Цитата сообщения Ваныч Одну женщину из дома муж удалил. Как дневник. Надоела, говорит, мегера. В качестве откупа отслюнявил двушку в тихом почти центре, новый мерседес и сына с нитроглицериновым темпераментом.
(Я про тот нитроглицерин, которым Жюль Верн скалы демонтировал, а не тот, что от сердешных колик)

И вот, эта женщина весь день надо мной измывалась. Обвиняла в желаннии досадить, изгадить старинные обои и ваще. Заявляет:
- У меня холодильник не лезет из-за вашей батареи, не могли бы вы её укоротить?
- Это не моя, - говорю – батарея, а ваша. И чем её прикажете укорачивать? (про себя подумал ЧЕМ, но вслух не сказал)
- Ну не знаю - отвечает, может её можно сжать. Немножко.

Конечно, я хорошо питаюсь и физически развит, если чо. Но чтоб средь бела дня батареи плющить в обятьях... Не родился ещё такой человек-струбцина! Захотелось удалить эту женщину повторно. Методом нанизывания батереи её на шею.

Умучила. Выхожу, думаю, какие всё-таки женщины иногда бывают... Некрасивые.


Кстати, не приходило ли вам в голову, что красота женская живёт десять секунд? Если смотреть дольше – пристально - обязательно во внешности найдётся изъян. Не смертельный, но спускающий на землю небесное создание.

У этой, с холодильником, ноги такие выразительные...
Мои некоторые подружки, занимавшиеся с детства верховой ездой, пользовались прекрасными ногами – ровными и ловкими. Так что враки, что у кавалеристок футы-нуты-ноги-гнуты.

А вот эта, с неудобным холодильником, никакая не кавалеристка. Дура она косолапая.

Выхожу от неё, весь в мыслях о влиянии формы ног на характер, тут жена звонит. Сообщает, что пусть я, как домой поеду, сам себе поесть чего-нить куплю. Потому что ужина нету и не предвидится по уважительной причине, которую, если надо, жена сочинит хоть тут же. Хоть десять. И все причины будут убийственно, невыносимо уважительные.
Горько мне стало и голодно. И Жено-ненавистно.

Прихожу на последний адрес. А там такой мужик.... Глаза у него светло-карие, с поволокой. И смотрит он на меня безбожными своими глазами, совсем как Ихтиандер на Вертинскую. Страный, думаю, но красивый. Красивый, аж странно.
Я конечно совсем не Ветинская, а маленький, лысый толстячок. Меня только собачки любят: меня, чтобы за попу укусить, не надо высоко прыгать. Но такие медовые очи, на что ни взглянут – хоть на ту же батарею - всё получается, как на Вертинскую. И мне свезло, значится.

А у Ихтиандера друга зовут Оскар и по телефону Оскару: «как дела, малыш...»

Работаю работу, за жизнь беседуем, то да сё. Вот – он рассказывает – взял собачку в приюте. Худая была. Сейчас растолстела.
Пришла каштанка, лизнула меня в ухо, ей сказали - Боня, как не стыдно, фу.

Потом Ихтиандер опять смотрит на меня с поволокой, говорит:
- Вы ж на верное голодный! Давайте я бутиков настрогаю, у меня кофе есть приличный...

И знаете, бабоньки, такие во мне крамольные мысли супротив женска полу зашевелились....

Вчера это было. Сегодня отпустило. Вроде.