь бумага девственно чиста:

«Мой путь нелегок, он течет асфальтом
Средь сосен электрических столбов.
Мой путь… Он не единственен, не нов».
Три строчки средь съедобно-грязных слов.
Лист делает над головою сальто.

Разметки луж мешаются с тенями.
Следы от лужи к луже по цепочке.
Звон колокольчика грозу пророчит.
Нелепый город в серой оболочке
Играет разноцветными огнями.

Листок летит с проспекта в зоосад,
Из парка в переулок и в тупик.
Там флейты рвущий небо тонкий крик.
Там ждет свою судьбу седой старик.
Он посетителям совсем не рад.

На выбор: карта в рваном рукаве,
Пятак, изрезан пальцами в морщины,
И фото неизвестного мужчины –
Три (как всегда) пути, как три личины.
Крик флейты и кузнечики в траве.

В кирпичной стенке дверь, увитая омелой.
В кармане джинсов пять копеек ровно,
В нагрудном слева – карта, справа – фото, словно
Я растроился. И… неверно – безусловно
Кузнечики в траве так робко и несмело.

Как пропуск – карта в щель замка.
Щелчок. Ступени вниз. Темно.
Совиный крик. Дрожащее панно
Теней, шагающих от света за спиной.
Дверь новая. И карта как рука.

Рука как карта: крести на ладони.
«Ты что как дома? За проход плати!»
Спокойно… Испугавшись – не спастись.
Пятак в руке. Ну что ж, старик, прости.
«Бежим! Атас!» Ладонь пронзает болью.

Как карты не было, рука чиста.
На доме вывеска: «У старого пирата».
«От музыки до пряного салата.
Уютно, вкусно, небольшая плата».
Таверна. Нешумлива и пуста.

За стойкой никого. Лишь старый автомат
Зовет огнями: «Выбери пластинку».
Я выбираю пятый номер – Стинга.
Прожорливая щель пятак настигла.
Скрип. Шорох. Еле слышный аромат.

На стойке ужин. Песня мягко льется.
Спокойствие. Дремота. Сон.
За дверью тонкий, чуть дрожащий стон.
Нет никого, и тротуар пустой.
Кузнечики в траве. Гроза смеется.

Дорога – вверх, за скомканным листом
Где небо посветлело перед утром.
Лишь дать на вдох последнюю минуту,
Изгнать из мыслей бедственную смуту.
Я одинок в сем городе пустом.

Вершина. Колокольчики к грозе.
У горизонта море, позади огни,
И кажется, что только лишь мигни -
Исчезнут в солнце утреннем они,
Взбирающемся в небо по лозе.

Облизан камень волн собачьим языком.
У камня крест и надпись, и лицо.
Начало не становится концом.
Но вот конец… Я с пальца снял кольцо
И вместе с фото спрятал под песком.

Я обернулся, за спиной шел ливень.
Сияла радуга от края и до края.
Шаг. И еще. Я шел в объятья рая.
Так ясно и нелепо улыбаясь.
Спокойный и, наверное, счастливый.

Летел тот лист в прозрачной синеве,
Пронзенный первой молнией насквозь.
Была весна. Мне не увидеть осень.
Я повернул. К столбам фонарных сосен.
Асфальт. Гроза. Кузнечики в траве.