Не кую! - ответил Ленин красноармейцам, попросившим у вождя папироску.
- Уже полвека живу, не куя! - радостно сообщил Владимир Ильич.
И остолбенели мужики.

- Что ты будешь на ужин, Володюшка? - спросила Надежда Константиновна гражданского мужа.
- Агу! - задорно улыбнулся Ильич.
- Ага! - подыграла Крупская.
- Да не ага, а агу, дуёха! - закипятился вождь. - Агу! Агу! Агу!
"Неужто у Ульяновых первенец?" недоумевали соседи.

- Вы, батенька, в своих политических поисках напоминаете мне слепого кота, отчитывал Ильич Плеханова. - Уж не знаете, куда и податься, все оете и оете свои ямы. А жизнь, она-то ядом! Ядом жизнь! И люди ядом!
Плеханов побледнел. Стоявший рядом Сталин ухмыльнулся. Он-то понимал Ильича+.

Что тебе подаить? - спросил Ильич у Крупской накануне ее дня рождения.
Крупская зарделась.

- А задумывалась ли ты, Надюша, какой кепкой оказалась наша любовь? - спросил однажды Ленин Крупскую.
Крупская, как обычно, зарделась.
- У нас, большевиков, любовь может быть только кепкой! - озорно рассмеялся Ильич, надел кепку и ушел на встречу с избирателями.

А все-таки неважнецки звучит Ленингад! Гадко звучит, издевательски! размышлял Ильич над предложением рабочих о переименовании Петрограда.

- Сталин не может быть генеальным! - истошно кричал Ленин на заседании Совнаркома. А соратники думали, что Ильич завидует.-

-Эх, с большущим удовольствием отведал бы я сейчас кубинского гома! - так и хотел было произнести Ильич, но вовремя одумался и уверенно сказал, нашей водочки!

Владимир Ильич вернулся из Разлива и проникновенно делился наблюдениями заполярной жизни с Троцким:
- Счастливые люди финны! Живут себе и гоя не знают!
"Вот куда надо эмигрировать!" подумал Троцкий.

Ильич распекал Бонч-Бруевича и Бухарина:
- И откуда у вас такое ебячество! Заводы стоят! Хлеба нет! Деникин лютует! А у вас ебячество в голове!
"И откуда наш вождь всё про всех знает?" краснели пролетарские деятели.

Кто у нас наком? - кричал Ильич в лицо Дзержинскому. - Наком у нас кто?Вы наком, Феликс, или не наком?
- Да я уже полгода, Владимир Ильич, не на ком, со слезами отвечал Дзержинский, Революция ведь!
- А вас от должности накома Совнаком не освобождал! - гневно произнес Ленин.

Ну что, усался? - добродушно спросил Ленин товарища Зиновьева в аккурат накануне Великой Октябрьской социалистической революции.
Зиновьев, горько ухмыляясь, вдруг понял, что впервые картавость Ильича не меняет суть вопроса.
- Что Вы имеете в виду, Владимир Ильич? - все же поинтересовался будущий предатель и ренегат. - Описался я или обкакался?
- Я и так вижу, что ты и усался и усался, мудро ответил Вождь.