-Это я взяла, это взяла…
Аделаида Лошадкина, преподаватель института Всяческих Душевных Проблем имени З.Фрейда, стояла посреди комнаты, окружённая чемоданами, сумками и кошёлочками.
На диване, креслах, и просто на полу валялись блузочки, свитера, брюки и костюмы, целая куча колготок, как будто Аделаида была не молодой интересной женщиной, а каким – то осьминогом.
На торшере сиротливо покачивался нежно-кремовый лифчик, то ли французской, то ли итальянской фирмы.
Аделаида любила, чтобы называли её полным именем, безо всяких там сокращений, типа Ада-Ида - чудилось ей в этом имени что-то знойное, что-то почти бразильско - испанское, отдающее боем быков и алой розой из причёски для победителя.
А может, наоборот – нечто древне-греческое, где роза из причёски отдаётся оставшемуся в живых гладиатору или же льву, победившему гладиатора.
Впрочем, лев предпочёл бы мясо…Хотя мясо тут вообще не при чём, мы же не собираемся здесь говорить о львах и даже выяснять природу замечательного и необычного имени Аделаида?
Просто оно нравилось героине, и подходило ей, изысканной и строгой.
Вы, конечно, спросите: зачем скромному преподавателю института кафедры психология такая прорва вещей, и не на Рижский ли рынок этот работник собрался?
Нет, нет, и нет.
Аделаида Лошадкина собралась в деревню Синебрюхово на слёт молодых ветеринаров – новаторов, где должна была читать им цикл лекций «Влияние фаз луны на сексуально-патологические расстройства нервной системы у молочных поросят в период колошения квашеной капусты».
Тема была чрезвычайно интересна и поучительна сама по себе, но Аделаида решила добить молодых учёных ещё и внешним видом.
Поэтому туалеты отбирались тщательно, продумана была каждая деталь, и по прогнозам Аделаиды, ряды учёных должны были редеть день ото дня в геометрической прогрессии.
А вот судьбы несчастных сексуально озабоченных поросят мало трогали Аделаиду.
Она лишь со злорадством думала о том, сколько разбитых мужских сердец будет валяться под бесчувственными ногами толстокожих жителей деревни Синебрюхово.
Аделаида не была жестокой.
Она любила кошек.
Но она так же была молода, самоуверенна, и ей хотелось завоевать весь мир и ещё сравнительно молодого академика, который регулярно отбывал на симпозиумы и конференции в дальние страны, окружённый секретаршами, референтшами и прочей дребеденью, а её, Аделаиду, не пригласил ни разу.

Так что, как видите, не без оснований рвалась в бой честолюбивая героиня.
Конечно, не обошлось без переживаний.
Сослуживицы строили всяческие козни, шептались по углам, бросали взгляды и старались всячески деморализовать Аделаиду, чтобы она не поехала.
И была даже готова замена – Дина Карамель страстно хотела занять место Аделаиды в купе-люкс, да и Оглобель-Синицына была бы не прочь прокатиться, но Аделаида построила особо рьяных и укатила, оставив всех с носом.
Мысли об этом выдлавили на губки Аделаиды лёгкую змеиную улыбочку.
Пыхтя, она застегнула последний чемодан и тронулась в путь…
Там, в Синебрюхове, всё было именно так, как виделось ей в мечтах.
Просторный конференц-зал.
Радиофицированные кресла из кожи морского гада ската.
Упругие кабели телевиденья, опутавшие зал.
Мягкие ковры холлов.
Тропическая зелень невиданных растений и внезапная прохлада ночных баров.
Гром аплодисментов, раздача автографоф, протянутые к ней микрофоны: «Несколько слов для журналов Штерн,( Некерманн, Квелли, Российское свиноводство)…»
Влюблённые глаза молодых учёных, робкие просьбы о встречах, приглашения на коктейли, ланчи и файф-о-клоки…
«Как трудно, - думала Аделаида.- Такой выбор…И нет права на ошибку…»
Молодой академик на фоне происходящих событий как-то поблек, выбыл из памяти, перестал интересовать.
…Серебристый гелентваген образца 2023 года с вертикальным взлётом доставил Аделаиду к подъезду её дома.
Когда дверь за ней закрылась, автомобиль, заурчав, словно нехотя, выехал из двора, на встречную полосу.
На зеркальце заднего вида победно покачивался сувенир – прелестный кружевной лифчик нежно кремового цвета, то ли французской, то ли итальянской фирмы.