Евгений Онегин - матерный/порно вариант



Мой дядя, самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не смог.

Его пример - другим наука.
Вот так вся жизнь - сплошная мука:
Всю жизнь работаешь, сопишь,
И не доешь, и не доспишь;
Уж, кажется, достиг всего ты,
Пора оставить прочь заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать...
Ан нет! Готовит снова рок
Последний жесткий свой урок.

Итак, пиздец подходит дяде.
Навек прощайте водка, бляди.
И в мысли мрачны погружен,
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час
Летит в карете, весь трясясь,
Ртом жадным к горлышку приник,
Наследник всех его сберкниг

Племянник. Звать его Евгений.
Сам не имея сбережений
В какой-то должности служил
И не умней, чем дядя жил.

Евгения законный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал,
И тратить много не любил,
Но все же как-то раз увлекся,
И что там было, что там нет,
Как говориться, папа спекся
И загудел на десять лет.

А будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных,
В одну неделю захирел,
Пошел посрать и околел.

Мамаша долго не страдала -
Такой уж женщины народ.
- Я не стара еще, - сказала,
- Я жить хочу, ебись все в рот.
И с сим дала от сына ходу,
Уж он один живет два года.

Евгений был воспитан с детства,
Все, что осталось от наследства,
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,

Он был великий эконом,
Хоть любим мы судить о том,
За что все пьют и там и тут -
Ведь цены все у нас растут.

Любил он тулиться и в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья ему пеняли. Где там!
А член имел как у осла!

Бывало на балу танцуя
Срывал фигуру и бежать -
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.

Дня у него не проходило
Без шума, драки иль беды.
Бывало получал мудило
За баб не раз уже пизды.

Но и того, что проку было,
Лишь оклемается едва,
И ну совать свой мотовило
Всем, будь то девка иль вдова.

Мы все ебемся понемногу,
И где-нибудь, и с кем-нибудь
Так что поебкой слава богу
У нас немудрено блеснуть,

Но поберечь не вредно семя!
Хуй к нам одним концом прирос,
Тем паче что в любое время
Так на него повышен спрос.

Но ша. Я кажется зарвался,
Прощения у Вас прошу
И к дяде, что один остался,
Явиться с Вами поспешу.

Ах! Опоздали мы немного -
Старик уже в бозе почил.
Так мир ему и слава богу,
Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,
Как за блондинкою грузин.
Давайте же мы выйдем тихо,
Пускай останется один.

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздел про семя?
...Забыл...Ну, все это хуйня.

Не в этом, знаю, бед причина,
И так не только на Руси,
В любой стране о том спроси -
Где баба, там и быть беде.

Шерше ля фам - и мы в пизде.
От бабы ругань, пьянка, драка.
Но лишь ее поставишь раком,
Концом ее перекрестишь,
И все забудешь, все простишь.

Да только член прижмешь к ноге,
И то уже - бель монтоге.
А ежели еще миньет!
А ежели еще...Но нет.
Придет и этому черед,
А нас уже Евгений ждет.

Глава2
Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в тот же день, без промедлений,
В кусты крестьянку уволок.

И, преуспев там в деле скором,
Спокойно вылез из куста,
Обвел свое именье взором,
Поссал и молвил: - Красота!

Привычки с детства не имея
Без дела время проводить,
Решил, подумав, наш Евгений
Таков порядок учредить:

Велел всем бабам он собраться,
Переписал их лично сам.
Чтоб было легче разобраться,
Переписал их по часам.

Бывало он еще в постели
Спросонок чешет два яйца,
А у крыльца уж баба в теле
Ждет с нетерпением конца.

В обед еще, и в ужин тоже.
Да кто ж такое стерпит, боже!
Но наш герой, хоть и ослаб,
Ебет и днем и ночью баб!

В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такую бабам фору,
Как наш приятель, не давал.

Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский.
Красавец в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.

Почище баб, похлеще водки,
Не дай нам бог такой находки,
Какую сий лихой орел
В блатной Москве себе обрел.

Он избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной -
Его душа была согрета
Наркотика струей шальной.

Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей богу.
На деревенский небосклон
Явился очень кстати он.

А что Евгений? В эту пору
От ебли тяжкой изнемог,
Лежал один, задернув штору,
И уж смотреть на баб не мог.

Характер правда не имея
Без дела время провождать,
Нашел другую он затею
И начал крепко выпивать.

О вина, вина, вы давно ли
Служили идолам и мне.
Я подряд нектар, говно ли
И думал, истина в вине.

Ее там не нашел покуда,
Уж сколько выпил, все вотще.
Но пусть не прячется, паскуда,
Найду, коль есть она вообще.

Глава3
Евгений с Ленским стали дружны.
В часы зимы свирепой, вьюжной
Тихонько у окна сидят,
Ликеры пьют, за жизнь пиздят.

Но тут Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж скорей смотаться рад,
И пьет уже едва-едва.
Послушаем-ка их слова.

- Куда Владимир? Ты уходишь?
- О да Евгений, мне пора.
- Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?

- Ты угадал, но только...только...
- Ну шаровые, ну народ!
Все в тихоря. Как звать-то? Ольга?
Что не дает? Как не дает!

Ты знать неверно братец просишь.
Постой! Но ты меня не бросишь
На целый вечер одного,
Не ссы, добъемся своего.

Скажи, там есть еще одна?
Родная Ольгина сестра?!
Ты шутишь? Нет уж
Ты будешь тулить ту, я эту!
Так что? Велеть мне запрягать?
И вот друзья уж рядом мчать.
Но в этот мои друзья
Не получили нихуя,
За исключеньем угощенья,
И рано испросив прощенья,
Летят домой дорогой краткой.
Послушаем-ка их украдкой.

- Ну что у Лариных? - Хуйня.
Напрасно поднял ты меня.
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну.

- Почто так? - Милый друг мой Вова!
Баб понимаешь ты хуево!
Бывало в прежние года
И я драл всех, была б дыра.

С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви.
Владимир сухо отвечал,
И после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дольку,
Ширнулся, сел и загрустил,
В мечтах представив образ Ольги,
Писал стихи и хуй дрочил.

Глава4
Итак, она звалась Татьяной.
Грудь, ноги, жопа - без изъяна.
И этих ног счастливый плен
Мужской еще не ведал член

А думаете не хотелось
И ей попробовать конца?
Хотелось так, что аж потелось,
Что аж менялася с лица!

Но в воспитании суровом
Благовоспитана была,
Романы про любовь читала,
Листала их, во сне кончала
И целку свято берегла.

Не спится Тане - враг не дремлет,
Любовный жар ее объемлет.
- Ой, няня, няня не могу я,
Открой окно, зажги свечу.
- Ты что, дитя? - Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!

Татьяна рано утром встала,
Пизду об лавку почесала
И села у окна взирать,
Как Бобик Жучку будет драть.

А Бобик Жучку жарит раком -
Чего бояться им, собакам.
Лишь ветерок в листве шуршит.
А то гляди и он спешит.

И думает в волненьи Таня,
Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях.
Так нам приходиться в гостях
Или на лестничной площадке
Кого-то тулить без оглядки.

Вот Бобик кончил, с Жучки слез,
И оба побежали в лес.
Татьяна у окна одна
Осталась горьких дум полна...

Глава5
А что Онегин? С похмелюги
Рассолу выпив целый жбан,
Нет средства лучше, верьте други,
И курит стоптанный долбан.

О долбаны, бычки, окурки,
Порой вы слаще сигарет.
Мы же не ценим вас, придурки,
Мы ценим вас, когда вас нет.

Во рту говно, курить охота,
В кармане только пятачок,
И вдруг в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.

И крики радости по праву
Со всех сторон уже слышны.
Я честь пою, пою вам славу
Бычки, окурки, долбаны!

Еще кувшин рассола просит
И тут письмо служанка вносит,
Он распечатал, прочитал,
Конец в штанах мгновенно встал,

Татьяну ярко он представил,
И так и сяк ее поставил,
Решил, - Сегодня вечеру
Сию Татьяну отдеру!

День пролетел как миг единый
И вот влюбленный наш идет
Как и условлено в старинный
Тенистый сад. Татьяна ждет.

Минуты две они молчали.
Подумал Женя,- Ну держись!
Он молвил ей,- Вы мне писали?
И рявкнул вдруг, - А ну ложись!

Орех могучий и суровый
Стыдливо ветви наклонил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в пылу была,
И после стонов неизбежных,
Шуршанья платьев белоснежных
Свою невинность пролила.

Ну а невинность эта, братцы
Воистину и смех и грех,
Хотя, коль глубже разобраться,
Нужно разгрызть, чтоб съесть орех.

Но тут меня уж извините,
Орех сих погрыз сколь мог,
Теперь увольте и простите,
Я больше целок не ломок!

Глава6
Ну вот, пока мы тут пиздели,
Онегин Таню отдолбал,
И нам придется вместе с ними
Скорее поспешить на бал.

О! Бал давно уже в разгаре,
В гостиной жмутся пара к паре,
И член мужской все напряжен
На баб всех, кроме личных жен.

Но тут и верные супруги,
В отместку брачному кольцу
Кружась с партнером в бальном круге,
К чужому тянутся концу.

В гостиной комнате, смотри-ка,
На скатерти зеленой сика.
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной на столы блюют,
Там хлопают бутылок пробки.
Татьяна же после поебки
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир спешит Евгений с ходу,
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам невредно перенять.

К столу уже Онегин мчится.
И надо же беде случится -
Владимир с Ольгой за столом,
И член, естественно, колом.

Онегин к ним походкой чинной,
Целует ручку ей легко.
- Здорово Вова, друг старинный,
Жомен плэй, бокал Клико.

Бутылочку Клико сначала,
Потом "Зубровку", Хванчкару,
И через час уже качало
Друзей как липки на ветру.

А за бутылкою "Особой"
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира разъебой,
А Ольгу ссаною дырой.

Хозяйке, той что была рядом,
В ответ сказал, - Пойди поссы!
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с нее трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет.
Толпы простыл мгновенно след.

А он, красив, силен и смел
Ее средь рюмок отымел.
Потом зеркал побил немножко,
Прожег сигарою диван,
Из дома выполз, крикнул, - Прошка!
и уж сквозь храп, - Домой, болван!

Глава7
Метельный вихрь в окне кружится,
В усадьбе светится окно -
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельной
Был занят мыслею одной,
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган.

- Онегин сука! Блядь! Зараза!
Разъеба! Пидор и говно!
Лишь солнце выйдет, драться сразу!
Дуэль до смерти, решено!

Залупой красной солнце встало,
Во рту с похмелья стыд и срам.
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки двести грамм.

Звонит. Слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет черный бант.
Дверь настежь, входит секундант.

Не стану приводить слова,
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что придет.
- У мельницы пусть сука ждет!

Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь все будет шито-крыто.
- Мой секундант. - Сказал Евгений.
- Вот он - мой друг, месье Шартрез.
И вот друзья без промедлений
Становятся между берез.

- Мириться? Нахуй эти штуки,
Наганы взять прошу Вас в руки.
Онегин тихо скинул плед
И молча поднял пистолет.

Он на врага глядит сквозь мушку.
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь а в глаз
Наводит дуло, пидораз!!!

Онегина аж в пот пробило.
Мелькнула мысль, - Убьет, мудило!
Ну ничего дружок, дай срок.
И первым свой нажал курок.

Упал Владимир, взгляд уж мутный
Как будто полон сладких грез,
И после паузы минутной
- Пиздец. - сказал месье Шартрез.