семейные тайны - это скелеты в шкафу, задачка со множеством неизвестных, полная иксов, игреков и прочих ругательств, скрываемых, завуалированных, растушеванных на черно-белых фотографиях, игра в крестики-нолики, где все решает случай.
"Каждая несчастная семья не счастлива по-своему".
Слава богу, в детстве я была лишена таких "прелестей". Передо мной стройной галереей вставали портреты доблестных строителей коммунизма, добрых и честных, принципиально нищих, но трудящихся во благо непонятно чего. А когда я спрашивала о происхождении своей фамилии, недоумевала, почему мой дедушка плохо говорит по-русски и интересовалась, откуда у нас старинная мебель и фамильные драгоценности - груда милых безделушек, старинных картин и изящных, крохотных чашечек, которые страшно сдавить пальцами, мне говорили - типа дедушка трофеи победные из Берлина привез и вообще ты в школе об этом ничего не трепли...
Это потом всплыло, что бабуля по отцу у нас голубых кровей, что она, получив бумаги на заграннаследство, уничтожила их, дабы никто не узнал, ведь это грозит увольнением, позором, исключением из партии и вниманием органов, в которых не принято вспоминать к ночи....
По маминой линии царила полная идиллия. Дедушка и бабушка - герои, он офицер, прошедший войну, она - мастерица-рукодельница, певунья и плясунья, супер педагог, гордость Козьмодемьянска, первое лицо на всех досках почета... И - ни гу-гу болтливым и глупым внучкам, что дедушка Сталин, козлина вонючая, раскулачил и сослал их семьи, пересажал наших прадедов-прабабок, и что коммунизм они строят лишь для виду, иначе не выживешь...
Зато в моей семье не было ни разводов, ни измен, ни интрижек межродственных, все дружили-не тужили, ничего не делили. Бабушка и дедушка по матери, которые Козьмодемьянские, они вообще жили удивительно. И тот и другая - из многодетных семей, поэтому круглый год, а особенно - летом, меньше чем человек на двадцать-тридцать гостей из разных городов стол к обеду у нас не накрывался, а песни слышались на всю улицу - каждый день, каждый вечер.
Я прожила так все свое детство. Меня "сослали" к бабушке жить, когда родилась моя младшая сестренка - любимая, выстраданная, желанная, подарок для родителей. А в Козьмодемьянске, под жарким южным солнцем, было веселее и проще, чем под холодным питерским сереньким небом. И не кричат, и не ругаются, и конфеты можно есть и вообще...
Помню, как я плакала, отбивалась и кричала, когда меня пихали в автобус, увозивший меня от бабушки с дедушкой. Увозили к новой жизни, холодрыге и болезням, ненавистной школе и музыкалке, беспросветной депреснятине. Как хотелось лазить по заборам с мальчишками и орать матерные стишки, носиться по горячей, необыкновенно нежной и мягкой пыли босиком до потери пульса, чтобы потом глаза сами закрывались вечером- успеть бы почистить зубы до "спокойной ночи малыши" и не заснуть, пока не пройдет передача...
Как было здорово, как было прекрасно! Как было светло!
Бабулины руки, бабулины песни, бабулины ласковые слова, нежные имена, которыми она меня называла, подарки, которыми она меня заваливала - ерунда, но какое же это счастье - пойти в книжный магазин и в детский мир, чтобы вернуться не с пустыми руками чуть ли не каждый день....
А вот Ленинград встретил меня не ласково....