На-днях сестра забежала кофейку попить, я ей предлагаю заодно и супчику грибного.
Она говорит:
-Всё, кроме грибов! Даже слово это не говори! Ты не представляешь, сколько я с ними ковырялась в воскресенье. У нас прямо на участке растут, на пнях. Буквально ходили по ним. Я скамеечку поставила и собирала сидя. И тебе оставили малюсеньких, пока соберёшься, они как раз подрастут.
Сегодня поехали.
Я глазам не поверила – не пни, а какой-то грибной Клондайк.
Выбрали мы по пню, расположились и затихли.
Я набрала здоровый пакет минут за 15, можно было бы ещё, да лень, во-первых, а во-вторых – мне ж их мыть надо, чистить, готовить, ну куда?
Сделала вывод: старый пень – не всегда ругательство, а ещё и очень полезный девайс.
А вечером я была приглашена Майкой на концерт Дэвы Премал и Митена.

Одни гастроли в Москве, одни в Питере, Майка урвала билеты и я согласилась, потому что у Майки было грустное настроение, а никто, кроме меня, не согласился бы: да-да, это были мантры.
-Оденься подемократичней! -сказала Майка.- Я лично буду в кроссовках и джинсах.
-А ты думала - я поеду в платье с декольте и шлейфом?
-Кто тебя знает, - ответила она.
-А там куртку снимать? - задала я наивный вопрос.
-Это вообще-то театр, - обиделась Майка.
Сама она, и правда, была одета весьма демократично: в джинсах от Гуччи, в свитере со стразами и сумкой за две штуки баксов.
Сперва мы заехали в офис и проведали Ромуальда – увы, он меня не узнал. Майка прикупила ему в компанию здоровенного (ну, по сравнению с Ромуальдо, канешна) попугая породы розелло.
Он летает по офису, пикирует, может долбануть клювом, садицца на Ромикову клетку и, по-моему, хочет Ромика укусить.
Но не достаёт.
Хотя по клетке прыгает и норовит.
Глядел на меня нехорошим глазом, за то, что я назвала его «розелло-брателло».
Намеривался покакать на нашу компанию на бреющем, я утешила, что это очень хорошо – к деньгам.
Потом нас отвезли в театр – никогда о таком не слышала – «Театриум на Серпуховке».
«Театриум», блять. Как тока не выдрючиваюцца.
Народу было – мама дорогая! Я даже не подозревала, что у нас народ настолько любит мантры!
Майка сказала:
-А что ты хочешь? Она же просветлённая. С таким человеком просто рядом посидеть – и то щщастье. А она петь будет.
В фойе продавалось множество дисков с мантрами – такими, сякими, и ещё тибецкими. Видов тридцать.
Майка отоварилась по полной программе и пообещала, что даст их мне послушать.
Я энергично отказалась.
Просветлённые задержались на час.
Это мне так не понравилось, что я чуть не сбежала.
Наконец, они явились – дива с клавишными, пожилой перец с гитарой и молодой с дудкой. Или флейтой, вернее. Он объявил через переводчицу, что флейты тоже продаюцца в фойе.
Маленький такой бизнес в пользу тибецких яков.
Я накануне почти не спала, нагулялась на пленере, теперь сидела в душном театриуме ( чуть не написала - террариуме)и дико хотела спать.
Мечтала только, чтоб скорей начались мантры, и я под это дело посплю.
Голос у тётки оказался классный.
Я даже перестала жалеть, что пришла и спокойно заснула.
Минут пятнадцать мне удалось поспать, потом гитарист запел жутким гортанным голосом, и я проснулась.
Майка сказала, что это горловое пение и просто надо привыкнуть.
Я сказала, что не хочу.
Потом все стали петь какую-то мантру хором 108 раз – это, штоб все достигли немерянного щщастья и преодолели все преграды. Потом ещё одну, тоже 108 раз, я даже слова выучила – а чего, там одна строчка – но теперь уже забыла, не буду петь дома, вот жалость –то.
А через час объявили перерыв.
Мы прикинули, што раньше 12 ночи эти песнопения не закончацца, и свалили по домам.
В целом мне понравилось.
Я поспала, отдохнула, и, хочу верить, достигла всё же некоторого просветления.