Ле цзы осваивает маскировку миссии

Ле-цзы отправился в царство Ци, но с полпути повернул назад и встретил на дороге Бохуня-Безвестного, который спросил его, почему он возвращается домой.
-- Я испугался!
-- Чего же вы испугались?
-- Я ел в десятке харчевен, и в пяти мне подавали раньше всех.
-- Если это все, то чего же тут страшного?
-- Когда внутренняя цельность в человеке еще не окрепла, она просачивается наружу и создает вокруг него свечение, которое трогает сердца окружающих и заставляет их почитать такого человека больше собственного отца и начальника. А это уже опасно. Ведь хозяин харчевни думает только о том, чтобы продать свой рис и похлебку, далеко идущих намерений у него нет. Если человек, который получает от меня так мало, ценит меня так высоко, то как же поступит властитель десяти тысяч колесниц, который отдает все свое время царству и все свои знания управлению? Правитель Ци пожалует мне какую-нибудь должность и будет ожидать, что я успешно справлюсь со своими обязанностями. Вот что встревожило меня.
-- Прекрасное наблюдение! -- воскликнул Бохунь-Безвестный.
-- Но даже если вы останетесь дома, то другие люди будут докучать вам просьбами.
Некоторое время спустя Бохунь-Безвестный пришел к Ле-цзы и у дверей его дома увидел множество туфель, оставленных посетителями. Бохунь встал лицом на север, оперся на посох и прислонился к нему щекой. Постояв так немного, он вышел, не сказав ни слова. Привратник доложил об этом Ле-цзы. Тот бросился за ним вдогонку босиком, держа туфли в руке, и догнал его уже у ворот.
-- Поскольку вы пришли ко мне, уважаемый, не соблаговолите ли вы дать мне наставление? -- обратился Ле-цзы к Бохуню-Безвестному.
-- Довольно! -- ответил Бохунь-Безвестный. -- Я уже сказал вам откровенно, что другие станут докучать вам просьбами. Так оно и вышло. И дело не в том, что вы можете позволить им делать это, а в том, что вы не можете запретить им поступать так. Для чего вам общение с этими людьми, мешающее вашему спокойствию? Если вы хотите произвести впечатление, это расстроит вашу внутреннюю гармонию и не принесет добрых плодов. Никто из ваших приятелей не скажет вам ничего дельного, все их пошлые слова -- словно яд. Если мы не стараемся друг друга пробудить, как мы будем мужать?