Вот ты говоришь - я бестолковая.
Да я просто обленилась вконец. А когда мне лет 15-16 было, я даже знаешь, чего делала? Щас я тебе расскажу.
Я умела проводки от телефона присоединить к магнитофону.
И мы с приятелем так музыку скидывали с его магнитофона на мой. Вполне терпимое качество было. При этом мы трепались, а музыка писалась, вот так!.
Часами на телефоне висела. Правда, когда папы дома не было, телефон у него в кабинете стоял, там лишний раз лучше было не светится. Но он на работе пропадал много и в командировки часто ездил, случалось, на месяц-два. И мы тогда с девчонками резвились! Знаешь, чего мы делами? Мы такую развлекалочку себе придумали: взяли тетрадку и стали в неё телефоны из головы писать, а потом звоним по такому придуманному телефону, и когда трубку на том конце провода брали, я говорила:
-Здравствуйте! Назовите, пожалуйста, пять мужских имён.
Иногда мне сразу говорили:
-Дура!
Или там:
-Вы не туда попали!
Или:
-Девочка, не балуйся!
А иногда просто называли пять каких-то имён. Скажем: Володя, Саша, Игорь, Сергей, Алексей.
Спрашивали иногда: а зачем мне? Я говорила, это игра такая. Типа гадаем. Хотим узнать, как жениха звать будут. Ну, как у Пушкина, тока там просто спрашивали, не по телефону. Помните: «…смотрит он и отвечает: «Агафон!»
Агафонами и акакиями нас тоже потчевали, мы вежливо благодарили и вешали трубку. И в тетрадочку свою напротив телефонного номера записывали названные имена, иногда делая приписку: «Пр.муж.гол», што означало – приятный мужской голос.
Потом дня через два мы звонил по этим телефонам, и просили кого-то из списка. Скажем:
- Позовите, пожалуйста, Володю.
-А у нас таких нет.
-Извините.
Вычёркиваем Володю из пяти имён.
Через день звоним, просим следующего по списку:
-Сашу, пожалуйста.
- А Саша в институте (на работе, в школе, в отпуске, вышел с собакой). Что передать?
– Передайте, что звонила Алёна (Стефа, Настя, Марина).- Я попозже перезвоню.
Уже интрига.
Парень ждёт звонка незнакомки. Через день - другой незнакомка звонит, рассказывает какую-нибудь идиотскую историю (кто-то звонил, назвался Сашей, просил перезвонить по этому номеру, Я думала, вы мне объясните, в чём дело и тэдэ).
Ну и смотришь, как разговор движется, как человек реагирует - охотно болтает, или слова из него не вытянешь, забавный ли разговор, есть ли в нём заинтересованность, или можно распрощаться и вычеркнуть и его из списка, как неоправдавшего ожиданий.
Да, у нас не было интернета, но эта игра нас увлекала чрезвычайно. Во-первых, она была нескончаема, ряды кандидатов пополнялись постоянно, во-вторых, забавляла не только болтовня, как таковая, мы же ещё и свидания назначали.
Да-да-да, только вот не ходили на них.
Духу не хватало.
Нам по 13-14 лет было, школьницы, слова минет не знали, с мальчиками не целовались, так всё, понаслышке. Ну время другое было! Часть моих ПЧ и не родилась ещё.
Так вот, возвращаясь к теме о поцелуях:
очень хотелось целоваться! Тока страшно!
Но просто хотелось нравиться.
И поскорее вырасти!
Это сейчас годы скрываем.
А раньше набавляли!
А я всегда такая справная была, сиськи, жопа, юбка до признаков пола, губищи, мужики просто тащились, хотя я себя лет до 18 считала просто страшной. Удивлялась, что нравлюсь.
И все верили, что мне 18, просто, думали, я дура.
А мне-то 13, но для тринадцати я умная.
Потому что всё же при всей своей безмозглости, ни в какую плохую история не попала, никто меня не изнасиловал и шею мне не свернул.
Хотя могли неоднократно.
Так вот по телефону-то я общалась легко, а встречаться не решалась. А Таньку, подружку, даже в кино, где детям до шестнадцати, не пускали. Какие ей свидания?
На свидания ходила Наташка Сидоренко, ей было уже шестнадцать, она после восьмого класса пошла работать, была такая хорошенькая, как кукла, весёлая, и совсем взрослая.
Она за нас отдувалась.
Мы пригоним человек пять на свиданье к памятнику Грибоедова – у всех в руках «Литературная газета», или не помню уж, что, не важно.
И Наташка подплывает.
Все радуются, каждый думает – к нему пришла. А она выберет, кто ей по душе, и до свиданья.
А мы, дуры малолетние, на лавочке сидим, мороженое лопаем, хихикаем и опыта набираемся.
Однажды я, как обычно, позвонила по очередному телефону и попросила Сашу.
-Саша в армии,- ответили мне.
Я изобразила крайнюю степень отчаянья, наврала, што мы с родителями только что вернулись из-за границы, что я ничего не знала, и попросила адрес.
Мне дали.
И я написала письмо этому Саше, недослышав по телефону и переврав на конверте его фамилию.
Тем не менее, письмо, поплутав по воинской части, попало всё же ему в руки.
И пришёл ответ – очень хорошее письмо я получила, парень явно не прочь был продолжить переписку и вычислил меня на раз-два, несмотря на взрослые и красивые обороты речи, которыми изобиловало письмо.
«Тебе лет пятнадцать?» - без затей написал он.
Я гордо ответила, что уже три дня, как шестнадцать.
Так начался наш виртуальный роман.
Как же мне было интересно с ним общаться! Раз в неделю, по средам, я получала от него письмо и немедленно писала ответ. Мы не обменялись фотографиями, мы решили подождать до встречи, которую наметили через полгода. Полгода у меня было в запасе. И я мужественно писала письма, прекрасно понимая, что встреча будет первой и последней – я ему не понравлюсь.
Но полгода – немалый срок, и мы писали друг другу всё, что приходило в голову. Однажды я написала ему письмо на огромном листе ватмана, которое расчертила по концентрической окружности. Он потом написал, что голова у него чуть не отвалилась, столько пришлось ею крутить.
В отместку он прислал мне письмо, которое можно было прочитать только при помощи зеркала, и я вся извелась, поскольку распечатала его по дороге к подруге, и, пока не доехала до неё, не знала, что же в письме.
Это потом я научилась читать в зеркальном изображении.
А я взяла и написала ему письмо, потом изрезала его на кусочки самой разной формы, и отправила, злоехидно ухмыляясь.
Сашка провёл свободный вечер, собирая пазлы.
Он присылал мне в письмах рисунки и аппликации чёрных котов и львят, он рисовал комиксы о нашем знакомстве, он был таким милым.
И вот однажды он написал, что через неделю приедет.
И я дала ему свой телефон.
И тряслась, как овечий хвост, и впервые сделала в парикмахерской маникюр, и никак не могла справиться с волосами, и не знала, что надеть.
Я пригласила его к себе.
Дверь открыла, весело сказала: «Привет, проходи!» и проводила его в комнату.
Он молчал всё время, пока я накрывала чай, а я разглядывала его и не могла скрыть своего разочарования.
Ну высокий – да, это так. Но какие затравленные дикие глаза. Стрижка эта жуткая. Обаяния – ноль. А ведь какой миляга по письмам.
Мы почти молча выпили чай, он сказал:
-Пойдём погуляем?
Мы гуляли по нашим дворам, бульварам, по набережной, и я уже отчаялась разговорить его. Я молча считала шаги, и думала – как жаль нашей переписки.
Через две с половиной тысячи шагов я вдруг громко ляпнула:
-Две с половиной тысячи.
Он посмотрел недоумённо:
-Чего именно?
-Шагов! Мы прошли две с половиной тысячи шагов, а ты не сказал ни слова. Я хочу домой. Проводи меня.
У дома я помахала ему ладошкой и ушла.
Понимая, что всё кончено, и жалея только о переписке.
Страстных поцелуев, жарких объятий и пылких признаний, о которых я мечтала, не было.
Увы.
Утром он должен был вернуться в часть.
А через неделю я получила письмо!
Такое замечательное письмо, с картинками и припиской: «Я и не подозревал, что существуют девчонки, подобные тебе».
Я простила ему молчание и робость, и жуткую стрижку, я была ужасно счастлива, что понравилась ему.
А потом я познакомилась – возможно, именно так же – с Володькой. Пьяницей - студентом престижного ВУЗа, балагуром и прикольщиком, от которого у меня просто снесло крышу.
Он был страшненький, если честно. «Я похож на Костю Райкина и на чешский трамвай», - говорил он о себе.
Но с ним было так весело и легко, что какая разница, на кого он был похож? К сожалению, ему, кроме поцелуев, нужно было от подружки очень и очень многое, я же была школьница, со мной можно было только целоваться да веселить всякими байками в компаниях.
И появлялся он редко, хотя всегда с цветами. И мы проводили чудесный вечер, и он говорил: «До завтра», и я ждала, а он мог появиться через неделю или месяц, ничего не объясняя. Да просто я ему ни капельки не была нужна. Но Сашке я писала всё реже, он так поблек на фоне харизматичного Володьки, что писать ему письма я уже заставляла себя.
Нет, он приезжал в отпуск пару раз, мы куда-то ходили, и целовались, и домой я однажды заявилась в два часа ночи, за что получила первую и единственную пощёчину от мамы.
Но я с нетерпением ждала, когда же он уедет.
И вот он вернулся, совсем вернулся, и он сделал мне предложение – всё честь по чести.
А я как представила, что вот каждый день я его видеть буду, такого хорошего, правильного, спокойного, так мне прямо не по себе стало.
-Мне нравится другой мальчик, - сказала я ему.
Месяцев через пять разведка донесла, что он женился..
И вот ведь как человек устроен: и не вспоминала, и не думала, а как узнала, что женился, так хреново стало!
Ну, правда, ненадолго.
Потом он как-то позвонил, и мы встретились. Погуляли, поболтали – так, ни о чём.
Он стал приходить иногда. Приносил мне журналы и игрушки, которые делал сам. Он устроился работать кукольником на Мультфильм.
Особенно я любила Щелкунчика – полуметровую деревянную куклу с Сашкиным лицом.
Он ничего не требовал от меня, просто приходил и старался быть полезным. Стенгазеты мне рисовал. Ещё что-то. На аттракционы водил.
Однажды летом он позвонил и позвал меня купаться на Москва-реку.
У меня был очередной роман, и было не до купанья.
_Жаль, - сказал Сашка. – Тогда поеду с ребятами. Они уже пива набрали.
Полгода звонков от него не было.
А мне поручили к Новому Году оформить в издательстве конференц-зал.
Естественно, я позвонила Сашке на работу – кто, кроме него, мог это сделать классно?
-Саша утонул летом, - сказали мне. - Поехал с друзьями на Москва-реку, видно выпили. Он и утонул.
-Простите, - пролепетала я.
Это был удар.
Вроде, и неблизкий человек. И виделись редко. А вот «Будто ветром задуло костёр», иначе и не скажешь.
Меня не покидала мысль, что именно в тот вечер он и утонул. Что, если бы он был со мной, этого бы не случилось.
Я была потрясена, но не плакала, а напилась.
Пачка Сашкиных писем лежит у меня в столе до сих пор.
Перечитывала я их только один раз.
Но выкинуть – рука не поднимается.