Сухие листья, клавиши фортепьяно и что-то еще


В колонках играет - Fleur "Волшебство"
Настроение сейчас - теплое

Сонный, неторопливый летний ветер чуть заметно колышит шторы на моем окне, принося вместе с собой в небольшую комнату запах свежей листвы и, почему-то, такого далекого и родного моря. Этот ветер облетел полсвета и знает тысячи самых разных историй, которые хранит как самые дорогие сокровища. И это не удивительно, ведь все истории летнего теплого ветра сотканы из чувств и мыслей самых разных существ, а что может быть на свете важнее и дороже их? Среди его историй есть и те, что знакомы мне, иногда в его шепоте я слышу отрывки сказок, которые, кажется, знал еще давным-давно в детстве, но со временем забыл или разучился помнить. В такие моменты мне становится грустно и, вместе с тем, эта грусть приносит с собой какое-то уютное особое теплое и щемящее чувство, имени которого я, увы, не знаю.
На полу моей комнаты лежат несколько сухих листков, свалившихся с моих комнатных деревьев, уехавших погостить на дачу. Ветер легко касается их тонкими пальцами так, словно интересуется, живые ли они или нет. И сейчас я почему-то точно знаю, что они действительно живые. Крошечные частички сказки позднего октября, волей судьбы занесенные в мою комнату. я смотрю за их робкими движениями, порождаемыми игрой вечернего сонного ветра, и мне кажется, что мы с ними удивительно похожи: и они и я - маленькие осколки теплой ласковой осени, наполненной ожившими сказками и шепотом волшебников-дождей.
Лето в этом году пришло так быстро и так неожиданно. Мое лето началось с того, что в один день я проснулся, вдохнул воздух, пронизанный янтарными лучиками по-летнему жаркого солнца, и понял, что оно наступило. Оно нежное и теплое, оно пахнет морем и цветами далеких сказочных стран, но все-таки очень часто от него больно. Тысячи кофейно-горьких зыбких и грустных образов-картин приносит с собой каждое мое лето. Такова уж моя память. Таков уж я сам. Передо мной проплывают полуистлевшие, затянутые паутиной и давно уже потерявшие всякую ценность, фотографии памяти. Забытые их участниками и кажущиеся пустыми, как всякая покинутая вещь, они по-прежнему для меня дороги. И по-прежнему, прикасаясь к ним мысленным взором, я испытываю грусть и привычную боль. Иногда это боль светится счастьем, иногда - горечью потери, но всегда она удивительно "моя". Пальцы непроизвольно сжимают виски, вплетаясь в по-осеннему темные пряди моих волос, и я вновь закрываю глаза, стараясь сдержать так и не высохшие слезы. За моими тонкими плотно сомкнутыми веками, как за кулисами или дверями закрытого на ночь театра или музея, старинные картины оживают и медленно выходят на опустевшую сцену. Скрипят качели, слышится приглушенный смех и плач. И медленная фортепьянная мелодия, написанная, кажется, каким-то по-осеннему грустным юношей с вечно печальным глазами, а, может быть и самой Осенью с её бесконечным дождем, старой тростью выстукивающим по потемневших от слез неба тротуарам мелодию человеческих сердец.
я открываю глаза и оглядываю мою кажущуюся вечно пустой без Тебя, мой Зеленоглазый юноша, комнату. Три крошечных осенних листочка, две чашки остывающего чая, как всегда для тебя и для меня, как бы далеко ты ни был, раскрытая тетрадь с недописанным рассказом и неизменная пачка крепких сигарет, пахнущих памятью. я подхожу к окну и пристально всматриваюсь в ночь, думая о том, как же нелепо и грустно выглядят эти забытые осенью листья в теплом сонном мире по-летнему волшебного и музыкального вечера. Глупые и трогательные. Хрупкие и прекрасные. И слишком похожие на людей.
Сейчас я очень сильно ощущаю то, что почувствовал тогда, впервые невольно дотронувшись до твоего шрама. Тогда я словно вспомнил твое прошлое, ощутил то, что ты чувствовал, вспомнил всю твою боль и горечь, твои первые раны, крик в тишину, одиночество, каждую бессонную ночь слез и каждую такую редкую улыбку. В тот момент мне больше всего на свете захотелось обнять тебя и больше никогда не отпускать. Помнишь, как в тот вечер, мы несколько часов пролежали обнявшись, рассказывая друг другу обо всем на свете? я закрываю глаза и мысленно обнимая тебя за плечи, и, когда я чувствую, как ты отвечаешь на мои объятия легким нежным поцелуем и шепчешь мне что-то нежное и такое важное(о, не спрашивай как я это чувствую, просто, точно также как и ты, ты ведь знаешь), грусть и боль отступают, подобно затихающим морским волнам, и мне становится удивительно тепло и уютно. и, пусть даже ты так далеко, я точно знаю, что ты рядом. Знаешь, мой Зеленоглазый юноша Ветер, ты ведь действительно Ангел.

Мой мир - ТЫ

«Ты на свете есть…» и от этого где-то около горла летают мотыльки, задевая своими прозрачными крылышками мою душу. Я знаю, как ты ходишь, как говоришь, как смотришь на меня из под пушистых каштановых ресниц, в которых таится целый мир…
Когда ты посмотрел на меня в первый раз, я поняла – мне не выплыть, не выкарабкаться из этого омута, который затянул на самое дно твоих грешных медовых глаз. Легкая улыбка с милыми ямочками на щеках, упрямый подбородок, сильные руки в которых захотелось остаться навсегда. Мы начали встречаться,… как же давно это было. Молодые, беспечные, дерзкие. Я помню твой первый букет – чайные розы, подаренный мне, а ты помнишь? Тогда твой взгляд был таким серьезным и взрослым. Мы сидели в уютном кафе, и пили обжигающий шоколад. На каждом столике стояли свечи, аромат разносился по всему помещению, и люди пьянели без вина, ведя неспешные разговоры, и вдыхая друг друга. Здесь были только пары. И мы были парой тогда. Я влюбилась… Блики от пламени свечи плясали на твоем красивом лице, и казалось, что вот он принц, из моего часто повторяющегося сна, наяву. Больно ущипнула себя за коленку, чтобы поверить…поверить в то, что ты есть. А ты был? Я бежала к тебе на свидания, забыв себя, неслась, не разбирая ступенек, которые разделяли меня от мечты. Тепло и ни с чем неповторимое счастье разливались по мне, когда твои сухие губы касались моих трепещущих и ждущих поцелуя губ. Я обвивала твою шею руками и знала ты здесь, ты не убежишь, останешься со мной навсегда,… НО ты не остался, …ты и я потеряли друг друга глупо, нелепо и зло. Также больно щипала себя за коленку, чтобы понять это правда? Неужели эта была правда, когда не звонил телефон, когда твои смеющиеся глаза не смотрели в мои, когда твои руки больше не были моими, а мое сердце перестало принадлежать тебе? Ты так думаешь? Сердце, оно разве может подчиняться ситуации, зависеть от того, что мы делаем? Нет! Оно стучит часто, рвется наружу требуя, чтобы ему вернули надежду на любовь. Я старалась забыть тебя, стереть из своей памяти раз и навсегда, разве можно переносить такую боль сквозь годы… Годы - отдельная глава нашей жизни. Мы повзрослели и стали тем, кем мы стали, циничными, жестокими и очень практичными. В нашу новую жизнь, в новые планы не входит любить друг друга не так ли? Ты мужчина, я женщина в современном потоке времени, где у каждого успех и благополучная семья. И только иногда, очень редко, мы смотрим в глаза, как тогда, когда сплетались пальцы, когда голова кружилась от любви, и мир качался в такт нашим желаниям. Сможем ли мы бороться тому, чтобы не вкусить забытое старое. «Я тебя не люблю» и «Я тебя не люблю», врем мы друг другу и рвемся вперед, сдирая препятствие одежд лишь бы коснуться кожи и почувствовать запах тел. Быть вместе наше желание сейчас, а потом? Потом ты смотришь мне вслед и говоришь слова: «Береги себя». Ты уедешь, а я рассмеюсь сквозь слезы над тем, что ты сейчас сказал. Я больше не могу беречь себя, преграда рухнула, когда ты первый раз спустя столько лет поцеловал мои губы своими сухими губами, и я заглянула в глубину твоих медовых глаз, чтобы увидеть опять в них, на самом дне, свое отраженье. Я давно утонула и погибла, моя жизнь разделилась на две и пути назад нет, есть только боль и счастье от того, что ты на свете есть…Я тебя люблю,….ты тоже, я знаю, просто теперь мы играем во взрослых людей, которые умеют контролировать свои чувства, порывы и эмоции…Мы одиноки по отдельности, и мы одно целое вместе, но это уже ничего не изменит….так получилось…прости меня за то, что мы не вместе! Тому есть оправдание, но оно ничтожно по сравнению с тем, что я погубила мечту. »

одиночество...

Одиночество приходит обычно ближе к полуночи, когда за окном шумит ветер, цепляющий своими холодными пальцами чёрные, блестящие от сырости ветви растущих под окном кустов. Обмотанный проводами, ночную улицу обливает напряжённым светом синей лампы скрюченный, похожий на висельника фонарный столб. Его мерцающее излучение - символ болезни, безумия и тошноты - той самой, что возникает вместе с мыслью о скорой смерти, когда от слабости подкашиваются ноги, а лоб и ладони предательски покрываются испариной. Одиночество приходит ко мне в комнату, как врач, регулярно навещающий неизлечимого пациента. Оно безучастно щупает мой скачущий пульс, затем привычным движением оттягивает веки с почти сухих, воспалённых глазных яблок, без всякого интереса осматривая обнажившиеся красноватые углубления. Оно скалится, рисуя тонкую улыбку на своём плоском бледном лице, и шепчет бесцветным голосом: "превосходно-о...ты совсем не изменилс-ся, милый..." В ответ я слабо киваю, мой взгляд обессмысливается; с полупрезрительной усмешкой одиночество наклоняется и медленно приникает своими узкими губами к моему рту...

О них...самый близких...


Она сидела на подоконнике, за окном шёл дождь. Она смотрела, как капли стекают по окну. Это было похоже на плач, плач небес. Это небо плакало, оно жалело её. Оно знало как ей одиноко без них. В окне мелькали лица людей. Интересно о чём они думают сейчас?! Её мысли были снова о них. В каждом лице она искала частичку их. Как же ей хотелось, чтоб они были рядом. Обняли её и сказал, что всё будет хорошо. Или даже не надо слов…просто чувствовать что они рядом, слышать их дыхание, чувствовать как бьются их сердце в такт с её. Но их не было рядом, и никто не мог её помочь, только дождь лил за окном, навеивая грусть. Эта дорога шла в никуда. Она была на грани жизни и смерти. Их не было рядом и никто не мог её остановить…
Решать должна только она…
Последние слова: простите, меня уже нет…

разум говорит душе...

Короткий взгляд в зеркало. Стыдно,противно до тошноты смотреть себе в глаза. Как бы ты не приглядывалась все равно не видишь себя настоящую.
Они говорят:"Будь сама собой!". А сами-то, сами лицемерят, но не замечают. Без какого-либо стеснения напяливают на себя сотни масок. Меняют их от случая к случаю. Но так же, как и ты они не осмеливаются посмотреть в зеркало. Увидеть то, чем они стали. Никто из них так и не понял, что маски недолговечны. Они не замечают, что яркая краска этих масок лопается и осыпается, словно старая штукатурка. Маски портятся, теряют свою красоту и новизну. И, наконец, приходит понимание того, что ты уже не можешь без них существовать.
"Ты помнишь в мельчайших подробностях, как в первый раз одела маску. Потрясающие ощущения. Это было неописуемо. Ты чувствовала эйфорию. Это был адреналин для тех кто не любит экстремальные виды спорта. В этот момент у тебя еще был выбор, но ты пошла по кривой дорожке. Думала:"Ничего страшного, ведь это всего лишь на один вечер. Надо же когда-нибудь развлекаться!". Ты, несомненно, произвела фурор среди своих сверстников, и не было предела твоего счастья, но когда ты пришла домой и попыталась снять маску, то она не поддалась ни в какую. Приросла, стала частью тебя."
Воспоминания причиняют боль? Ревешь?! Что это? О,Боже, неужели это слезинка? Льешь слезы? Нееет, не может быть! Это же маска. Да, привычная маска и ничего больше. Тебя никто никогда не предупреждал о побочных эффектах. Никто и словом не обмолвился. Ты потеряла свои чувства - все до единого. Плачешь ли ты или смеешься - это всего лишь маски. Маски идеальной грусти, веселья, задумчивости. Теперь ты ничего не делаешь просто так - все спланировано заранее. Каждый жест, каждое движение. Ты чувствуешь себя куклой? Фарфоровой куклой, которых обожает твоя мама? И не зря! Ты стала такой же холодной и бесчувственной! Меня до сих пор удивляет, почему твои слезы не превращаются в льдинки?

Знаете, почему самоубийцы не попадают в рай? Нет, не оттого, что лишили себя жизни, дарованную им Богом.
Их наказывают за чужие жизни… Жизни близких людей. За причиненное им горе…
Сколько прошло времени с того дня, я уже не помню. Время для меня больше не существует. Здесь его нет…
Я считала причины, по которым сделала это, вескими. Мне казалось, что это единственный выход. Но теперь я понимаю, что просто не пыталась найти другие пути.
Я сделала так, как было проще всего… проще для меня…
Теперь что-то изменить невозможно. Одним легким движением я лишила шансов на счастье не только себя, но и тех, чью любовь я не сумела оценить вовремя.
И сейчас у меня нет оправданий…
***
Последнее, что я слышала, - пронзительный крик. Чей? Не знаю. Еще было ощущение полета. Но такое короткое, что его практически невозможно уловить…
Больше ничего…
Вспышка света… Вдали промелькнули огни ночных домов. От них режет глаза.
Прихожу в себя. Попыталась встать – нестерпимая боль во всем теле. Еле сдерживая крик, все же встаю.
Осмотрелась вокруг. Не понимаю! Где я?! Пройдя пару шагов, до меня доходит:
«Это парк. Но как я тут оказалась???»
Я не могла что-либо понять. Весь день как будто выпал из памяти. Не помню абсолютно ничего.
Идя по аллее, замечаю, что вокруг нет ни одного прохожего. Интересно, сколько сейчас времени? Не припомню, чтоб парк был пуст.
Вдруг за спиной я услышала шорох. Обернувшись, вижу на скамейке маленького кудрявого мальчика, лет пяти. Странно. Готова поспорить, что его только что тут не было. С минуту я ждала, не появятся ли вслед за ним хоть кто-нибудь из взрослых. Не может же ребенок быть один в столь позднее время. Но ничего такого не произошло.
Тогда я осторожно подошла и села рядом.
- Привет, малыш. Ты потерялся? – тихо спрашиваю я.
- Нет, – ответил мальчуган, даже не посмотрев на меня.
- Где же твои родители? Почему ты один?
- Я ждал тебя, – сказал он и поднял на меня большие карие глаза.
Ответ меня слегка удивил, но я не придала этому никакого значения. Мало ли чего могут сказать дети?
- Как тебя зовут?
- Не знаю.
- Но мама же тебя как-то называет? – рассеяно спросила я.
- Никак. У меня ее нет, – грустно ответил малыш.
Наступила пауза. Я не знала, что же мне делать дальше. Оставить ребенка в такой поздний час одного я не могла.
- Я хочу тебе что-то показать – внезапно сказал мальчик и вскочил со скамейки.
Я взяла его за руку, и мы пошли по парку. Спустя некоторое время мы оказались возле моего дома.
- Ты здесь живешь? – снова спрашиваю я малыша.
- Нет.
- А где? – я присела перед ним на корточки. – Куда нам идти?
- Уже никуда, – ответил он, вертя в руках игрушечную машинку.
Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент раздался пронзительный крик. Я посмотрела в ту сторону, откуда он донесся.
Кричала девушка. Она стояла в компании молодежи. На лице у нее застыл ужас. Она указывала куда-то наверх, пытаясь сказать что-то.
Проследив за ее жестом, я оцепенела: в освещенном пролете окна на восьмом этаже стояла девушка. Спустя мгновение она сделала шаг.
Мое сердце похолодело. Вокруг тут же поднялась суета: кто кричал, чтоб вызвали скорую, кто кинулся оказывать первую помощь. А я не могла оторвать взгляд от окна.
В эту секунду мне казалась, что я не слышу ничего, кроме бешеного биения собственного сердца… и не видела ничего… кроме света из окна квартиры на восьмом этаже… моей квартиры…
Каждая минута, каждая секунда того вечера стала для меня нескончаемым кошмаром, память о котором не стереть никаким способом.
Окровавленное тело у отца на руках… мама и сестра в слезах… оглушительный вой сирены скорой помощи…

Бегу по улице прочь от своего дома. По щекам катятся слезы. Бешеный ветер безжалостно бьет по лицу.
Выбившись из сил, падаю на холодную землю. Задыхаясь, стираю слезы ладонью.
Вдруг рядом замечаю мальчика… того же мальчика…
- Что происходит?– хриплым голосом спрашиваю я
- А ты разве не понимаешь? – наивно говорит малыш.
Отрицательно качаю головой: не хочу понимать!
- Ты умерла.
- Что?! – становится еще тяжелее дышать – Это не правда!!! Ты все врешь!!! Так не бывает… Слышишь?! Не бывает!!!
Срываюсь на крик, хочу убежать. Но вопрос за спиной заставляет остановиться.
- Разве ты не этого хотела? Разве ты не для этого покончила с собой?
В голову ударяет резкая боль и перед глазами проносятся картинки прошедшего дня: школа, вопящая классуха, насмешливые взгляды одноклассников, скандал с мамой, слезы… карниз и ослепляющие огни ночного города…
- Почему…
- Почему ты здесь? А чего ты ждала? – рассмеялся мальчишка.
- Я не знаю… я думала, что больше не будет боли… я хотела прекратить это кошмар…
- Ты ошиблась.
- Но почему?! Разве я мало страдала?! За что мне это?!
- За что? – удивляется он – Хорошо. Я покажу тебе.

Мы молча идем по какой-то улице. Вскоре перед нами возникает серое здание. Это больница.
- Зачем мы здесь?
- Так надо. Идем.
Входим и поднимаемся на второй этаж. Над входом весит табличка «Реанимационное отделение».
Дальше ярко освещенный коридор. Белые двери с номерами палат. Возле одной из таких дверей сидит отец, обхватив голову руками. Он плачет.
Я только однажды видела, как плачет мой отец. Тогда погиб его лучший друг. Мне было больно видеть его таким. А теперь? Теперь причиной его слез была я.
В следующую секунду из палаты вышел человек в белом халате. Папа поднялся ему на встречу и что-то тихо спросил. В ответ тот покачал головой:
- Мы не в силах что-либо сделать. Ее мозг мертв. Вам остается решать: отключить систему или нет.
Отец опустился обратно на стул. Его лицо стало бледным, как мел.
- Господи!!! За что?! – коридор наполнился рыданиями.
- Пойдемте, – тихо сказал врач. – Вам надо успокоиться.
Он куда-то увел его. По моим щекам покатились слезы. В груди стало невыносимо больно. Я хотела пойти за ними, но малыш меня остановил:
- Нам сюда.
Он ввел меня в палату.
На кровати лежала я. Рядом сидела мама и сестра.
Я просидела с ними до утра… В 10:15 все было кончено… мое сердце остановилось… навсегда…

Похороны были на новом кладбище. Мы стояли в стороне от всей процессии.
Холодный осенний ветер бил в лицо. По телу пробежали мурашки.
Я посмотрела на пустырь вокруг. Не одного, даже самого маленького, деревца. Здесь все было мертвым.
Подойдя ближе к месту, я рассмотрела среди толпы Алешку.
- Что он тут делает? – в недоумении спросила я.
- Он пришел попрощаться с тобой, – ответил он.
- Но почему? Почему он здесь??
- Потому что ты ему была дорога…
-Что?! Нет! Ты ошибаешься.
- Почему? - наивно спросил малыш.
- Потому что он ко мне ни разу не подошел! Потому что я ему не нравлюсь…
- Это не так. Человек не всегда способен понять другого человека. Здесь ошиблась ты.
Ты боялась с ним заговорить. А почему ты думаешь, что он не боялся? Ты делала вид, что не замечаешь его. Так как он мог узнать, что нравится тебе? Его пугало то, что ты посмеешься над его чувствами.
- Это не честно! Я не знала… - я опустилась на холодную землю.
Ветер еще беспощадней хлестал по лицу. Я смотрела на Алешку, который тихо стоял в окружении людей. Все они пришли проститься со мной. Всем им сейчас было плохо.
Я читала на лице Алешки печаль, безграничную боль.
- Лешка, миленький… - тихо прошептала я. – Ну почему все так…
Очередной порыв ветра, в этот момент Он повернулся в мою сторону. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня, мне в глаза… Полный отчаяния взгляд…
Он упал на колени рядом с могилой и по его щекам побежали слезы.
- Я отомщу.


Шёпот молитвы в каменных стенах, лезвие бритвы на тонких венах...
Омертвевшие листья плавно ложились под ноги. Странно, сейчас только начало осени, а листья почему-то были какими-то черными и уже совершенно безжизненными. Они мертво лежали под ногами.
Вдруг чей-то голос где-то неподалеку привлек мое внимание. На скамейках детской площадке сидела компания молодежи. Я отошла в тень высокого дерева, хотя понимала, что меня и без этого никто не увидит.
Он сидит в компании изрядно подвыпивших приятелей. Хотя сам мало от них отстал: в руке полупустая бутылка водки.
Ярко раскрашенная малолетка вешается ему на шею, что-то пискляво сюсюкая.
- Отвали, – грубо бросает он ей в лицо.
- У! Малыш сердится! – девушка, видимо, не из понятливых – Малыш не хочет развлекаться???
- Отъе**сь, сказал! – рыкнул парень и с силой толкнул от себя малолетку. Та с визгом вскочила со скамейки:
- Ты ох**л!!!
Компания закатилась пьяным смехом. Лишь на его лице оставалось хмурое выражение.
Прямые черты красивого лица… карий затуманенный взгляд в одну точку… И бутылка водки, крепко сжатая в руке.
- Эй, Малый! – так его звали все вокруг. Лишь для меня он был просто Алешкой. Самым любимым и родным. – Ты чего? Обкурился что ль?
Приятель хлопнул его по плечу. Малый сделал большой глоток и ничего не ответил.
- Да оставь ты его! – сказал Олег. – Не видишь, наш Малый в унынии!
- Это он из-за той серой мыши страдает, – ехидно прошипела девка и прижалась к Олегу.
- Какой? – не понял парень, сидевший рядом с Малым.
- Той, что с окна сиганула.
- Гонишь! – заржал тот. – Мал, ты че? Правда?
- Заткнись, – прохрипел Малый.
- Чего? Ты на меня из-за этой сучки так?! Малый, не гони!
- Это все из-за вас! Вы ее довели!
Он ударил первым, завязалась драка… Кто-то достал нож… Но он не отступился…
Спустя несколько минут он медленно упал на холодную землю, покрытую мертвой листвой. Подбежав к нему, я рухнула на колени.
- Нет… Господи… что же ты наделал…
Я тщетно пыталась закрыть рукой рану возле сердца. Что может сделать призрак? Ничего.
- Боже!!! – дикие крики отразились от темного неба. – Оставь ему жизнь…
Я посмотрела в его глаза. Таких ясных глаз я не видела ни у кого. И как тогда на кладбище, сейчас он смотрела на меня. И сейчас он меня видел.
- Алешка… - прошептала я. – Держись, умоляю тебя! Ты должен жить…
С его ресниц сорвалась кристальная слеза.
- Прости - еле слышно прошептал он. Больше не было ни слова.
Никто так и не пришел, не спас его. Бог меня больше не слышал.
Когда ночь начала становиться серой и появились первые лучи бесцветного рассвета, ко мне подошел тот же малыш.
- Пойдем. Нам пора.
- Нет. Я не оставлю его.
- Ты не можешь остаться. Пойдем.
Через какое-то время мы услышали, как где-то за спиной раздались крики. Видимо первые прохожие нашли его. Безжизненное тело на холодной земле. Того, кого я так любила. Кого я больше никогда не увижу. Чья смерть – моя вина…

Прошел наверно уже ни один месяц, может даже ни один год.
Часто бываю дома. У мамы. Подолгу сижу в углу на кухне и смотрю, как она плачет в темноте. Пока никто не видит.
Она очень состарилась. А глаза стали такими грустными, в них читалась усталость. От слез, горя…
Но она все еще держится. Ради сестры. Она целыми днями бывает у Кати, помогая с детьми. А потом приходит домой и плачет… каждый вечер.
А папы больше нет… Он не справился с болью. Он стал много пить, очень много. Он винил маму в том, что она была со мной очень строга. Они стали постоянно ругаться, потом он напивался, садился в машину и ехал, куда глаза глядят. Однажды он не вернулся.
Был гололед. Машину занесло, и он не справился с управлением. Вылетев на встречную полосу, он врезался в грузовик. Смерть наступила мгновенно.
После этого маму положили в больницу с сердечным приступом.
Малыш больше не приходит. Его забрали…
Однажды он пришел и сказал, что нам пора прощаться. Скоро ему дадут жизнь. И он больше не может быть со мной.
Теперь я знаю его имя… Владик… Когда-то давно я мечтала, что у меня будет ребенок… сын… и его обязательно будут звать Влад. Маленький кудрявый мальчонка, с огромными карими глазенками…

Бесшумно иду по серому городу. Вокруг никого.
Иногда всплывают картинки моей жизни. Они как черно-белое кино. Тогда я и не знала, что все это было со мной, не замечала тех счастливых минут.
Я тоскую по краскам. По чистому голубому небу… по стаям весенних птиц… по пушистому новогоднему снегу… по всему, что я потеряла…
Скучаю по улыбке мамы… По ее материнской любви… Скучаю по сестре… Я иногда вижу ее… вижу, как растут ее дочки, маленькие, непоседливые… Как бы я хотела быть с ними рядом.
Как бы хотела вернуть отца и Алешку… Но я не могу этого… Никто не может… Я виновата в этих смертях и ничего не могу с этим сделать…
Я считала себя несчастной, я думала, что могу распоряжаться своей никчемной жизнью как хочу, ведь она МОЯ. А она оказалась не только моей…
***
Каждая жизнь прочно связана с другими жизнями. Жизнями всех тех, кто нас любит. Как бы мы не были убеждены в том, что безнадежно одиноки на всем белом свете, что всем плевать, что с тобой будет – это не так. И их жизни мы ломать не в праве.

Так хочется зимы, снега. Осень навевает только грустные воспоминания. В голове снова крутятся обрывки тех зимних прогулок. Я знаю, это было начало сказки, которую предстоит дописать...
Они шли по заснеженной дорожке сквера рука под руку. Такие разные они были вместе.
Крупные хлопья снега покрывали уже белые лавочки. По краям дорожки стояли голые деревья, на ветвях которых лежала пуховая перина. Был вечер, и при свете фонаря снежинки искрились. Холодная погода не мешала их неспешной прогулке. Они шли, тихо разговаривая.
-Так холодно. Почему ты так любишь зиму?
-Я предлагала тебе надеть шарф, - слегка улыбнувшись, ответила она.
-За что можно любить зиму?
Она остановилась и повернулась к нему.
-Я люблю снег, когда крупные хлопья тают на губах. Мне нравится смотреть на метель, сидя на подоконнике и читая любимую книгу. На улице холодно, но чудесно, и от этого сказочного мира меня отделяет лишь стекло. Я люблю мандарины и Новый год, обожаю кататься на коньках и свой День Рождение зимой. А еще…
Она взглянула на него своими зелеными с голубизной глазами, прижалась своей щекой к его и прошептала:
-А еще зимой я поняла, что люблю тебя.
По его лицу проскользнула нежная улыбка. Он поцеловал ее в мокрые от снега волосы, в лоб, потом в губы. Не было никого на свете счастливее, чем он.
Их покрывал снег, но они стояли, освещенные фонарем, обнявшись. Все вокруг померкло для них – они были вселенной друг для друга.