Ты меня веселишь безумно))))

Вот я и дома!
Нет, приехали-то мы в четверг, тока я честное слово Монстру дала, что вот как тока приедем, я целых три, а может, и четыре дня его трогать не буду и от компа отрывать. За его замечательное поведение в отпуске.
Короче, отчёт.
Мглистой дождливой ночью мы загрузились со всеми котомками в вагон и двинули в Анапу. Поезд был полупустой, мы в купе ехали одни, как короли, до Ростова. Спали, читали, играли в картишки и выходили на больших стоянках поразмяцца и прикупить какой-нить местной экзотики в виде раков и пива «Кубань».
В Анапе нас встречали тепло, солнце, и наша будущая квартирная хозяйка на жигулях 15-й модели.
Сначала от тепла и вкусного воздуха мне всё показалось сказочным – двор за высокой стеной, белая пластиковая мебель с видом на виноград и последние розы, наши с Монстром две комнаты и двуспальная кровать под розовым шёлком. Но, приглядевшись, я поняла, што не так-то всё и сказочно.
Комнаты были смежные, небольшие – но нам и одной хватило бы, не в этом дело. Они были низкими и тёмными – узкое подобие окна в одной комнате и почти нормальное окно во второй, но, поскольку, всё было обнесено кирпичным забором, свету падать было неоткуда. А тусклые сорокаваттные лампы вечером тоже настроения не добавляли. Искусственные цветы в горшках и потёртые паласы, розовый искусственный шёлк занавесок и покрывала, - всё это мне напоминало описанные Куприным «нумера» в его «Яме». Санузел меня вообще потряс: если садишсо на унитаз, колени упираюцца в дверь. А сам фарфоровый друг подаёцца вперёд, будто хочет куда-то отправицца. А когда отлягиваешь его ногой, он становится на место с громким всплеском, зато его крышка регулярно бьёт по жопе, когда встаёшь, словно в отместку.
Кароче, на протяжении всего общения, я чувствовала себя эдаким Емелей на печке – в смысле передвижений. Так и казалось, ещё чуть-чуть – и покачу на унитазе, куда глаза глядят.
Ещё не работал пульт от телевизора. Мелочь, скажете? А вы попробуйте каждые три- пять минут менять звук во время рекламы. Она нас просто забодала. Одни и те же новости они показывали несколько раз в день, а дебильную местную передачу «Пальчики оближешь» про каких-то придурков, которые на природе готовят салат и плов, они показывали целую неделю. Одну и ту же передачу. Два раза в день. А ровно в девять вечера телевидение местное начинало показывать сетку. Ещё неделя такой психологической обработки, и не видать бы вам вашу Сиротку.
Приехал бы овощ такой, типа Елескина.
Зато там был очень симпатичный задний двор, там по периметру трёхметровой стены торчали всякие розы и рододендроны, а посреди колосилась типа пальма, и под ней фонарики. Стол такой мощный с лавками и здоровая барбекюшница. Мы, канешна, там шашлык себе сляпали, Кибер был брутален, разводя огонь, а на балконе первого этажа, выходящем на этот задний двор, тихо рыдали хозяйские стаффор и рыженькая тряпочка-дворняжка Арчи, они нюхали шашлычный дымок и исходили слюной, и мы с Кибером втихаря от хозяев кидали им куски, и псам было щшастье.
Но это было позже.
А пока мы побросали вещи и пошли гулять. Тока сначала купили местного вина, выпили за приезд и пошли гулять. (В дальнейшем слова «купили вина и выпили» я буду пропускать, потому что эти действия чередовали, а иногда и заменяли все прочие действия. Поэтому вы сами там вставляйте, когда хотите, получится примерно так: мы проснулись, выпили вина, попили кофе, выпили вина, собрались на пляж, выпили вина, взяли бутылку с собой, пришли на пляж, взяли лежаки, выпили вина, выпили вина, выпили вина, ну, короче, в общих чертах)
Мы бродили по почти пустому городу, тормозили у всех лотков и палаток, рассматривали бесчисленные бусы, браслеты, ракушки и морские звёзды, и всевозможные изделия из них, и Монстр купил мне для начала зелёный льняной сарафан и сумку к нему, и затем мы стали выбирать к нему ожерелье, но всё было не то, и так мы дошли до пляжа, и вышли на причал, и видели белый пароход, и бродили по воде и по песку, и собирали ракушки и камешки, и это было так восхитительно – запах моря, тёплый ветер, и мы с Монстром, вырванные из привычной обстановки и оказавшиеся почти на волшебном острове.
Нам повезло с погодой, и тогда, когда Москву засыпАло снегом, мы валялись на пляже, ловили медуз и любовались дельфинами, которые прыгали метрах в пяти от берега. Вода была вполне нормальной, и мы купались, и это было чудесно.
Монстра раздражали местные коробейники, которые бродили взад-вперёд по пляжу и монотонно тянули:
-Холодное пиво, вино, конЯк, рИба, раки, молочная горячая кукуруза, семАчЪки, арехи, мытый виноград, сладкие трубаЩЬки, пирАжочки, медовая пахлава, чурчхЭлла….
Меня это лишь забавляло.
Потом мы уходили, шли пить замечательный кофе в маленькое кафе, потом шли куда-то перекусить – я категорически отказалась на отдыхе готовить.
Мы ходили смотреть всяких морских гадов и прочих зверушек. Из гадов я не посмотрела «рыбу с крыльями и ногами», как было написано в листовке, врученной мне на улице и дающей скидку 10 рублей. Я пыталась выяснить, што это за рыба и где она. Гид отвечал уклончиво. Мужик с листовкой был проще, он пояснил, што это был морской петух, и што он сдох по неизвестной причине. Зато там была енотиха Нюся, просто на цепочке без клетки, она нагло влезла ко мне в новую сумку и спёрла оттуда пакет с виноградом. По-моему, она хотела прихватить и мобильник, но я это пресекла, а виноград поделила между ней и древесной кошкой мусанг по имени Лора. Лора дрыхла без задних ног, и пришлось пошкрябать ей пятку, штоб она проснулась, и она охотно лопала виноград и плевалась шкурками. Если удастца, видео загружу.
Ещё мы ходили в «Мир животных», это уже без всяких крокодилов и питонов, там тока птицы и звери, и всех можно кормить из рук, и даже на входе можно брать шишечки, орешки, виноград и мелко порезанные арбузные корочки.
Огромные яркие попугаи с жуткими клювами, здоровенный ворон, да и все прочие, брали угощение удивительно осторожно. Только страус, гад, выныривал шеей неожыданно, и норовил прихватить руку целиком, но не больно, а щекотно и смешно.
Какаду орали:
-Давай-давай!
А два енотика хватали своими ручками за палец, один шустро, а у второго всё из рук и изо рта падало, и его было жалко. Потом мы кормили скунсика (он вёл себя прилично и не вонял), мангусту и хорька. Они ели арбузные корки и всем было щшастье.
Вот так мы и жили, гуляли, торчали на пляже, ели восхитительные чебуреки и до смешного дешёвый местный виноград, покупали бусы и всякие милые бякушки. Продавцы здоровались с нами, как с родными, и оно понятно – Кибер повесил на меня все жемчуга и стразы Анапы.
А потом, чтобы было не так жалко уезжать, на улице похолодало и прошла жуткая гроза, заставшая нас в центре, и мы сняли кроссовки и шлёпали по потокам босиком, потому что сушить кроссовки было негде.
И уже с нетерпением мы ждали отъезда.
Паровоз был вечером, мы пошли попрощацца с морем, и оно встретило нас пустым берегом и кучами выброшенных на песок водорослей. У берега оно стало серым, а дальше – совсем зелёным, таким красивым!
Море не может быть некрасивым.
Я кинула в воду монетку и пошла к Киберу – у меня на ладони лежало два рубля и пятёрка.
Я знала, что Кибер сейчас скажет.
И я не ошиблась!
Щедрый Кибер, скупивший для меня всё, что можно, размотавший все свои деньги совершенно по-гусарски, желчно спросил, глянув мне в ладонь:
- А помельче нету?
И я захохотала, и мы бросили денежки, выпили в нашем кафе кофе на дорожку, простились со всеми продавцами и нас отвезли на вокзал.
Домой мы вернулись в четверг рано утром.
Кибер шёл с огромной сумкой через плечо.
В каждой руке он нёс по десятилитровой коробке с белым и красным вином.
И с четверга мы продолжаем банкет, и кто только не приезжал к нам за это время.
А Кибер жалеет только об одном: что пакеты были по 10 литров, а не по 20.
В следующую поездку он эту ошибку исправит.

Фоты тут

http://photofile.ru/users/sirotka_meggy/3214693/

Ну што, господа? Неужели свершилось, и я еду к морю? Да-да! В Анапу.))И не надо говорить, што вот не сезон, и лучше бы в Египет, где тепло и даже жарко.
Во-первых, я боюсь самолётов, а во-вторых, у Кибера нет загранпаспорта. Ну не озаботился человек. Спасибо, что обычный-то есть))))
И мы отбываем сегодня в ночь, и целых десять дней я не буду готовить еду и мыть посуду буду гулять по незнакомому городу с моим драгоценным монстром, пить местное вино, сидеть в маленьких кафешках, а если повезёт - даже выкупаюсь в море и позагораю. Канешна, вы спросите: а што будет делать Кибер без интернеда? Сама мучаюсь этим вопросом. Лэптопи у него нет, а час без компьютера - как без кислорода. Ну не знаю, может, он зачахнет прямо у меня на руках, а может, найдёт интернЭд-кафе и я его увижу в лучшем случае на вокзале в день отъезда.
А может, мы построим компьютер из песочка, как в каком-то из его постов, и будем переписывацца по песочной аське. Звуковое оформление могу взять на себя, я гудеть паровозиком и кричать у-у я смогу точно.)))
В любом случае - отпуск - это прекрасно, и надеюсь оттянуцца по полной программе.
И Кибер, наконец-то, увидит море в реале. И подышит настоящим морским воздухом.
Я прощаюсь с вами на две недели, я буду скучать без вас, народ, до встречи на ли.ру!))))Ждите очередного отчёта и, быть может, фоток, если я найду в развалах квартиры зарядное устройство))))
Всегда ваша сиротка Мегги)))

Кошек мы тут все обожаем))) А уж Янтарная - просто редкость!))))

Второй раз я поехала в Польшу примерно через год, в декабре.
Раньше как было? Едешь в Польшу – наши таможенники трясут и придираюцца. А на польской стороне даже не глянут. Привецтвуют ввоз товара. А обратно едешь – наоборот: поляки трясут и пошлину вышибают, а нашим пох.
Им - лишь бы мы в Польшу ничего не везли.
Поэтому я ездила в каких-то старых вещах, которые можно выкинуть, и вернуцца во всём новом – всё, что на тебе – твоё, а как же! И это моё, и это – вы што, не видите – всё без ярлыков и не в пакетах, а как попало?! Да!!! Всё моё! И мужское ношу, что хочу, то и ношу!!!
Но мехА палюбому заносились в декларацию, как и золото – брыльянты, птамушта наши требовали денег, если уехал в шубе, а вернуляся в плаще, а поляки – ну им денег, я уже говорила тоже надо давать, если прехал в плаще, а уезжаешь в шубе.
У меня была очаровательная серая дублёночка, и я хотела ехать в ней, потому что верхнюю одежду покупать не собиралась. А вот джинсы там, маечку, сапоги старые на шнуровке я предполагала выкинуть, и ехать в новом.
Но не тут-то было.
Сашка, который тогда в основном жил в Польше, попросил, чтоб я приехала в белом военном тулупе – такой, знаете, армейский полушубок на сильном меху и 56-го размера.
Я говорю:
-Сань…Да он же мужской и здоровый…
А он мне:
-Да ладно, до поезда доедешь на машине, в вагоне снимешь, а на вокзале я тебя встречу и там же переодену.
Я говорю:
-Ага…а обратно-то я его не повезу…с меня ж за него пошлину возьмут!
-Ничего, - говорит, - я тебе оплачу. А ещё купи столик сервировочный на колёсах и самовар.
И вот я, выряженная в необъятный тулуп, закутанная для достоверности образа в огромную цветастую шаль, с самоваром и столиком, посажена в поезд.
Мне бы, канешна, больше подошли бидоны.
Тогда я могла бы символизировать молочный ряд Калининского рынка.
Тем не менее, таможенница велела мне тулуп записать в декларацию, и подозрительно сказала:
-Он же мужской.
На что я ответила беззаботно:
-А это у меня мода такая.
Она напомнила о пошлине, и я покатила дальше.
Надо сказать, что я предвкушала прекрасную поездку: накануне Сашка звонил и сообщил, что я буду жить в квартире его друга, который улетает на месяц в Англию.
Обожаю жить, ни от кого не завися.
На вокзале Сашка меня встречал с пустыми руками. Свёртка, где могла бы лежать моя предполагаемая одёжка, с ним не было.
Я спросила:
- А во что ты меня переодеть-то собирался?
А он немедленно стащил с плеч короткую военную куртку с цигейковым воротником, такую, знаете, брезентовую, чуть ниже талии, и говорит:
-Вот! Снимай тулуп. Меняемся!
Я говорю:
-Каааак??? В ЭТОМ ходить по Варшаве????
А он мне:
-А што такого?
Я просто потеряла дар речи.
В тулупе хоть тепло было. А в этой защитной брезентухе, цветастой шали, тоненьких голубых джинсах и в высоких ботинках на каблуках и со шнуровкой, посреди манерной Варшавы, я смотрелась дико.
Потом Сашка сказал, что друг его не улетел в Англию, поэтому главное – меня устроить с жильём куда-то.
А куртка – фигня.
Мы долго ехали в трамвае, и всем мешал сервировочный столик. И чемодан мой – с товаром и подарками – тоже мешал.
И я сама - такая нелепая, такая неуместная.
Мы приехали в какой-то молодёжный центр, и Сашка посадил меня со всеми вещами в коридоре и умчался.
Улаживать мою судьбу, как я надеялась.
Я же сидела под любопытными и насмешливыми взглядами стильных навороченных мальчиков и девочек – в жутком виде, с чемоданом и котомками, и мне некуда было децца, короче, заплакать в тот момент хотелось больше всего.
Я даже задремала, но потом пришёл Сашка и сообщил, что меня ждёт номер в гостинице «Трамп».
Мы припёрлись туда, и мне дали ключ от номера – кровать, шкаф, столик, кресло.
Метров шесть такая комнатка.
Удобства – душ и туалет – этажом ниже.
Мне нужно было поменять чеки на злОтые, но я не знала ни города, ни языка, и попросила Сашку помочь.
На что он разорался, что вот понаедет деревня фсякая, и нянчи их тут, что чего проще – зашёл в банк и поменял, а я вот топографическая дура, и он должен со мной перецца куда-то, а у него ещё куча дел.
До банка он фсё же со мной дошёл, а потом сказал, чтоб я спросила просто отель Трамп.
- Там просто, -говорил он, - пляс тжех кшижей, потом влево, до чтрех спёнцех, и вот уже отель видно! Запомнила?
Но запомнить это я была не в силах. И я стала ходить, как шахматный конь – буквой Г. Похожу, окучу квартал, и снова букву Г записывю, но уже с другой стороны.
Я правда топографическая дура. Я очень плохо ориентируюсь на местности. А ещё не зная языка и будучи ужасно одетой, я комплексовала по - чёрному.
Я ориентировалась по магазинам.
Это моя стихия.
Где какая витрина, что где купила и что сколько стоило – помню, хоть ночью разбуди.
В кафе я заходить боялась, и питалась шоколадками и мамиными пирожками с мясом, которые не съела в дороге.
А пила горячее желе: разведу пакетик в кипятке и пью.
Жрать хотела страшно, но зайти в общепит – ещё страшнее.
Через два дня появился Сашка.
Он был весел, сказал – собирайся, у меня одна встреча, пойдём вместе, а потом в кафе пожрать, а потом – домой тебя отвезу.
О, праздник-праздник!
Мы встретились в центре с симпатичной девочкой Кшиськой, потом поехали в какое-то кафе, где уже пьянствовало человек пять его знакомых.
Я ела какой-то заковыристый суп с лимоном, и это было так вкусно, и я была такая голодная, что ни на что не обращала внимания.
Все пили водку, шумели, ржали, я не понимала, о чём, и мне было всё равно. Я так наелась и согрелась, что мне захотелось спать, домой, в Москву.
Потом Сашка привёз нас с Кшисей в мой номер и шепнул мне:
-Пойди в душ минут на двадцать.
-А ты успеешь? – ехидно спросила я и ушла.
Душ – это хорошо.
Но когда потом надеваешь на мокрое, распаренное тело грязные джинсы, и на босые ноги - сапоги на каблуке и шнуровке, удовольствие пропадает напрочь. Ну не успела я купить ни тапочек, ни халата, а бумажные полотенца кончились.
Злая, я поковыляла к себе на этаж, а мне навстречу промчался довольный Сашка.
-К венерологу зайди на фсякий случай – вяло посоветовала я.
Он энергично поплевал на скаку через левое плечо.
В номере сидела на постели скушная Кшися в трусах и свитере, и курила.
Я села в кресло и тоже закурила.
Потом появился Сашка, помахал нам рукой и двинул такую речь:
- Ну, мне пора! Оль, Кшиська пьяная, она у тебя переночует. Кшиська, ты её бойся, она лесбиянка! Всё, пока, до завтра!
Мой крик: «Как до завтра????» остался без ответа.
Мне совсем не улыбалась перспектива провести ночь с Кшисей – моя узкая девичья коечка не была рассчитана на двоих.
Шутку Сашину про лесбиянку Кшися, очевидно, восприняла всерьёз.
Она вышла в туалет и не вернулась.
Через полчаса я заволновалась, неудивительно: сумка с документами, брюки, колготки, шапка-шарф-перчатки – всё осталось. А ведь зима. Мороз.
Она ушла в дублёнке, сапогах на голые ноги и спиздив у меня из шкафа пузырь коньяка. Я чувствовала себя – хуже некуда. Шуточка ли – у русской в номере куча вещей пропавшей польской пани. А вдруг с ней чего случицца? Ну вот што делать? Я обошла весь отель, но Кшися испарилась.
Ночью мне снился кошмар – мёртвая Кшися в моей постели в виде огромной, в человеческий рост, куклы со свёрнутой башкой.
В 10 утра явился свежий и бодрый Сашка, и, узнав, что Кшися исчезла, завозмущался:
-Как ты могла её отпустить? У неё сердце слабое! Вдруг что случилось?
Я говорю:
-А нЕхрена было её у меня оставлять. Мне что – пеленать её надо было? В сортир провожать? Может, она твои слова про лесбиянку всерьёз приняла? И коньяк спёрла! Сука!
Короче, поехали мы к ней домой.
А она живёхонька-здоровёхонька, ни тени раскаянья в глазах.
Сашка ей говорит:
-У тебя мой тулуп храницца. Чёрный. Дай его Ольге.
На смену брезентухе с рыбьим мехом пришёл чёрный сторожевой тулуп с рваным рукавом. Клок был вырван приличный и болтался, как мохнатое собачье ухо.
Мой вид делался хуже день ото дня. К тому же срок пребывания в гостинице подошёл к концу, жить мне было негде, и Сашка решил, что мы поедем в Краков. Ночь в дороге – а там уже бывшая жена Йоля, та, к которой я ездила в первый раз.
Он наивно предполагал, что она нас примет
Едва заслышав его голос, Йоля бросила трубку.
Сашка стал звонить прочим знакомым, и дозвонился до пани Халины – у неё была своя парикмахерская, и мы туда немедленно двинули.
Кто б знал, как мне было стыдно появиться в чистеньком гламурном помещении, среди цветов и зеркал в рваном мужском тулупе, после ночи в сидячем вагоне, с грязными патлами! И когда про тебя говорят, что ты из России! Я угрюмо смотрела в окно, но пани Халина, оказавшаяся высокой, худощавой красивой брюнеткой лет сорока, была ещё и умной женщиной. Она что-то тихонько сказала администратору, и вот уже одна из девочек повесила на вешалку мой тулуп, другая прикатила столик с кофе и мелким сдобным печеньем, а третья посадила меня в кресло, и мне вымыли голову, господи, какое блаженство! – и меня там привели в порядок, и ночевали мы у пани Халины – в отличной квартире, где меня поразил размер и великолепие санузла – не меньше 25 квадратов синего кафеля и ослепительно-белой сантехники.
Я долго валялась в горячей воде, напузырив туда ароматических солей, пенок и бадузанов, и это было счастьем.
Потом надела выданный мне пушистый махровый халат и такие же тапочки, и пани Халина кормила нас горячим ужином, и на другой день мы уехали в Закопане, на горный курорт – просто на уикенд. У Халины нашлись и куртка, и обувь для меня, но всё равно было жутко неловко.
В понедельник мы снова уехали в Варшаву, наконец-то Сашкин друг улетел в Англию, и три дня я жила, как белый человек – целыми днями бегала по магазинам, покупала себе шмотки, подарки фсякие, потому как сами знаете – лучшей релаксации, чем шопинг – нет.
Я наконец-то рассталась с проклятущим тулупом, и в магазинах на меня хоть и косились, но уже потому как иностранка.
А не потому что пугало огородное.
А Сашка, провожая меня в Москву, страшно веселился и говорил:
-Зато долго будешь поездку вспоминать! Сколько впечатлений!
Прав оказался.
До сих пор помню и мороз по коже.

Прости, што не сразу поприветствовала.)))

Иришки, милые! Всех вас поздравляю с Днём Ангела! Любви вам, здоровья, удачи, исполнения желаний!)))))

А не повредит ли ненормативная лексика, иногда встречающаяся в моём дневе, коронованной особе?))))

За кулисами...))))

Мэр города Харькова Михаил Добкин

Рада видеть вас у себя в дневе))))

Вот и я же озадачилась: ну как так? Сами посудите:

Приходит мужик к Березовскому: “Слушай, Абрамыч, дай рубль до весны, я верну вдвойне, а в залог еще могу топор оставить”. “Хорошо, — говорит Б.А., — вот тебе рубль. Только, я думаю, тебе трудно весной отдавать сразу два рубля, поэтому давай сейчас половину”. Мужик отдал рубль, идет домой и думает: “Значит, рубля нет, топора нет, рубль еще должен, и ведь, главное, все правильно!”.