«Здравствуй, милая! Ты знаешь, отправив тебе это письмо, я понимаю, что без тебя моя жизнь бесполезна, бессмысленна… Приезжай ко мне! Прошу! Ты уехала, и я не мог больше без тебя, слёзы хлынули из глаз, хотя я всегда был уверен, что мужчины не плачут. Но ради такой, как ты, я готов рыдать, стоя на коленях…»
Этот кусочек Ваня перечитал ещё раз и довольно улыбнулся.
«Чудненько!» - сказал он про себя и пошёл искать конверт. «Буду рассказывать всем мужикам на работе про свою Наташеньку, милую девочку, которая живёт в далёком городе... Как жду её, и как она без меня не может…»
Ваня уже растаял в своих мечтах. Всю жизнь, с самого раннего детства он жил в отдельном, ином мире. Фантазировал он на разные темы, всё время, рассказывая о своих мечтах, как о реальных событиях. Дело в том, что придумав какую-то очередную сказку, он уже сам включался в неё и верил совершенно безропотно.
Вот он – пятилетний Ванечка несётся к воспитательнице детского садика и кричит, заливаясь слезами:
- Мария Петровна! Мария Петровна! Мариечка Петровна!!! – орёт он, растирая кулачком слёзы. – Там Лизу с Машей крокодил жуткий ест!
Молодая воспитательница бросает все дела, представляя, что на девочек напала собака.
Но близняшки спокойно копаются в песочнице, делая куличики. Всё вокруг тихо и мирно.
Мария Петровна, разозлившаяся и красная, бежит обратно и ставит Ванечку в угол, делая строгий выговор.
Вот Ваня – пятиклассник, рассказывает притихшим мальчишкам о настоящем роботе, который живёт у них дома, готовит, стирает, моёт посуду, а главное – делает уроки!!!
Пацаны наивно излагают это учительнице, которая зашла в класс, а та звонит Ваниной маме и узнаёт, что никакого робота и в помине нет.
Все смеются над Ванькой и называет его обидным прозвищем: «Врун».
Ваня поёжился от воспоминаний и подумал о только что придуманной девице из… Он задумался, что же написать в графе «Куда» и «Кому», затем улыбнулся и вывел неаккуратно: «г. Екатеринбург, ул. Ленина, д. 1, кв. 111. Ивановой Наталье».
***

Наташа, зевая, заправляла постель и думала о том, чтобы одеть. Открыв шкаф, она оглядела и без того скудный гардероб и подумала, что юбку не одеть, так как вчера порвались последние колготки. А новые она конечно забыла купить.
Ната вытащила серые джинсы с заплаткой на ягодице и вздохнула. На работе поднимут на смех, увидев эту заплатку. Вдруг ей на глаза попалась чёрная кофта, что подарила ей соседка, когда переезжала. Кофта была с ремешком, довольно длинная. Наташа, честно говоря, просто забыла про неё, а вот сейчас как раз кстати, заплатку не будет видно.
Быстро одевшись, Наташа констатировала тот факт, что она опять опаздывает. Быстро глянув на себя в зеркало, она с ужасом заметила, что не успела покраситься. А белые ресницы выглядели жутко на фоне усыпанного веснушками сонного лица. Наспех что-то нарисовав, Наташа наконец вышла из квартиры.
«Чёрт!» - выругалась она, обнаружив, что оставила сумку в прихожей. Ключ никак не хотел проворачиваться, и справилась она с дверью только через 10 минут. Схватив то, зачем вернулась, Наташа рысью бросилась вниз – лифт как всегда не работал. По привычке заглянув в почтовый ящик, Наташа заметила какое-то письмо, сунула в сумку и понеслась на работу. Но автобус ушёл, как только она достигла остановки, да и кофта оказалась ужасно колючей.
- Что, неудачный день? – участливо потянула бабулька, сидящая на скамейке.
- Да нет… - ответила Наташа, т.к. сравнивая с другими этот день был ещё очень даже ничего. Она во всяком случае ещё не сломала каблук, не вступила в лужу и не поскользнулась на ровном месте…
Поймав какого-то частника, отдав ему сотню, Наташа горестно вздохнула и решила пока подкраситься, потому что утренний макияж оставлял желать лучшего. Только Ната успела открыть новую пудру, как та благополучно осела на джинсах бежевыми кусками.
- Ах! – в сердцах крикнула Наташа.
Но молчаливый водитель не посочувствовал беде Наташи, а лишь взял ещё сто рублей за то, что пудра осела и на сиденье.
- Она ототрётся!! – пыталась отбиться Натуся.
- Так ототри! – он кинул ей влажную салфетку, но как Наташа не тёрла – пудра всё глубже втиралась в ткань.
- Придётся отдавать в химчистку! – буркнул водитель. – Так что доплачивай!
Джинсы тоже были безнадёжно испорчены, и Наташа горько вздохнула.
Когда машина притормозила у её конторы, девушка уже опоздала почти на час. Поэтому глупо было идти прямо сейчас, когда на совещание она всё равно не успеет, тем более в там жутком виде.
Вдруг через дорогу она приметила вывеску: «Секонд Хенд». Краснея, как помидор в теплице, Наташа тихонько толкнула дверь маленького подвальчика. Потратив последний полтинник, она купила неплохие чёрные вельветовые брюки, а добрая женщина непонятно почему дала в подарок ещё и очень симпатичную синию кофточку с горлом. В обмен на это Наташа отдала и соседскую кофту, которую носить отказалась, а джинсы выбросила в урну.
- Бедная девка! – услышала Наташа, выходя из магазина, разговор двух продавщиц. – Бомжует, наверное, опустилась совсем… Ты видела какие синяки под глазами? А какая морда красная?
- Зря ты ей кофту подарила… Хорошая вещь… А её тряпье сожги, не дай бог заразишься.
Наташа надулась, но вдруг увидела себя в витрину. Вся косметика поползла и она действительно, больше всего походила сейчас на алкоголичку, спящую у бачков. Снова спустившись к старушкам, Наташа поведала грустную историю своего утра и попросила умыться.
Вскоре из-за подтёков косметики показались веснушки, белые ресницы и брови. Рыжие волосы Наташа распустила и улыбнулась продавщицам.
- Вот видишь, Клава, никакая не бомжа, а вот какая симпатичная девица!- бодро выкрикнула одна.
- Не надо краситься, не надо. – добавила другая.
На работе Наташу ждал серозный выговор.
- Что это такое, Иванова? – кричала грозная начальница.
- Простите… Я проспала. – отвечала Наташа опустив глаза.
Она работала в большой конторе, где была «девочкой на посылках». Раздавала всем канцтовары, варила кофе, покупала булочки. Наташу все любили, кроме отдела рекламы, где были одни девочки Наташиного возраста. Они не раз посмеивались над неуклюжей Наташей, ставили подножки, кричали на неё.
Итак, едва закончив свои дела, Наташа уселась в свой закуток, достала письмо и быстро прочитала две странице слов о любви и просьб о возвращении.
Романов у Наташи не было уже как два года, поэтому она искренне удивилась этому посланию.
«Может перепутали…» - подумала она. Но на конверте стоял её адрес и ёё имя. Наташа задумалась и не заметила, как кто-то поцеловал её в щёку и уселся рядом.
Только когда кто-то её потряс, она вышла из транса.
- Тимур! Фух, прости, задумалась.
Рядом сидел её самый лучший друг и верный товарищ – Тимур Корнеев. Наверное, если б не его неправильная ориентация, у них с Наташей точно был бы роман.
- Натуська, ты опять опоздала? – спросил он сочувствующим голосом.
Наташа рассказала нехитрый утренний маршрут.
- А кстати выглядишь отпадно, вещи новые идут очень.
- Ты надеюсь, никому не скажешь, что они из секонда?
- Конечно, Тусик. Я же знаю, как тебе тяжело с деньгами…
А с средствами было и правда отвратительно. Каждый месяц половину своей ничтожной зарплаты Наташа отсылала больной маме, а на вторую половину как-то пыталась прожить, что получалось не совсем хорошо.
- Ната, у меня для тебя же новость! – воскликнул Тим.
- Да? У меня для тебя тоже! – заёрзала от нетерпенья рассказать про письмо Наташа.
- Давай я первый! – Тимурке тоже было ужасно интересно послушать новости подружки. – В общем, наш главный, Фёдор Иваныч, видел твои рисунки, помнишь, ты мне помогала обложки рисовать?
Тимур был дизайнером и работал в журнале, который также принадлежал конторе, где работала Наташа.
- Да, было дело. – смутилась она.
- Н у в общем ему очень понравилось, и он хочет, чтоб ты к нему зашла сегодня, поговорить насчёт работы у нас.
Наташа встала с места и обиженно спросила:
- Тимик, зачем ты меня обманываешь? Ты специально?
- Туська, ты что, я совершенно серьезно!
Наташа обняла друга и быстро сунув ему письмо, отправилась в Тимуркино отделение.
- Здрасти… - сказала она хмурому дяденьке. – Вы меня звали?
- Да. Наташа, ты неплохо рисуешь. Давай будешь пока работать бесплатно, а потом, если всем понравиться, то примем на нормальную работу.
- Ладно. – ответила Наташа, а сердце её упало. Она прекрасно понимала, что никогда её не возьмут в штат, и работать она будет бесплатно всегда.
Вернувшись в Тимику, который уже пил кофе, крутя в руках письмо, она ничего не сказала, да он сам по её лицу всё понял.
- Обидела ты меня, подруга. – надрывным голосом сказал он.
- Чем, Тим?
- Не сказала, что у тебя с кем-то шашни в Москве… С Иваном каким-то…
- Тим, я никакого Ивана не знаю!!! Я сама не понимаю, как это письмо ко мне пришло…
- Хмм… Может, ты что-то забыла? Может любовь твоей юности? Ты была в Москве хоть раз?
- Да… Была.. Слушай, я вроде бы поняла, кто это.

***
«Ваня! Я сначала не поняла, кто ты, но потом вроде бы вспомнила. Мне тогда было 19, а я поехала в Москву с подругой… И мы с тобой на катере вместе плыли… И ты ещё меня всю дорогу завлекал… Уже 10 лет прошло, а я тебя помню. Наверное, те пять дней, что мы гуляли вместе были самыми счастливыми в моей жизни! Честно-честно! Если ты тоже любил всё это время, я приеду к тебе…»
Ваня прочитал это письмо и запрыгал от радости. Девушка видимо тоже попалась фантазёрка и тут же поддержала идею.
Всем сотрудникам Иван описал Наташу, как высокую блондинку с высшими параметрами и зелёными глазами. Он, конечно, знал, что у блондинок обычно голубые глаза, но всё же хотел, чтоб Наташа его была особенной.
Он достал новый лист бумаги, ручку и стал писать ответ:
«Душа моя, Наташа!!! Ты всё правильно поняла, и я тоже только о тебе думал всё это время. Ты спрашиваешь, откуда у меня твой адрес… Возможно ты будешь меня корить, но я не хотел мириться тогда с тем, что ты уезжаешь от меня навсегда, поэтому вытащил из твоей сумки паспорт и переписал адрес. Как я счастлив, что ты не переехала!!! Я так хочу быть с тобой, я так хочу, чтоб мы были вместе! Приезжай, моя зеленоглазая красавица, я жду тебя.!»
Примерно такого же текста было ещё на две страница, и наконец, закончив, Ваня с весёлым настроением пошёл на почту отправлять своей Наташе послание.
***

- Мне было тогда 19. Подружки – Анька и Манька предложили съездить в Москву, посмотреть столицу. Тогда ещё жив был отец, а мама не была больна, и я поехала смотреть на златые купола. Мы остановились у какой-то Анькиной знакомой, а та повела нас по историческим местам, а в конце предложила прогулку на катере. Скинувшись, мы согласились. И вот, рассекая речные просторы на водном трамвайчике, я вышла от сидящих внизу подруг наружу. Моросил мелкий дождик, но я, в отличии от девушек, не испугалась и выползла на воздух. А на воздухе стоял парень, такой же рыжий, как и я. Мы заметили друг друга сразу, потому что обоих покрывали веснушки, а волосы были медного цвета. Мы разговорились, познакомились. Его звали Ваней. Потом я как-то отделись от подружек, потому что показывал Москву мне он. Мы целовались, обнимались, ходили за ручку. Это была моя первая любовь, до этого были лишь просто симпатии к мальчикам. Пробежала неделя. И мне пора было уезжать. Мы, конечно, строили планы быть вместе до конца дней своих, и он отвёл меня к своим родителям: просить благословления. А родители выгнали меня, наказав Ване не встречаться с иногородними. Я отчалила из Москвы, больше Ваню не видела, хотя все годы помнила его. В письме напишу, что любила, но понятно, что это ложь. Потом появились романы дольше, и я конечно, была влюблена в других. Но того рыжего мальчика хорошо помню… Запал он мне в душу… А вдруг что получится… если он предложит, я поеду в Москву. – закончила Наташа свой рассказ, который поведала Тимуру.
- Ох, как романтично! – отозвался он. – Ты знаешь, я даже дам тебе денег в долг. Вижу по глазам, сейчас попросишь.
Наташа действительно только хотела взмолить Тимура о материальной помощи, которую просила очень редко, потому что Тимур никогда не принимал денег, которые она ему отдавала, а брать деньги просто так Наташа стеснялась.
- Но, Тим, в долг! Я потом тебе всё до копейки отдам!
- Конечно-конечно! – хитро ответил он, доставая кошелёк.
***

В поезде Наташа разделила купе с миловидной женщиной, которая угостила Наташу яблоками. Наташа всё время смотрела в окно и улыбалась, рассеянно попивая чай.
- Что вид то такой счастливый… - засмеялась женщина. – Как будто на свадьбу едешь!
- Не на свадьбу, а к жениху! – не подумав, выпалила Наташа и покраснела.
- Поздравляю, красавица, поздравляю.
Снилось Наташе, что она идёт к венцу почему-то в красном платье, и не видит жениха. Нигде его нет, а Наташа стоит, оглядывается и ничего не понимает.

***
Ваня подошёл к вокзалу, увидел одинокую девушку в зале ожидания и понял – это и есть Наташа. Она была небольшого роста, а волосы её были непослушно-рыжие, лицо усыпано веснушками… разве что глаза были тоже зелёные.
Он подошёл к ней, ради забавы. «Пересплю и брошу…» - подумал он, смеясь.
- Наташенька! – подошёл к девушке сзади Ваня. Наташа оглянулась и увидела совершенно незнакомого человека. Это был не тот рыжий Ваня, которого она когда-то любила. Это вообще был обычный парень с смуглым лицом и тёмными волосами.
- Ты кто? Ты – не мой Ваня. Говори, кто ты и где мой адрес взял…
А Ваня вдруг выложил всё. Про то, что он фантазёр, про детский сад, школу, институт. Наташа тихо молвила на это:
- Всё понятно. Прощай.
***
Она шла по вечерней Москве и плакала. Потому что её мечты растоптали, убили… Потому что всё оказалось ненастоящим… Потому что мир рушился.
Около Наташи остановилась тёмная машина.
- Девушка, садитесь, прокачу. Больно вы грустная.
Наташа плюнула и села в автомобиль, который умчал её далеко от проблем.
***
Иванова Наталья пропала без вести, никто никогда о ней ничего больше не слышал.
А Иван до сих пор мечтает и развлекается, не зная, что его фантазии могут сделать людям больно.

- Чего ты боишься? – спрашивает он, улыбнувшись.
- Я? Ничего… - тихо шепчу я, хотя коленки мои дрожат.
- Я не причиню тебе вреда, обещаю… - говорит он и берёт меня за руку.
- Я знаю, что не причинишь. Я верю тебе, как никому другому. – я закрываю глаза, потому что врать совсем не умею.
- Тогда идём?- он опять улыбается… Он всё понимает. А я его боюсь. Почему? Я сама не знаю.
- Ну? Раз доверяешь, идём.
И я переступаю порог родного дома, зная, что обратно уже не вернусь.

***

Первое моё первое воспоминание-это моя сестра. Странно, но именно она мне так глубоко запала в память… Я никогда не видела её, потому что она умерла, когда мне было что-то около года. Родители её очень любили, хотя она была настоящей мятежницей. Бастовать, кричать, не повиноваться, всё делать наоборот. Вот я и помню её громкий голос: «Заткните это чудовище!!!» (Это про меня кстати). «Она орёт и орёт!! Я работаю над новыми лозунгами, а она меня сбивает! Вставьте ей кляп в рот!!!». Родители что-то отвечают, а я конечно продолжаю заливаться.
Примерно через месяц её сбила машина. Я не помню живой сестры, хотя видела её фотографии. Она очень красивая, и, просматривая альбомы, я горжусь, что у меня такая симпатичная сестра. И хоть мама говорит, что мы, как две капли воды с сестрой, я знаю, что она гораздо лучше.
Стоя перед зеркалом, я гляжу на светлые длинные волосы, которые не разу не красила и думаю, что сестра зря стала брюнеткой.
Но напомню, она была мятежницей… А я… Я всегда тихоней. Девочкой-школьницей в форме и отличными оценками. И всегда я завидовала сестре не только за нормальную фигуру (ибо у меня кости торчат во все стороны, обтянутые сухой кожей) и приличный рост ( я в кого-то, сама не знаю в кого выросла до метра сорока и дальше расти совершенно не собиралась) но и характер, которого у меня отродясь не было. Сейчас я себя зло называю мямлей, когда снова иду на поводу у кого-то.
У моей сестры, как рассказывает мама, всегда было куча парней вокруг, друзей… Я же всегда была одна.

***

Я никак не хотела проснуться. Вчера, с таким трудом заснув, выпив не одну таблетку снотворного, я всё-таки легла в постель. Меня долго мучали мысли, снотворное явно не хотело помогать.
«Выброшу эти дурацкие препараты! И к врачу ходить больше не буду! Не могу! Он мне всё равно ничем не помогает.» - с злостью подумала я.
Потом взяла какой-то дамский журнал и стала читать его. Там писали про то, как правильно пользоваться кремом для загара, но меня это не интересовало, меня с недавнего момента вообще не интересовало ничего.
Я просматривала страницу за страницу глупых замечаний о том, какие тени в этом сезоне модные и какой помадой мажется Бритни Спирс, как вдруг наткнулась на…
На глянцевом листе была огромная статья с фотографией… моего жениха.
Мои глаза сами собой упёрлись в обзор статьи, хотя я знала, что там написано наизусть.
«Алексея Константинова, хозяина сети магазинов поймали на подмене документов и воровстве. Только богатый вор попытался скрываться от правоохранительных органов, но от смерти не скрылся. Недавно поступили сведения о том, что его машина взорвалась.»
«Написано-то как криво…» - подумала я, чувствуя, как по щеке бегут слёзы. «Они его не знают… Никто… Он ни в чём не виноват. Просто его подставили. Я не верю, что он – преступник…»
Я рыдала и думала, что я – бесхарактерная амёба, которая просто влюбилась, как дура и сама себе что-то придумывает… Что моя сестра никогда бы так не поступила. Она сразу бы поняла, кто перед ней. Она всё говорила бы в лицо. Не то, что я. Я ведь ничего не знала о Алёше… Ни прошлого его, ни настоящего. Просто любила, а он… Он… Отвечал ли взаимностью?.
И вот теперь, когда его машина взорвалась, а все вокруг говорят, какой он плохой, как обманул государство и даже в глянцевом журнале пишут про это, я не знаю, кто он мне, и кто ему я.
Я размышляла и глотала слёзы, которые текли и текли, тихонько переходя из истерики в тихое хныканье.
Врач говорит, что я не должна читать романы и детективы, а также газет и желтую прессу, чтоб не дай Бог не наткнуться на то, что меня ранит.
Я ему честно поведала тогда, что только чтение меня успокаивает. Врач вручил мне два десятка дамских журналов и посоветовал почитывать энциклопедии. Но я всё же выбрала журналы, в сотый раз подумав, что надо бросить это занятие – ходить к психиатру. Только вот мама расстроится. Она считает, что разговоры с врачами высшего класса помогут мне справится с болью. А про Алёшу теперь она говорит, как все. Вор, обманщик… А я всё равно не верю.
И вот на такой нотке я вдруг не заметила, как заснула. Провалилась в глубокую яму. И спала бы наверное долго, до самого вечера, но меня разбудил противный писк телефона. Я не понимала, что так мерзко пищит и решила, что, впрочем, мне это снится.
Но сон улетучился, и я еле-еле приоткрыла веки.
Телефон в моей квартире был только один: старый аппаратик в коридоре. Я сделала огромное усилие, доползла до прихожей и схватила орущую трубку.
- да… - тихо вздохнула я.
- Дочка! У тебя усталый голос! Что такое? Опять плакала? Зачем? Смотрела фотографии опять? Я же все сожгла! Или что-то ты припрятала от матери? Что ты молчишь?
Я вспомнила, как мама кинула в камин наши снимки, где мы с Алёшкой – счастливые, влюблённые гуляем по улицам Рима, где были прошлым летом. У меня навернулись слёзы, но я справилась с собой и выдавила слова:
- Мама, я спала…
- Спала? Вот видишь, доктор тебе помог!!!
- Да, наверное… А фотографии я тебе все отдала.
- Таня, у тебя какой-то расстроенный голос.
- Мам, я вчера в журнале, что мне дал врач, нашла статью про Алёшу.
- И что? Выкинула бы.
- Я так и сделаю. Я просто заснула.
- У меня, кстати, радостная для тебя новость!!
- Да? Какая?- без участия протянула я.
- Танюша, приезжает Людочка!!!- завизжала мама, а я ужаснулась. Люда – моя старая подруга. Мы были с ней в детском саду, в школе и везде вместе. Наши мамы также дружили с нежных лет и решили, что и мы должны быть неразлучны. А мы в свою очередь всегда друг друга ненавидели. Точней я, по своей безпозвоночности, как всегда подчинилась маме и молча ходила повсюду с Людой, так же молча её не переваривая. А Люда вот молчать не умела и ловко строила за моей спиной козни и разводила сплетни. Благодаря ей, вся моя жизнь превращалась в ад, но я как всегда молчала, потому что скромность и безобидность была в моей натуре.
Недавно Люда уехала в Израиль на постоянное место жительства, чем меня только обрадовала. Мама же думала, что я жутко страдаю из-за того, что моя «любимая» подруга помахала нам всем ручкой. И вот теперь она вернулась, и это точно добьёт меня…
А мама продолжала заливаться:
- Вот уж вы вместе погуляете! Ты отведёшь душу, не одна всё-таки. Людочка маму едет проведать и конечно к нам зайдёт. Ах, как я рада! Ты, конечно, придёшь к ней на встречу?
«Нет! Нет! Нет» - кричала моя душа, изнывая от тоски. А флегматичное создание как всегда ответило:
- Да, мамочка, конечно, я с ней встречусь.
Мама что-то прощебетала про то, что всё хорошо, что без этого вора я отлично буду теперь жить, рассказала о какой-то новой сотруднице и наконец распрощалась.
Я без сил рухнула на диван в гостиной, как вдруг телефон вновь зазвонил.
- Танюша!!! – послышался из трубки противный голос.
- Людочка!!! – закричала я, вздыхая.
- Сегодня в кафе «Бурый медведь», знаешь, где это?
- Да, во сколько?
- В три! Приходи, Танечка, и оденься поприличней, и очки лучше одень тёмные, хорошо?
Я сжала кулачки от злобы и ответила:
- Конечно, конечно, милая…
Люда бросила трубку, а я уселась на пол.
Ну вот… Докатилась.
***

Я надела джинсы и кофту, привела себя в порядок и глянула на улицу.
Там хмурилось осеннее небо. Собирался дождь. Какие тут очки? Но футляр с ними я всё же бросила в сумку.
Взяв такси, я добралась до кафе, зашла и огляделась. Нигде я не могла найти глазами Люду. Вдруг меня позвала дама за столиком у окна. Посмотрев на неё, я подумала, что это не Людка, но кто же, оставалось загадкой. А сильно накрашенная тучная тётка в шляпке и цветастой кофте продолжала махать рукой.
Я вздохнула и всё-таки пошла к даме. Вдруг узнала меня мамина какая-нибудь знакомая.
А баба заорала Людиным голосом:
- Танька!!! Привет, подружка! Я же просила одеться прилично! А ты! Всё под девчонку косишь!
Я ужаснулась. На 27-ом году жизни, будучи одногодкой со мной, Люда выглядела на сорок с небольшим.
- Ты тоже отлично выглядишь. - уныло сказала я.
- Слушай, я слышала про твоего вора… Мне мама звонила из России, рассказать эту жуткую историю… Ужас… Моя подружка Танька чуть не выскочила замуж за преступника…
Люда пропела всё это, широко улыбаясь. И слону было бы понятно, что она торжествовала, издеваясь надо мной.
- Смотри, я тебе газетки принесла… Тут всё про твоего убийцу, даже твоя фотка с ним есть…
Я сидела не живая, не мёртвая. Мне хотелось вылить уплетающей мороженое Людке коктейль на голову, закричать, заплакать. Но я лишь кротко ответила:
- Люда, я всё это видела. Не трави душу.
- Да? И этот видела? И этот?- Люда продолжала сувать мне в лицо какие-то жёлтые журналы.
- Люда, может, лучше погуляем?
Я рассеянно глянула на журналы, сдержала слёзы, вздохнула и посмотрела в сторону огромного окна. И вдруг я увидела, что около витрины стоит Алёша и смотрит на меня ласковым взглядом. У меня закружилась голова, всё поплыло, и я опять очутилась в какой-то яме.
***
- Эй! Таня! Чего это ты!
- Девушка!! Девушка! Может скорую вызвать?
Вокруг кто-то орал, пищал, кричал… А я лежала будто в вакууме и понимала, что теперь мне и психиатр не поможет, я просто тронулась умом и мне являются галлюцинации.
Я открыла глаза и жалобно попросила воды. Мне подали стакан, я жадно выпила его и встала.
- Простите, я просто плохо себя чувствую.
- Хм! – громко заметила Люда. – Мама твоя звонила. Просила напомнить, что тебе в шесть к психиатру. Что, подруга, с катушек слетела?- и вроде бы неслышно добавила: - Вот и пара: вор и больная.
- Ну ладно, Люда, я пойду… - робко молвила я.
- Мы даже не поболтали!
- Мне надо себя ещё в порядок привести. Чувствую себя я неважно. Прости, давай потом встретимся?
- Ладно, Танька. Только выйдём По-отдельности и очки одень. А то вдруг кто скажет, что я ходила с преступницей.
Я хотела спросить, какое преступление совершила, но промолчала, нацепила очки и вышла из кафе, заметив, что Люда заказала себе ещё мороженого и никуда не торопиться.
Я же опять вызвала такси, плюхнулась на заднее сиденье семёрки и устало назвала адрес. Уже у дома я заметила, что и на первом сиденье есть пассажир. Вдруг машина остановилась и мужчина, что сидел впереди, вышел. Предварительно он обернулся, и я узнала лицо Алёши. Я ошалело прильнула к окну, но человек скрылся в подъезде, а такси тронулось.
***
- Татьяна, легко ли вы заснули сегодня?
- Не очень, доктор. Я почитала, подумала и заснула.
- Я же говорил, что всё у нас выйдет. Сегодня – новый тест. Подойдите к окну и опишите пейзаж за ним.
Я встала и медленно побрела к балкону. Я тихо начала:
- Небольшие посаженные деревья… Лес вдалеке… Осенние листья… Тёмное небо… Дождь.. Алёша… Алёша?!
Во дворе стоял мой жених – живой, в сером свитере, небритый, лохматый и смотрел на меня, стоящую у окна первого этажа.
- Алёша!!! Алёша!!! – заорала я, пытаясь открыть неподдающуюся дверь на балкон.
Но вдруг человек исчез, и я поняла, что это моя фантазия.
- Доктор… Я пойду домой. Я очень устала сегодня. Давайте перенесём наше .. Эмм… занятие.
- Да, вы выглядите усталой. Идите, отдохните, а завтра мы поговорим.
Я выскочила на улицу и побежала туда, где только что видела своего Алёшу. Но дворик был пуст, и я побрела домой, дав волю слезам.
***
Утром я сидела на кухне и пила зелёный чай. Часы протикали восемь утра, я же, завернувшись в плед, рыдала и пила гадкий напиток, который, говорят, успокаивает.
Я плакала, а чай мне ничем не помогал…
Вдруг дверь в прихожей заскрипела. Я отлично знала, как открывается моя дверь, и сейчас её именно открывали.
Я ещё крепче замоталась в плед, думая: будь что будет. Мне было всё равно.
В коридор кто-то зашёл, стоя там.
Я всё же тихо спросила:
- Кто там? Откуда у вас ключи?
Из коридора вышел Алёша и так же тихо ответил:
- Ключи? Ты мне их сама давала, помнишь?
Я не верила своим глазам, а он встал на колени
и стал целовать меня, хотя я не отвечала ему тем же. Я просто застыла, не зная, что делать.
Он вдруг начал плакать. Говорить, что он хотел лёгких денег, а ничего не получилось. Что он не хотел платить налоги… Что-то ещё говорил… Он ныл у меня на руках, а я вдруг поняла, что я его не люблю. Что я его не знаю. Что он – чужой мне человек. Что я его боюсь… Что мне он не нужен…
- Я жив, Таня! Я имитировал свою смерть. Поедем со мной! Будем вместе скрываться! Ты напишешь записку, что ты утопилась из-за меня, что не ищите меня, я хочу покоиться на дне реки, что это твоя последняя воля. Мы заработаем ещё денег. Уедем в другую страну, Тань…Да?
- Да.. – гулко отзывается мой голос.
***
- Чего ты боишься? – спрашивает он, улыбнувшись.
- Я? Ничего… - тихо шепчу я, хотя коленки мои дрожат.
- Я не причиню тебе вреда, обещаю… - говорит он и берёт меня за руку.
- Я знаю, что не причинишь. Я верю тебе, как никому другому. – я закрываю глаза, потому что врать совсем не умею.
- Тогда идём?- он опять улыбается… Он всё понимает. А я его боюсь. Почему? Я сама не знаю.
- Ну? Раз доверяешь, идём.
И я переступаю порог родного дома, зная, что обратно уже не вернусь.
И вдруг я останавливаюсь.
- Что?
- Нет, я не пойду.
- Почему?
- Алёша, я не люблю тебя. Я буду жить отдельно от тебя, новая жизнь, которая не будет связана с тобой…
- Таня? Неужели ты ответишь мне нет?
- Да! Я говорю «Нет». Я не хочу быть с тобой.
Вдруг он мне даёт пощёчину.
- Ты – моя девушка. Ты будешь со мной. Я так сказал!
- Нет!!! Нет! – кричу я. Во мне просыпается моя сестра, и мы не хотим больше слёз… Мы больше не скажем «да»…
И я вырываюсь и убегаю. Бегу я долго, не разбирая дороги. Понимаю, всё… Больше он не бежит за мной. Больше он меня не тронет.

***
Алексея Константинова поймали при попытке пересечь границу. Он писал мне, но я сжигала его письма, не читая.
В тот день, когда он меня хотел взять с собой, в то утро, после того, как я остановилась, я пошла на могилу к сестре. Я долго сидела и смотрела на такие похожие на мои глаза и говорила спасибо сестре, за то что её мятеж проснулся во мне.
Теперь я научилась говорить «нет», а недавно высказала Людке всё, что про неё думаю при маме.
И жизнь моя налаживается с каждым днём.

Я поступила!!!

Ну вот! Только я зхотела расфуфырится, одеть что-нить клёвое, причесаться и пойти просто пройтись, как полил ливень. Теперь куда уж: весь день так будет. И никакой прогулки.

Скучно. Только что проснулась и понимаю - скууучно. Делать нечего.

Разболелась голова.

Читаю книгу этого замечтаельного автора. Сборник рассказов, именуемый "Сказки для умных". Обожаю! Читала уже, но взялась перечитытвать вновь: всё написано с чувсвом юмора и лёгкой грустинкой. Ничто не портит эту книгу. Ни ирония, ни кое-что из фантастики. Просто я отдыхаю, читая такие вот произведения... Я окунаюсь в мир уюта и спокойствия. И перестаю грустить.

Ораааанжевые мамы... Оранжеееевыыыым реееебяяяятам ораааанжеееевыыыые пеееессссееенкииии поюююют!

Нашла сообщество Братьев Гримм и поняла, что хочу их диск. Всё-таки "Ресницы" - моя любимая на данный момент песня.
Только меня один факт очень расстроил... У некой кляксы такая же аватара главная, как у меня!! Такой же лемурчик! Мой лемурчик, который так на меня похож... Ах:(
Попросила вежливо в личку поменять. Может у человека будет капля жалости. Авик тог действительно не мой лично... Но всё же так хочется индивидуальности.

Я ужасно беспокоюсь из-за того, что я не поступила. Экзамены были 25-го, и я скорее ждала 3-го, чтобы узнать результаты. Но сейчас я твёрдо уверена, что меня в списке поступивших... увы... не будет. И среду хочется оттянуть, чтобы не мучить себя тем, что все мечты разлетелись в прах...
Бум... Сердце трескается.

Сегодня целый день хотелось чего-то вкусненького, а в холодильнике лежали только сосиски и помидоры.
Я позвонила маме на работу и спросила, чего сварить картошки или макороны. В ответ услышала не варить ничего, ждать её.
Приготовили обед (всё-таки макороны)... А мне по=прежнему хотелось чего-то вкусненького с любимым чаем фруктовым.
А потом мама испекла кекс. Вкусный такой. Я пила с ним чай и думала, что жизнь не так уж плоха на вкус.

Сегодня смотрела кино... Неважно какое. Оно меня очень отвлекло от всех грустных событий... Привело в состояние туманности. Написано было, что фильм эротический, а эротики там ноль, просто интересная история о влюблённых подростках.
Сижу и думаю про этот фильм... Хороший фильм. А главное, чуть поднял настроение.

Настроение сейчас - Злюсь!!!!!!!

Меня бесит тупая мелодия крейзи фрог! Меня бесит, когда кто-нибудь из соседей включает её на полную катушку! От этого существа, постоянно повторяющего непонятные звуки у меня болит голова!

PS поплакавшись у вас на плече, пошла прибираться

Ненавижу безграмотность... Когда вижу, что человек пишет с ошибками, выхожу из себя. нос амое интересное, что очень часто делаю наигрубейший урон русскому языку и тоже коверкаю грамматику. (о как заковырнула!). И мне становится ужасно стыдно: я так ненавижу безграмотность, а сама совершаю ошибки. Это наверное такая закономерность: можно ненавидеть капусту, а однажды съесть её целое ведро... ненавидеть фльмы с Джеки Чаном, а потом однажды просмотреть всё на свете с ним...
Никогда больше не буду зарекаться и ругать людей за то, в чём сама виновата.
И никогда не буду говорить никогда.

Бывает такое состояние, когда на всё АпсАлютнА пох. Мне не хочется идти куда-то, делать что-то, стараться для кого-то...
Такое ощущение, что я в тёмной комнате. Сижу, вокруг нет света, а я и не пытаюсь искать выключатель: я привыкла к темноте.

Я всегда думала, что научусь жить без Маши и очень скоро пойму, что жизнь без лучшей подруги не так уж плоха... Но понимаю, что всё настолько плохо. Что скучаю по ней. И знаю, что ей наплевать на меня. Она вообще не такой человек, который когда-то будет по кому-то скучать.
Знаете, я удаляю номер человека с коорым ссорюсь из телефона. Удалила Машин номер, номер Сашки... Но только вот помню оба эти номера наизусть, потому что они мне родные. Я их никогда не забуду просто потому, что люди мне были очень близки. И как-бы они оба меня не предавали, память не убить...
Пусть я выкинула все Машкины письма, постаралась выбросить из головы мысли о ней... ( и у меня получилось, т.е. именно в тот момент они плавно станли заняты Сашкой), но я никогда не смогу забыть те времена, когда у меня была лучшая подруга, и я верила, что это навсегда...


пойду выпью йаду...

Я не гуляла целую вечность... Я целыми днями сижу дома и понимаю: я никому толком не нужна. Я умираю от безысходности: я не знаю результатов экзаменов, и чувствую, что провалила, Саша не приехал, но мне кажется, что всё и так понятно...
Гоняю одну и ту же тему по разным постам... Потому что могу писать бесконечно о своей грусти: моя душа будто разрывается от разнообразных чувств...
Конечно, нужно жить дальше... И я буду это делать... Ничего другого нет в планах, кроме как жить...

Слава Богу, эта неделя кончилась... Я плакала буквально каждый день и не знала причины... Точней причину я знала, но старалась, чтобы только во мне это и оставалось...