Ностальгическое – новогоднее.

Помню свечку, помню ёлку…
Я гляжу на ёлку в щёлку…
Милый добрый ангелок…
Брось монетку в мой чулок…
(В.Долина)


Наверное, перед Новым Годом каждому приходят на ум всякие новогодние истории, воспоминания какие-то, правда же?
Я сегодня украшала квартиру. Ну, мишура там всякая, гирлянды, лампочки…
Ёлки у меня нет, ну, есть маленькая искусственная, вся в светодиодах, хорошенькая такая, я её люблю, но это не то.
В этом году я купила шикарные ёлочные лапы от какой-то сильно породистой ёлки, сто пудов, импортной – дацкой или там бельгийской, у нас такие не растут.
Даже те голубые, что у Кремля – не то.
Экология подкачала, я думаю.
А может – аура не та.
Ну не знаю.
Поставила я лапы эти в вазу, добавила веточек фсяких гламурных, золотых-серебряных, несколько игрушек, шариков – оч миленько получилось.
А сама вспоминала, как оно было когда-то, давным давно…
Я ещё мелкая, может в первом классе, жду с нетерпением ёлку – сегодня папа должен принести.
Открывается дверь, и появляется сначала ёлка – холодная, пушистая, большая.
И сразу прихожая наполняется запахом смолы и хвои.
Потом этот запах исчезнет, растворится в квартире, но пока – он такой волшебный!
Тут же приходят кошки и собака, они принюхиваются, рассаживаются вокруг.
Кошки – те вообще деревья только в окно видели, а тут – чудо какое-то. И они двигают носами, не уходят, и непонятно – нравится ли им этот чужой запах.
-Ёлка холодная, отойди! - говорит мама.
Ну как это – «отойди»? Когда так интересно, и можно потрогать холодные ветки, или капельку смолы на стволе?
Папа тут же подпиливает ствол и устанавливает ёлку в крестовину.
Она постоит, распушится ещё больше, и тогда взрослые достанут с антресолей старые коробки.
А в них!...Чего только нет! И какая радость встретиться с игрушками, я же не видела их целый год! Они – как давние друзья, я так радуюсь им, и, пока папа вешает на ёлку гирлянду, мы с мамой начинаем разбирать игрушки.
Нет, они вовсе не такие гламурные, как в «Красном кубе» и «Мульти».
Им много лет.
Вот этот белый медведь на лыжах и с ранцем за плечами ещё с войны.
На ранце написано: « Полевая почта.1943 год»
Медведь ватный, покрыт чем-то типа крахмала, шершавый на ощупь. Одна лыжа сломана, но это не важно!
А вот шамаханская царица.
Красивая, в золотой жилетке и лиловых шароварах. Или надо говорить шальварах?
Вот старик Хоттабыч, вот маг в звёздном халате, разные шарики, и целая куча картонных игрушек – морские коньки, звёзды, петушки, рыбки, мальчики на санках, феи…
И вот верхушка, я её называю светофор – многоярусная и яркая.
Мы с мамой вешаем на ёлку стеклянные бусы, и кошки мешают, цепляя их лапами.
Вот и шарик уронили.
А ещё мама всегда вешала на ёлку конфеты и мандарины, чтобы мои гости, да и я сама, могли угощаться с ёлки – ведь это гораздо вкусней, чем взять из вазы!
А потом, 31-го, мама уходила в комнату, где мы ставили ёлку, и плотно закрывала за собой дверь. И там чем-то шуршала, а потом выходила из комнаты и говорила:
-Под ёлку не лазить! Всему своё время!(Как-то с дедморозами у нас не особо прокатывало, ну, может, лет до трёх если только)
И как же долго не наступал вечер! В семь часов все ложились спать, тобы не клевать в новогоднюю ночь носом. Конечно, от волнения я не могла заснуть, но лежала тихо-тихо, чтобы потом меня не гнали спать, когда начнётся самое интересное.
В девять все просыпались, начинали наряжаться, прихорашиваться, накрывали на стол, и вот – наконец!- наступал долгожданный час раздачи подарков…
Подарки дарили всем, и гостям тоже – хоть что-то да лежало под ёлочкой для каждого. Да и гости клали туда свои подарки, короче, почти час мы шуршали обёрточной бумагой и радовались, и восхищались, и только после этого садились провожать старый год.
Меня было очень легко осчастливить маленьким компасом, фонариком, который менял цвета, очередным зайцем или мишкой.
Как-то так повелось, что одежду и обувь нам с братом покупали просто так, не как подарок к празднику, а к празднику – всякую необходимую чепуху. Иногда это был просто красивый набор немецких ёлочных игрушек, книжки, диафильмы, краски и альбомы для рисования, фарфоровые фигурки.
Однажды мне подарили роскошный шоколадный набор – все конфеты были какими-то фигурами – звёзды, рыбки, полумесяцы, машинки, башмачки, бутылочки, монетки – много!
Они были завёрнуты в разноцветную тонкую фольгу и каждая была на золотой петельке – вешать на ёлку.
Я даже не попробовала, так хотелось украсить ими ёлку!
А к нам в то время ходил один молодой человек, бывший соученик моего старшего брата.
Был он не вполне адекватный, если мягко сказать. Ну, ему дали доучиться в школе, штоб жизнь не портить, аттестат выдали.
У него память была фантастическая, он столько книг прочёл – мама дорогая! И к нам он ходил, потому что «у нас ему было хорошо. Не то, что дома»
Вот он придёт к нам, сядет в гостиной в кресло, возьмёт книжку и читает. И хохочет при этом, как привидение, иногда забудешь, что он у нас, и вдруг хохот безумный, могильный – прям пугаешься! – а потом вспомнишь – тьфу, да это Саша!
Или завывать начнёт, или зубами щёлкать.
Ну диагноз-то всё же был у него шизофрения.
А так тихий.
И сидеть будет, пока мама ему не скажет: «Саша, пора домой!»
Тогда он повздыхает, походит ещё по квартире и уйдёт.
А на другой день или через день снова придёт.
Мама его жалела и подкармливала, у него дома сложная была ситуация, но я тогда в это не вникала.
Единственное, что отравляло ему жизнь в нашем доме – это я.
Дети жестоки, и я ничем не отличалась от большинства.
Мы дразнили его, пугали в тёмной комнате, клали соль в чай вместо сахара – я его терпеть не могла.
А был он жуткий сладкоежка.
И вот смотрю – конфетки мои зачОтные прямо тают на глазах! Одни фантики висят на золотых петельках.
Я огорчилась – ужас! Подговорила своего приятеля Андрюху, и мы слепили из чёрного хлеба, соли, горчицы и перца полумесяц.
Завернули его аккуратненько и повесили на ёлку. А сами ждём, чё будет.
Вот Саша почитал, и начал ходить у ёлки, высматривать, где там ещё конфетки?
А мы-то с Андрюхой быстро доели то, что после него осталось, один наш полумесяц в глубине болтается.
Саша его увидел, обрадовался, развернул и – в рот!
Мы тут же удрали.
Он правда, ничего не сказал.
Мы –то ждали, што он разорёцца, нет.
Промолчал.
Только маме сказал через пару дней:
-Я вашу Олю задушу.
Ну, тут она ему кислород и перекрыла.
Больше на порог его не пускали.
Ей и раньше говорили знакомые: «Как вы не боитесь за ребёнка? Ведь больной же человек, мало ли что!»
А она всё – да что вы, он тихий!
Вот вам и тихий.
Хотя…в принципе, я могу кого угодно достать при желании…
Так что где-то я его даже понимаю.
Ну вот…так хорошо начала…про ёлочку, про игрушки…
Эх, детство…
Ностальжи…