Речь у нас пойдет в основном о графах (С) |
|
Чуть-чуть позитива |
|
Новые глюки |
|
Кинодень |
Мне понравилась девушка Виктория, к которой сватался Казанова. Та самая знаменитая «венецианская девственница» (чудо из чудес!), которая от волнения ломает клетки и перила моста, оказывается, превосходно дерется ногами (и знает, куда бить!) и с удивительной ловкостью в своих пышных юбках залезает под стол. Та самая белокурая скромница, которая заметила юношу, долгое время вздыхавшего, глядя на нее из окна напротив, только тогда, когда он налетел на нее, выходя из публичного дома. Та самая «папенькина дочка», которая устав от слишком рьяно охраняемой отцом девственности, взяла судьбу в свои руки. Вот ЭТОТ образ, хотя роль и небольшая, вышел совершенно неплоским и довольно оригинальным. А уж как она в конце стреляла глазками… Будь она мужчиной – и Казанова бы был посрамлен. Зря, ох, зря он от нее отказался ))))) Парочка еще та вышла бы )
|
Без заголовка |
|
Его Высочество |
|
Не пугаться |
Не пугаться!
Дальше пойдут посты, которые я пропустил...
|
О снах |
Мне тут приснился странный сон… Что интересно – с четверга на пятницу ). Очень прошу тех, кто слишком трепетно относится к РиДжу, этот бред не читать. Ибо сон БДСМный… и порочащий )
Сцена 1
В Верону пришла весна.
Но «где месть у жителей в крови – нет места для любви».
На одной из веронских площадей проходила очередная свара, причем довольно крупная – площадь была битком набита людьми из домов Монтекки и Капулетти.
Даже появление герцога не смогло прекратить раздора – его и стражу будто даже не заметили.
На этот раз одними слугами и молодежью не ограничилось, и герцог с отвращением заметил, что оба главы домов стояли здесь же и принимали активное участие в ссоре. У герцога с утра болела голова, с недавнего времени постоянные свары шли почти нескончаемым потоком, и эта ситуация стала последней каплей в чаше его терпения. Стиснув зубы он отдал приказ страже арестовать обоих графов.
На такие радикальные меры давно никто не решался, и оба дома настолько поразились самим фактом ареста, что никто даже не попытался возразить.
Сцена 2
Действие переходит в герцогский дворец.
Герцог быстрым шагом идет по дворцу. Стража ведет за ним графов Капулетти и Монтекки. Они уже немного пришли в себя – и от ссоры, и от факта ареста – и пытаются возмущаться, но герцог не реагирует, стражники, не видя сигналов, упорно изображают глухонемых.
Постепенно жилые помещения остаются позади, процессия спускается в подвалы. Оказывается, там оборудована небольшая тюрьма, одна из комнат которых представляет собой пыточную камеру. Герцог приказывается остаться лишь двум самым доверенным стражникам, остальные уходят. Этим стражникам поручается раздеть графов – в угол комнаты летят упелянды, жакеты-пурпуэн и рубашки, мужчины остаются в одних штанах – а после приковывают их кандалами стоя к одной из стен. Мужчины пытаются возмутиться, и герцог, резко развернувшись, каждому из них с размаху отвешивает оплеуху по ртам. От изумления – слишком уж оба привыкли, что все их капризы сходят им с рук, графы замолкают.
Герцог отпускает и этих двух стражников и лично берет в руки кнут. В течение пары секунд насладившись вспыхнувших в глазах мужчин понимании, переходящим в ужас, он замахивается, и кнут со свистом проходит по прикованным телам.
После нескольких ударов кожа вспарывается. Кровь сперва каплями, потом тонкими ручейками начинает стекать – по молочно-белой коже графа Капулетти и по золотисто-смугловатой коже графа Монтекки. Но сыпятся не только удары – с каждым из них герцог выговаривает все, что у него накопилось за все годы его правления. Все, чем он был недоволен – начиная с самого факта наличия вражды – все это он высказывает, в каждый удар вкладывая все больше и больше силы. Он скидывает свою тяжелую серебристую мантию, ибо под ней уже слишком жарко, и, откидывая со взмокшего лба волосы, созерцает творение рук своих.
Оба мужчины слишком сильно шокированы происходящим, и физическая боль скользит лишь по краю сознания. У них в головах не укладывается как они, первые люди города, оказались ЗДЕСЬ, ТАК и в ТАКОМ виде. Все это явственно читается на их лицах. Герцог приближается к ним вплотную – столь близко, что на его черный жакет попадают алые капли крови. Но он не замечает этого и произносит: «Первый в Вероне лишь _Я_.
Герцог переводит взгляд на графа Капулетти: от темноты, холода и боли его зрачки расширены, так, что чернота почти поглощает серебристо-зеленую радужку. Взгляд на графа Монтекки: его карие глаза и вовсе превратились в сплошные черные провалы. Герцог бросает кнут и, подняв руки, опускает их мужчинам на грудь. Несколько секунд он медленно, почти нежно поглаживает своих пленников, старательно огибая лопнувшие от ударов кнута участки, а потом неожиданно резко погружает пальцы в ранки.
Кровь течет с новой силой. Мужчины резко выгибаются, но, как и раньше, молчат – закричать друг перед другом было бы верхом унижения. Опозориться, проявив слабость перед врагом, не хотелось никому.
*Дальше описывать не имеет смысла: было слишком много всего. В общем и целом, герцог неплохо поразвлекся, то избивая, то лаская графов. Это займет слишком много места. Смотреть все это было… гхм… крайне занимательно, но описывать нудновато. Может, в следующий раз*
Всему когда-то приходит конец. Спустя несколько часов, пленники уже почти не стояли, практически повиснув на своих кандалах. Нетронутыми остались лишь лица, тела же покрывала корка запекшейся крови. Герцог оперся на стенку, медленно и с трудом переводя дыхание. Неконтролируемая ярость сошла на нет, оставив место свинцовой, но тем не менее довольной усталости. Это было так приятно – выразить все, что он думал и чувствовал, но еще приятнее – вернуться в то удивительное состояние спокойствия, которого герцог не испытывал уже долгие годы.
Понаслаждавшись еще несколько минут этими ощущениями, герцог вызвал стражников – тех, что приковывали пленников к стенам – и поручил им позаботиться о них.
Герцог уже собирался сам выходить из камеры пыток, когда мир вокруг завертелся.
Сцена 3
Герцог резко сел в кровати, пытаясь перевести дыхание. Ему потребовал немало времени, чтобы осознать, что он находится в своей спальне, а все, что он видел недавно – это всего лишь сон.
Был бы всего лишь сном, если подобное не преследовало герцога вот уже который год. Не раз и не два наяву он испытывал огромное желание силой выбить дурь из глав знатнейших семей Вероны. И останавливало его то, что он прекрасно знал: в этом случае Монтекки и Капулетти помирятся ровно на тот срок, который потребуется им на свержение его власти. И герцог не мог не понимать, что против объединенных сил этих семей ему не удастся устоять.
До утра оставалось еще много времени. Герцог накинул плащ и, покинув свои покои, тенью прошел по дворцу. По пути ему попадались сонные или даже откровенно спящие стражники, но он даже не попытался привлечь их внимание. Его куда больше беспокоило, что руки у него дрожат, и в неровном свете луны, заглядывающей то в одно, то в другое окно, кажется, будто они залиты кровью.
Достигнув спальни своей супруги, герцог миновал дремлющих в прихожей служанок и, скинув плащ и нежно подвинув с крайней подушки тяжелую рыжевато-золотистую косу, осторожно нырнул в кровать. Герцогиня что-то недовольно пробормотала во сне, когда муж попытался отвоевать у нее часть одеяла, но герцог придвинулся к ней ближе и через пару минут она уже сама уткнулась носом ему в ключицу.
Рядом с нею никакие сны с безобразными извращениями не должны были потревожить герцога
Ну вот. И на этом я проснулся )))))
И к чему такое снится?
|
О странных мыслях |
|
Триптих |
Времени сейчас в связи с сессией немного, поэтому буду краток.
Во-первых, приветствую новых ПЧ и благодарю за симпы! Признаетесь, кто - верну )))
Во-вторых, про РиДж. Вернее, не совсем.
Я тут уже давно задумал и начал один рисунок, который, воспользовавшись небольшим перерывом в сессии, сегодня и доделал. Из чего я его делал – страшно признаться. Это дикая смесь из гуашевых и акварельных красок, фотошопа, корела и паинта (!). В целях избежания мазни каждую из третей я рисовал на отдельном листе, а потом склеивал ))))
Итак, помня, что мои рисунки трудноузнаваемы, я даже подписал все на самой картинке, но должен дать и еще несколько пояснений.
Чисто техническое: у меня полно книг по костюмам, но увы, до 17 века там все очень размыто. Я нашел платья 14-го века, но там не указано, какой именно его части – а между тем известно, что примерно с середины века женский костюм резко меняется. В общем, я выбрал платье, про которое написано «начало 14-го века» - и на его основе создал три вариации.
Цветовое: я не преследовал портретного сходства с мюзиклом, и оставил лишь цвета. Красный – Капулетти, синий – Монтекки и бело-фиолетовое у герцогини (по-хорошему надо было бы его оставить целиком серебристым – но увы, так вышло бы не красиво…)
Смысловое: супруги глав двух самых влиятельных семей сидят у герцогини и вышивают. Все трое – очень красивые молодые женщины, хорошего происхождения, образованные. У них много общих тем для разговора. Они могли бы стать подругами.
Но они работают молча. Ибо ни синьора Капулетти, ни синьора Монтекки не скажет первой слово супруге врага своего супруга, а герцогиня не рискует обратиться к одной из них, дабы не оскорбить второй.
А вот и само «творение» - «Триптих»
С увеличением как всегда. Только предупреждаю, что размер начальной картинки больше в три раза ))))
|
