Самое худшее состояние - это состояние покоя. Когда между тобой и миром будто стенка и на тебя ничего не влияет, не нарушает твоего равновесия, не задевает и не трогает. Чувствовать - вот то чего ты лишен в состоянии покоя, ты статичен, и это худшее зло. Так как движение - это всегда либо развитие, стремление к конечному результату, цели.

Чувствую себя загнанной. Ничего не хочется решать, ничего делать... и ведь наверное пожелею....но сил нет. устала. сорвалась. И рай мне чудится сейчас сном и вишней. А ад - утром и больным горлом. На душе состояние странного спокойствия, мол будит ты только подожди... И ты не подвергаешь это сомнению.. безусловно кажектся что все будит хорошо, просто по другому и не может быть... только не сейчас и не теперь.

Зреть как спелое яблоко – наливаться жизнью, балансировать на тонкой гране чувств и сомнений, правды и реальности, гармонии и сарказма. Человеческие фатальности, так называемые, совпадения или по-другому судьба. Это и есть та дорога, которой мы движемся, собирая все, что течет к нам на встречу, тщательно фильтруя и отбирая, и оставляя ненужное, израсходованное, пустое. Преграды - жизненные неустойки, с которыми мы миримся не всегда охотно. А так же решающий фактор - наша слабость и сила, ставящая все под сомнение, - чувства. Мириться, ломать их? Глотать и забывать или отдаваться и быть ведомым? Бороться или поддаться? Где та грань дозволенного и доступного, до которой скучно, но после которой опасно? Вопросы без правдивых ответов. Ответами им – субъективная истина, мнение человека, на которое легко повлиять, с которым возможно бороться. Вся жизнь, как противостояние и поиск этих единственно верных рамок.

Метро. Потный вагон. Запах пота пронизывает стены, сиденья, остается свисать каплями с ручек поручней, капает на затертый пол, втирается в твои подошвы.
Кто я? Забитая кукла. Лицо обложки: стройные, длинные ноги (косметическое наращивание и растягивание костей), гладкая и чистая кожа (депиляция и очистка пор), маленькие ступни ( коррекция, подрезка подвязок пальцев специально для высокой тонкой шпильки), упругие ягодицы (вспрыскивание в подкожный слой синтетического вещества), узкая талия ( тугой корсет), подтянутые мышцы живота, пресс (операция по удалению жировых клеток, длительные труды личного тренера), высокая грудь (силикон), правильная осанка ( вправление позвонков), красивые пальцы рук ( коррекция костей), длинные ногти ( наращивание), отсутствие морщин ( лазерная подтяжка лица), ровные белые зубы ( отбеливание и полное исправление прикуса), пухлые губы ( точечные вспрыскивания собственного жира), длинные ресницы ( искусственное удлинение), густые волосы (наращивание), идеальный вес ( похудение за счет глистов),высокий рост (растягивание кости). В прошлом- обычная девушка.
Я – пациент клиники №48. Я – беженка. Мой пригородный рейс везет меня прочь. Светает. Ночью был дождь. Он лился большими потоками, холодил мое стекло. Я - отброс современной действительности, безликое отражение ее извращенного желания. На мне черный балахон, драные джинсы. Волосы не чесаны. Я некрасива. Четвертые сутки колеса стучат о рельсы, я еду прочь, на восток.
Бездействие стынет, меня потеряли. Станция. Вы замечали людей в толпе? Одни идут четко, прямо, другие- наперерез течению, третьи- сворачивают в самых неожиданных местах, сталкивают с ног, а такие, как я лавируют между непредсказуемыми частицами толпы. В купе врывается ветер. Резкий щелчок. Дверь на распашку. Какая-то бабка сует мне бутерброды в прозрачной пленке. Сыр на них спекся. Она что-то тараторит, фыркает, уходит. Едем дальше. Радио шипит. Потом вдруг разоралось до ужаса пошлой мелодией. Стихло. Меня нет. За окном снова льет. «Деточка, где ты выходишь?»-спрашивает полная проводница. Я молчу и даже не смотрю на нее. Дверь теперь снова закрыта. И там, в холе, слышится ее раздраженный голос, как будто захлебываясь матом, она орет что-то вроде: «Совсем обнаглела…»
Мы въезжаем на мост. Снизу видна река, быстрая и глубокая. Поезд шумит. В соседнем купе орет радио, мое шипит. Слышны шаги проводницы.
Тишина. Тихо. Слишком тихо. Все стихло. Мгновение тяжело дышать. Боль в голове утихла, стало холодать.
Поиск настоящего – вот жизнь. Погоня за иллюзией – смерть. Ты можешь захлебнуться собой и никто не вспомнит. Я – это целая история, маленькая история, с началом, но еще не оконченная. Я – совпадение нелепых случайностей, моя душа – городская свалка, лежбище трупов, закон, определяющий преступление. Я плачу часто. Холодные руки, озябшие губы – я еду к нему. Вагон опустел, вымер. Я боюсь темноты, замкнутое пространство давит. Liberty – громкое, пустое слово. Он ждет, не может не ждать. Мороз, холод, мы все едем. Проводница заперлась за своей дверью, было лето. Снег валит хлопьями, дыхание – теплый пар. Потолок с него льется дождь, стены мокрые, на полу стоит вода. Это уже четвертый поезд. Меня нет в городе (метро). Меня нет на пригородных станциях (электричка). Меня нет (транзит «Москва-пустота»).У меня дежовю. А мы все едем. Мне страшно, страшно холодно. Руки леденеют. Я не могу выйти из купе, везде вода, сочится под дверь, я по колено в воде. Дверь поддается. Коридор полон воды. Все холоднее, мы все едем. Меня нет. Иду к проводнице, дверь к ней открыта. Сажусь напротив, через стол. Она смотрит в окно, на лице ошалелая улыбка.
Мне невыносимо холодно. Вода везде, моя одежда мокрая. На столе газета – июль пошлого года. Заголовок- «Пригородный рейс сорвался с моста». Статья короткая. Меня бьет дрожь.
«Пригородный поезд сошел с рельс. Выживших нет, все пассажиры мертвы. Некоторые вагоны со дна реки достать не удастся. Родственники погибших винят железнодорожную компанию. Дело рассматриваться в суде не будет.»
-Мы умерли, а они даже судится не стали!
Проводница скривила еще более непритязательную рожу.
-Нас нет, а они дышат, глотают воздух!
Меня нет в городе (остановки), меня нет на улицах (спальные районы Москвы), меня нет?
-Что простите? Я не очень понимаю о чем вы!
-Деточка. Нас нет, что тебе еще то не понятно! Когда ты в последний раз ела, покидала купе, ты хоть помнишь, что было вчера, позавчера, поза позавчера, нет? Нет, не помнишь! Нас нет, мы тут застряли!
-Простите, меня ждут по прибытии, я пойду пожалуй, мы ведь уже подъезжаем?
-Мы никуда и никогда не приедем, тебя никто нигде не ждет. Нас больше нет.
Я ухожу. Больная кричит мне что-то в след. Мне безумно холодно, но мы скоро приедем.
Он ждет. Мы приедем.

вот сижу и думаю....
О том как на небе моего окна полно голубого, ванили, белого, розового , желтого, светло-оранжевого... оно легко и красиво, невесомо что ли...?
а потом я думаю а ведь великие художники видели до 1000 цветов, если не больше....
мне скучно тут одной.... квартира пустая.... пусто.... просто пусто.....


За гранью стекла.
Горит в руках тревожный призрак,
Померкло небо, путь не близкий,
Уходит время...
Продрог до нитки мокрый город,
Забыто бремя, мелко слишком,
Уходят люди...
Покрылось коркой льда заветное молчанье.
Меняет жизнь приход зачарованья
Уходит и покой...
Безветренной горячей нитью жжется,
Белеет раной, пеной рвется,
Уходят мысли...
Во что ценю? Пропажи место пустовало
Его занять ценою поспешала.
Уходит.., уходи не мучай,
Уходишь... может так оно и лучше. (2004)

Покой. Лишь мысль меня тревожит
В темноте закрытого пространства,
Боясь того, чего еще не зная, видишь,
Молясь и тихо уповая.
Покой - созвучное молчанье
В ветвях запутавшихся листьев,
Близь волн, влекущих в край далекий,
Мирясь с силой притяженья.
Покой, не уж то так бывает,
Во всем звенит прощальный трепет.
Бороться с чем? Не стоит верно...
Мы слишком долго пустовали.
Покой. Устала ждать приливов
Вокруг лишь мелочь пустотела.
Бродячей я еще осталась.
Могу... не стоит... так лишь верно. (2004)

По водам мы идем,
По мыслям,
Не ведая дороги, смело...
По людям мы идем
По числам,
Не ведая судьбы, пределы...
Рассвет, закат - тут все едино.
Мольбы наряд безлико, некрасиво,
Безжизненно, забыто, подло.
Так мы живем - все нам подобно...
По вере мы идеи,
По жизни... Не уж то человек совсем без мысли?

Из дали,
По случайности и легкости причин
Пути пересекаются как нити.
Узор все тянется в беспечности былин,
Покроются сединой наши встречи.
Не пропадет во времени любовь,
Незыблемы и нерушимы веки.
Плетется все странней узор.
Назло лишь жизни, в легкости,
Прошли и сгинули года.
Ты был случаен, я же незнакомкой
Останусь в твоем сердце навсегда.
(2003)
Глазами волка смотрят на меня,
Они все вечно осуждают.
А в них устоев блажь,
Соратник вечных убеждений.
Умов границы из бетона,
И не желанье волю дать,
Освободиться им не в моду,
Им проще камнем в воду пасть.
Об них ты бьешься мыслью новой,
Желаньем жить без тормозов,
Но те скупы и мыслью новой
Тебя снимают с их постов.
Ты одинок в своем стремленье,
За гранью разума живя,
Идти на перерез теченью -
Вот в этом есть твоя судьба.
Ты вечный светоч превосходства,
В тебе живая мысль видна.
Для них изгой ты, сумасшедший-
Так нарекают здесь тебя.
И больно знать, что в мире новом
Обречены умы творцов,
На них покажет пальцем многий,
Их обвинят теперь во всем.
Но знай ты труженик потуги,
Что здесь лишь ты есть человек.
И ты источник жизни новой
И в пописанье долгих лет,
Бунтарский дух оставь потомкам,
Возможно их победы век придет
Законам новым навек лишь негасимый свет.
(2003).

Нас нет - пригородные эллектрички
Нас нет - облостные аеропорты
Нас нет - далекие полустанки
Порезала язык и теперь глотаю кровь. Ее так много. Она на губах, растираешь ее рукой, она капает на белый стол, маленькими красными кружками, стикает по подбородку.
Нас нет - маленькие города
Нас нет - мокрые дороги
Нас нет - брошенные мосты
За окном моей эллектрички дождь. За холодным стеклом пролетают мокрые деревья. Смотрюсь в лужи - небо моей родины. Закаты и рассветы моей страны, слезы моего дня - жизнь.

Два моих верных спутника: легкость и одиночество. Что для вас одиночество? Не то ли это пожирающие чувство пустоты, обиды, холода. Я одна – это мой крест, мое проклятье. Это страх и лед. Я часто плачу, просто плачу, мне просто больно. В такие моменты я хрупкая. Я – стеклышко. Я чувствую как дышу, как бежит во мне кровь, как бьется сердце. Все ускользает, теряется, бьется, ничего не имеет значения, и ничего – все, вся жизнь. Я – слезинка. Все – в одной капле, все за минуту близости.
Оно идет за мной – мое одиночество. Дышит в спину. Я боюсь его, боюсь, скрываюсь. Сила – не моя подруга, воля – моя спасительница. Я беспредельно одинока. Я – хрусталь, красивый, но ненужный. Если бы я могла орать, я бы кричала громко. Мой крик – мой зов, моя боль, мое одиночество. Спрячь меня, и я вовек твоя…
Каждые новые отношения – новая надежда. Холод оставляет. Надежда уходит, и холод возвращается. До бреда банально, каждый раз одинаково. Я - пирог ,и от меня все время отрезают по куску.
Мы не отделимы от наших мирков. Что я оставлю за собой? Пусто, за мной пусто. За лидерами стоят их идеи, за маньяками – убийства, за жертвами – некрологи. Зависть - оставлю за собой это чувство, ревность, пронесу обиду, равнадушие. Я безразлична, холодна, бесчувственна. Во мне нет реакций. Мне уже давно все равно.
Террор – свобода. Я смерилась. Напряжение – девиз сломленных. Жестокость делает нас невосприимчивыми, мы безлики. Вокруг меня больные, усталые души. Человечество нездорово, мы не боимся, мы совершенны в своем эгоизме.
Еще один безликий день, забытое мною утро. Еще одна усталость, еще одна ночь. Мое время утекает, я его теряю. Мои чувства – их нет, я пуста. Безликая ничтожность, серость – это вокруг, хочу ли я быть за этим, да, но я иду вровень с этим. Чистая гладь листа прекрасна. Белый – самый одинокий цвет. Я – Белоснежка. Вспороть кровавое мясо действительности, есть реальность руками, запивать нетлеющей мыслью – вот мой эталон, вот верх обывательской мысли.
Сколько нас в вечерних горящих окнах? Сколько нас в грязных полутемных подъездах?
Мы – гниющие. Нас можно найти на темных пролетах лестниц зимой, на балконах наших квартир. Мы в сигаретном дыме, мы, в идущей по кругу, бут
ылке из-под дешевой газировки, мы знакомы с ней - легкостью, но она уже не радует. Мы – слишком частые ее гости. Наша «любовь» осталась на тех ступеньках. Наша злость крайняя, наша жизнь – амбиции. Мое чувство – обида. Дно моей ночи – дно стакана.

Счастье, как оно есть, для таких, как я.

Знаешь, как это бывает? Минуты целостного счастья, когда гармония и единство мира поглощает тебя, заглатывает живьем, давая даже самому безнадежному, пропащему пессимисту возможность недолго, самую малость, дышать, захлебываясь в чистом, непривычно легком воздухе. Такие минуты приходят неожиданно, они быстротечны, я всю жизнь ловлю их. Забывая все, нельзя быть благоразумным, ведь тогда твое безумие не имеет смысла, оно контролируемо, не свободно, заключено в жестких рамках человеческой действительности. Человек изначально несчастлив, я говорю о той степени сверхощущений, когда чувства переливаются через край, граничат с возможной, установленной человеком границей невозможного, предельного, тайного. Успешность человека, часто воспринимаемая за счастье, - недопустимая степень самообмана. Говоря себе, я счастлив, человек часто рассуждает так: «Я счастлив, да я счастлив, а почему собственно я не должен быть счастлив, ведь у меня есть любящая семья, пусть нешикарная, но приличная работа, друзья…» Множество пунктов возможно добавить в этот список, но являются ли они первопричиной? Счастье- это внутренняя субстанция, концентрация неких душевных сил, имеющих самостоятельные корни, не зависящие от внешних факторов, безусловно важных в жизни человека. Итак, если первопричина гармонии внешней в гармонии внутренней, то встает следующий вопрос: достичь этого внутреннего созвучия, и о культивировании его в душе человека в момент срочной необходимости для индивида, непосредственно выражающего это состояние счастья. Момент же некой вынужденной культивации связан с некими событиями пережитыми личностью в прошлом.

(.......)Сложно говорить о том, что из жизни утекает; я молода, но во мне нет легкости, и именно о ней я собираюсь писать…
Это неописуемое состояние невесомости твоей плоти, твоего бремени после пары бутылок, состояние псевдолегкости, мнимой свободы, желание всепоглощающей жизни.
Состояние неонового света, абсолютного счастья и гармонии – вот зачем я и тысячи таких, как я, уходят в отрыв. Я обычная, во многом странная – живая. Это отличительная черта меня от всех остальных. Мне мало просто покорения стандартов, я хочу идти дальше, биться об лед патриархальных рамок, рушить традиционные обычаи, изменить мир, перекроить его по моим мерка. Присущий молодым максимализм, крайности, оторванные от реальности, возможно…
Вот еще одно утро, каких тысячи. Мертвенно - бледный свет в окно; такой любимый, он как бы делает жизнь утра легче. А эта жизнь отличается от дневной, ночной, вечерней, праздничной, будничной тем, что она каждый раз одна и та же. Глаза откроются чуть раньше будильника, потом он разорется дотошным визгом, ты, еще не проснувшись, скинешь его на пол, он заткнется. Нехотя встанешь, добредешь до ванной, там спасительный кран холодной воды и зеркало… Ужаснулись… и понеслось: накрасилась, умылась, оделась, запихнула в себя пару бутербродов и вышла из дому, заснула в метро, очнулась у нужной станции, выбежала, чуть не опоздала. Потом не менее «интересный» день, потом воля. И вот с этого момента до самого утра начинается твоя свободная жизнь, время, существующее для тебя, во имя тебя одной, время твоих чувств, мыслей, желаний. Все до боли прекрасно, когда тебе столько, сколько мне сейчас. Легкий ветер в лицо, и ты уже другая, до утра еще есть время, и ты пока еще свободна. Мелодия мобильного, на экране знакомое имя.
Ты: Да.
Кто – то по другую сторону: Ну и где ты? Дожидаясь тебя, помереть можно, тащись сюда, код знаешь. Тут наших до … и больше. Если что, то звякнешь.
И ты, бесспорно, уже минут через 20 там. Знакомые лица плывут в едином порыве, запах истлевших на кухне сигарет, недопитое пиво. Народ бредит на диване, орет музыка в открытые ночные окна, стучат соседи, звонят в звонок, орет телек, вьется дым твоей сигареты - и все хорошо. Занимаешь свое место на диване и слышишь, как за стеной кто – то матерится, куда – то звонит, на что – то жалуется кому – то. А дым все вьется, уже пахнет ночью, чуть холодно. Сперва вылетают пробки, гаснет свет, затыкается все, кроме соседей, но и те орут недолго.
Снова вдох – отрыв. Теряешь вес, легко…Светает; праздник жизни кончается; уходишь первой, остальные спят. Не помня, как уже дома, контрольная таблетка от головной боли, сон.

Ждать. Меньше всего люблю ждать. Меня не хватает. Любили бы меня, если бы я принадлежала кому-то одному? Ценил бы он меня, если знал бы, что я не уйду? Или большенству не нужно ничего, кроме этой чертовой легкости?


А....... не знаю, что со мной... это просто мысли.

я часто чувствую усталость, но не физическую, а какую то внутреннюю, мама говорит мне, что я "слишком живая" и поэтому слишком много ощущаю того, на что другие внимания не обращают. очень люблю как пахнет свежая печать у новых книг, и вкус вишни, и запах чистого постельного белья утром, люблю спать када едет машина, люблю еще много всяких ощущений, на такие вещи наверно внимание обращает каждый. У каждого есть свой любимый запах и вкус...и свои воспоминания. не знаю к чему я все это .... не к чему наверное ... так.
Собственно мне просто вообще говорить то и не хочется... так делаешь по привычке... не люблю я это состояние, када делаешь что то потому что делаешь.... я сейчас почти все время сплю.... темы форума почти не читаю...
вот за книгу принялась....

тут затронулась тема смирения, так сама собой в разговоре с интересным человеком. И побежала моя мысль рассуждать и судить о восприимчивости и человеческой реакции на неудачи и на то что с ним вообще происходит.
И поняла я что смирение для меня слово связанное с пониманием своих ощибок и с смирением в то , что я их совершила и уже ниче не исправлю, это слово для меня говорит о внутреннем мире, гармонии что ли...
Смирение это не апатия... када руки опускаютя, это наоборот передышка перед действием.


Я подумала о том, что страшнее всего мне это одиночество. Не люблю я быть одной, нет ничего хуже ненужности, невостребованности. А смотришь на пример людей взрослых и они чаще всего безнадежно одиноки, а к старости ты вообще остаешься один на один с собой. Вот скажем друзья моих родителей... када все молодые были и дети, т.е. я и еще несколько человек, росли, они часто собирались в месте, моя мама чаще улыбалась, да и все как то счастливее были. А вот потом... одни развелись, вторые вместе тока из-за детей, по сути тоже друг другу чужие... кто то умер. И с их друзей никого и не осталось почти. Моя бабушка после того как рано умер дедушка так и не вышла снова замуж и вот теперь она одна. Да она вроде живет с нами, готовит, отмечает с нами праздники, но она одинока. И вообще я говорю о том жутком состоянии которое присутствыет например со мной все время. В шумной компании, дома... стоит остановиться на секунду и просто прислушаться, а иногда и этого не надо, и оно там внутри, словно и не было ничего. раньше это болезнено было... а потом.... потом привыкаешь и не замечаешь почти. И вот можно прожить всю жизнь и не замечать, а потом хоп и тебе 40 и ты одинок. Я не хочу так, я помню про свое одиночество и постораюсь всеми силами избежать этого.