В колонках играет -
Вчера ещё фильм посмотрела "Риорита". Сегодня - стихи эти...Плачу, блять...






Победа, победа...
Два людоеда
подрались тысячу лет назад.
И два твоих прадеда,
два моих деда,
теряя руки, из ада в ад,
теряя ноги,
по Смоленской дороге
по старой топали на восход, потом обратно.
"... и славы ратной достигли,
как грится, не посрамили!
Да здравствует этот... бля... во всем мире...
солоночку передайте! А вы, в платочках,
тишей рыдайте.
В стороночке и не группой.
А вы, грудастые, идите рожайте.
И постарайтесь крупных.
Чтоб сразу в гвардию.
Чтоб леопардию, в смысле, тигру вражьему
руками башню бы отрывали...
ик! хули вы передали? это перечница..."
А копеечница - это бабка,
ждущая, когда выпьют.
Давно откричала болотной выпью,
отплакала, невернувшихся схоронила,
на стенке фото братской могилой
четыре штуки, были бы внуки,
они б спросили, бабушка, кто вот эти четыле...

"Это Иван. Почасту был пьян,
ходил враскоряку, сидел за драку,
с Галей жил по второму браку,
их в атаку горстку оставшуюся подняли,
я письмо читала у Гали,
сам писал, да послал не сам,
дырка красная, девять грамм.
А это Федор. Федя мой.
Помню, пару ведер несу домой,
а он маленький, дайте, маменька,
помогу, а сам ростом с мою ногу,
тяжело, а все-ж таки ни гу-гу,
несет, в сорок третьем, под новый год,
шальным снарядом, с окопом рядом,
говорят, ходил за водой с канистрой,
тишина была, и вдруг выстрел.
А это Андрей. Все морей
хотел повидать да чаек,
да в танкисты послал начальник,
да в танкистах не ездят долго,
не "волга",
до госпиталя дожил,
на столе прям руки ему сложил
хирург, Бранденбург, в самом уже конце,
а я только что об отце
такую же получила, выла.
А это Степан. Первый мой и последний.
Буду, говорит, дед столетний,
я те, бабке, вдую ишо на старческий посошок,
сыновей народим мешок и дочек полный кулечек,
ты давай-ка спрячь свой платочек,
живы мы и целы пока,
четыре жилистых мужика,
батя с сынами, не беги с нами,
не смеши знамя,
не плачь, любаня моя, не плачь,
мы вернемся все, будет черный грач
ходить по вспаханной полосе,
и четыре шапки будут висеть,
мы вернемся все, по ночной росе,
поплачь, любаня моя, поплачь,
и гляди на нас, здесь мы все в анфас,
Иван, Федор, Андрей, Степан,
налей за нас которому, кто не пьян..."

Е.Шестаков.
http://eu-shestakov.livejournal.com/429815.html