Времени у меня было много )))), поэтому можно было немного поностальгировать. И, как сказано в заголовке, речь у нас пойдет в основном о графах.
Первым графом, с которым я «познакомился», был «граф де ля Фер, благородный Атос». В то время, когда моих ровесников более всех восхищал веселый и бесшабашный д’Артаньян, мое воображение захватил образ более загадочный и отстраненный. Помнится, где-то год назад мне то ли на форуме Дюмании, то ли на ролевке по «Трем мушкетерам» сказали, что если в 10 лет ставить идеалом Атоса еще нормально, то в 20 – это уже инфантильность. *Улыбка* Пусть так. И хотя со временем Атосу пришлось немного потесниться, уступая Ришелье, как персонаж вымышленный, он по-прежнему на первом месте.
И все же сегодня речь не о нем. Я тут в очередной раз пересматривал замечательный телевизионный спектакль «Безумный день или Женитьба Фигаро». Я помню, как более десяти лет назад увидел его впервые… и был очарован образом графа Альмавивы. Александр Ширвиндт настолько потрясающ в этой роли, что лично для меня затмевает даже Миронова-Фигаро. А вообще дуэт Ширвиндт-Миронов божественен, их, ИМХО, можно было выпускать на пару – и забыть про весь остальной спектакль )
Если быть честным, я потом даже специально смотрел фильмы с Ширвиндтом. Но они меня как-то особенно не вдохновили. Да, играет хорошо, очень даже хорошо – но такого же восторга, как при «Женитьбе Фигаро» я больше нигде не испытал.
Но вернемся к графу.
По сюжету ему отводится незавидная роль: его постоянно оставляют в дураках. И Сюзанна от него ускользнула, и жена никак не хочет становиться «не стеной» и подвинуться, паж Керубино, дерзнувший взглянуть на графиню, ускользает, на Фигаро отыграться не получается – даже вечно пьяный садовник, и тот дерзит. А уж хорошенькие служанки и вовсе из графа веревки вьют.
Но Альмавива-Ширвиндт умудряется играть уверенного в себе человека. И даже не в себе, а в непоколебимости своего положения. Все, что на него сваливается, им воспринимается «досадным недоразумение», а значит, не стоит по этому поводу терять достоинства и суетиться. Он ведь не дурак, и в большинстве случаев понимает, что окружающие плетут какие-то интриги (иногда даже догадывается, какие именно). Но отреагировать бурно, влезть в непосредственный диалог?.. Это что ж, значит, сравняться со всеми этими управляющими, субретками, пажами и садовницами?! Нет уж, господа, не графское это дело. Вот и получается некий одинокий плот в бушующем, кипящем интригами и интрижками море.

Вот как описывает его сам Бомарше в предисловии к пьесе Вот как описывает его сам Бомарше в предисловии к пьесе (у него очень удачно идет описание ролей и костюмов):
Г р а ф А л ь м а в и в а преисполнен сознания собственного
величия, но это сочетается у него с грацией и
непринужденностью. Испорченная его натура не должна оказывать
никакого влияния на безукоризненность его манер. Мужчины из
высшего общества смотрели на свои любовные похождения, как на
забаву,--это было вполне в обычаях того времени. Роль графа
особенно трудно играть потому, что он неизменно оказывается в
смешном положении, но когда в этой роли выступил превосходный
актер (г-н Моле), то она оттенила все прочие роли и обеспечила
пьесе успех.

А вообще, я только сейчас об этом подумал: я ведь в первый раз увидел спектакль где-то в самом начале девяностых. Жуткое время, когда ничего не было, когда старая жизнь рушилась, когда люди теряли свое человеческое достоинство, пытаясь удержаться в стремительно меняющемся мире… Возможно, именно этим очаровал меня образ графа Альмавивы: внутренним достоинством. Пусть он, будем называть все своими словами, бабник. Пусть он не слишком честен. Пусть балансирует между самодурством и одураченностью – но где-то внутри него (того, кого изображает именно Ширвиндт) крепко держится именно тот стержень самоуважения, которого так не хватало людям в пору, когда проходило мое становление от ребенка к подростку.

А чего стоят эти непередаваемые выражения лица, когда граф вынужден признать, что его снова обыграли? Про интонации я вообще молчу. Ибо кто слышал, тот помнит, а описать это невозможно )))))
Можно лишь привести некоторые цитаты:Можно лишь привести некоторые цитаты:

- Я застал его вчера в комнате твоей кузины Фаншетты!
- Куда Вы, Ваше сиятельство, тоже вошли по делу.
*после паузы*
- Я вообще люблю остроумные замечания.

- И уезжает Керубино в полк сегодня.
- А… нельзя подождать до завтра?
- До завтра – нельзя. Потому что Я-ТАК-ХОЧУ.

- В туалетной комнате кто-то есть?
- Ну кто там может быть?
- Не знаю, я только что вошел – хотел у Вас спросить.

- Сюзанна… Ах, Сюзанна! Ну зачем я только держусь за эту прихоть? Двадцать раз давал себе слово от нее отказаться! Прямо какая-то странная нерешительность…

- Пойдемте в беседку!
- Но там так темно…
- Что мы, читать, что ли, собрались?

- Вот наши жены думают, что если они нас любят - то это уже все. Вбили себе в головы - и ЛЮБЯТ! Так внимательны, так предупредительны, что в один прекрасный момент вместо того, чтобы испытать блаженство, испытываешь пресыщение.

- И мама оказалась там?
- Вот к МАМЕ я вообще никакого отношения не имею!

И под конец фраза, несущая в себе весь образ графа:
Нельзя помешать – приходится терпеть.

Ну и напоследок замечательная песенка, завершающая спектакльНу и напоследок замечательная песенка, завершающая спектакль:

Некий муж за святость брака!
Чтоб с женой не вышло зла,
Им огромная собака
Приобретена была.
Нынче ночью шум и драка --
Еле ноги этот пес
От любовника унес! (2 раза)

Те верны на самом деле,
Хоть вздыхают тяжело,
А иные и хотели
Изменять, да не прошло!
Но, конечно, ближе к цели,
Те, что клятвы не дают,
Но очаг свой берегут. (2 раза)

Коль супруга всему свету
Кажет святость-простоту,
Не ценю я даму эту --
Я другую предпочту,
Что как ценная монета:
Угодить готова всем! (2 раза)

Каждый знает, что от мамы
Он рожден на белый свет,
Но со срамом иль без срама –
Разбираться проку нет.
Но зато скажу вам прямо:
Нахождение сынка
Лучше золота мешка. (2 раза)

В жизни есть закон могучий:
Кто слуга – кто господин!
Но рожденье – это случай,
Все решает ум один.
Повелитель сверхмогучий
Обращается во прах,
А Вольтер живет в веках.

Нашу мысль и нашу шутка,
Милый зритель, уясни,
Тут смешался глас рассудка
С блеском легкой болтовни!
Так сама природа чутко
От забав и от проказ
Прямо в жизнь выводит нас! (2 раза)

В тех пиесах, что даются
Каждый час, каждый миг,
Зрители смеются,
Видя в них себя самих,
И бунтуют, и дерутся,
Столько шуток, сколько бед.
А под занавес – куплет!