Новый год: трудная дорога к елке
Из всех праздников, успешно переживших 1917 год, Новый Год считается самым советским. Казалось бы, действительно: мы привыкли отмечать Новый Год под бой курантов Спасской башни, украшенной рубиновой звездой, на макушке каждой елки тоже красовалась красная звезда, Дед Мороз на детских утренниках был всегда облачен в красные одежды. И, на конец, в бокалы разливалась не буржуазная "Вдова Клико", а напиток с гордым именем "Советское шампанское".

Возможно, весь этот пролетарско-коммунистический антураж 70-80-х годов создавал иллюзию, что новогодняя елка, Дед мороз и Снегурочка легко и просто перебрались в жизнь советских детей в результате своеобразной уступки большевистского государства "старорежимным" традициям. Кстати, как здесь не вспомнить участие в новогодних утренниках самого Владимира Ильича, описанных в многочисленных рассказах о дедушке Ленине. На самом деле Новый год приживался в стране советов трудно и мучительно.

Все началось с того, что в 1918 году Россия перешла с юлианского календаря на григорианский. Разница между старыми и новыми стилями "переместила" новогодний праздник на разгар православного Рождественского поста. Воспользовавшись этим, молодая советская республика с удовольствием "репрессировала" не только Рождество, но и новогоднюю елку вместе с Дедом Морозом и Снегурочкой. Пролетарский писатель Демьян Бедный с удовольствием писал по этому поводу:

Под "Рождество Христово" в обед

Старорежимный елочный дед

С длинной-предлинной такой бородой

Вылитый сказочный "Дед-Мороз"

С елкой под мышкой саночки вез,

Санки с ребенком годочков пяти.

Советского тут ничего не найти!

Понятно, что ни о каком выходном дне, посвященном наступлению нового года, речи идти не могло. С 1929 года в СССР была введена непрерывная рабочая неделя, и Новый Год, впрочем, как и день Рождества, еще с большей неотвратимостью стал будничным, серым, рабочим днем. Детский журнал "Чиж" призывал детей бороться против "поповской" елки, которую и устанавливать-то было запрещено. Учителя-энтузиасты, пытающиеся порадовать детишек новогодними праздниками, арестовывались правоохранительными органами за попытку… сжечь школы. То есть, за терроризм. Самим ребятам через детские сказки и стихотворения прививали "пролетарскую ненависть" к самому веселому во всем мире празднику:

Скоро будет Новый Год – гадкий праздник буржуазный

Связан испокон веков с ним обычай безобразный:

В лес придет капиталист, косный, верный предрассудку,

Елку срубит топором, отпустивши злую шутку.

Однако со временем большевики осознали, что именно новогодние праздники можно использовать для пропаганды коммунизма, а Дед Мороз способен нести в детские массы идеи социализма. Никита Хрущев писал в своих воспоминаниях, как Павел Постышев – секретарь Киевского обкома КП(б)У – обратился к Сталину: "Товарищ Сталин! Вот была бы хорошая традиция, и народу она понравилась бы, и детям принесла бы радость – Рождественская елка. Мы это сейчас обсуждаем. А не вернуть ли детям елку?". Сталин поддержал его и 28 декабря 1935 года в главной партийной газете появилась статья Павла Постышева "Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку".


Обратите внимание - до Нового года осталось всего три дня, но за это время советские педагоги сумели выполнить задание партии и разработать советский новогодний ритуал. В "Правде" появились сообщения о первых елочных базарах, которые не всегда удавалось организовать, ибо директора рынков боялись продавать елки, считая это "нарушением каких-то никому неведомых правил". Но партия сказала: "Надо!" и елка приняла статус официального мероприятия для всех образовательных и воспитательных детских учреждений.

Тем самым из семейного праздника елка становится праздником общественным. Вифлеемская звезда на елке сменилась кремлевской. А Дед Мороз обрел все черты агитатора-пропагандиста.

Особенно ярко идеологическая сущность "реабилитированного" Нового Года проявилась в 1938 году. Когда у Сталина спросили, где будет ставиться главная елка, он ответил, что не собирается делить новогодние праздники на основные и второстепенные: "У нас все елки главные!". Эти слова были поняты буквально и расценены как приказ. Из числа парашютистов агитэскадрилий в срочном порядке стали формироваться отряды Дедов Морозов, чтобы забросить новогодние подарки в самые недоступные уголки страны. Данная акция, по мнению ее организаторов, наглядно пропагандировала возможности советской авиации и парашютистов-десантников. В населенные пункты в канун 1938 года выехали агитпоезда, агитавтомобили и аэросани, вылетели самолеты, отправились лыжники и даже спецкурьеры на оленьих упряжках.

Под руководством комсомола и пионерской организации появились утвержденные на самом "верху" сценарии коммунистических утренников. Долгое время сценарий для самой главной елки в Доме союзов писали лауреаты Сталинских премий Лев Кассиль и Сергей Михалков. В них обязательно обыгрывалось противостояние добрых сил злым. Дед Мороз и Снегурочка боролись с многочисленными врагами и наперекор всем их козням и препонам, успешно добирались к ожидавшим праздника детишкам. Идея была проста и понятна – мировой империализм не оставляет попыток навредить молодому советскому государству, однако советские люди как всегда оказываются сильнее. Естественно, каждый утренник заканчивался грандиозным прославлением Сталина. Выросло целое поколение советских детей, уверенных, что "лучший друг всех советских детей" лично приложил руку к наступлению нового года. Во всяком случае, Дед Мороз и Снегурочка предлагали в качестве хороводной примерно такую песню: "В дружный круг у елки станем, и споем со всей страной: "Славься, славься, наш великий Сталин! Славься Сталин наш родной!"

За время зимних каникул дети обычно посещали несколько елок (в детском саду или в школе, на предприятиях и учреждениях, где работали их родители, домашние елки у друзей и знакомых). И на каждом празднике они встречались с новым Дедом Морозом… Во время войны образ Деда Мороза широко использовался в целях патриотической пропаганды: Новогодняя открытка к 1942 году изображает Деда Мороза, изгоняющего фашистов. А на новогодней открытке к 1944 году Дед Мороз нарисован со "сталинской" трубкой и мешком оружия в руках, причем на мешке изображен американский флаг. Ритуал общественных елок с Дедом Морозом соблюдался на всей территории СССР: от главной елки в Большом Кремлевском дворце до лагерей ГУЛАГа; от Азербайджана до Чукотки…

Что касается Снегурочки, то ее родственные связи с Дедом Морозом установились только при советской власти. До революции "снежная девочка" принимала участие в детских утренниках, но только в качестве главного персонажа инсценировок народной сказки, фрагментов пьесы Островского и оперы Римского-Корсакова. И только после 1935 года, как и положено, по партийному заданию, Снегурочка начинает фигурировать на равных правах с Дедом Морозом. Она становится его помощницей и посредницей между ним и детьми. Впервые эта парочка появилась вместе только вначале 1937 года на празднике елки в московском Доме союзов.


Краще боротися серед небагатьох хороших людей проти більшості поганих, ніж серед більшості поганих проти небагатьох хороших (Антісфен).


И, наконец, не стоит заблуждаться насчет того, что большевики позволили празднование Нового года и тем сохранили давние традиции этого веселого праздника еще и потому, что до 1947 года 1 января был рабочим днем. У детей-то в школах в это время были каникулы, а вот взрослым, желающим выпить шампанского под бой курантов предстояло на следующий день, не выспавшись, идти на работу.

Только 23 декабря 1947 года указом Президиума Верховного Совета СССР первый день нового года – 1 января – был объявлен нерабочим и праздничным. Но потребовалось еще несколько десятков лет, чтобы празднование Нового Года из скучной и помпезной политинформации превратилось в поистине народный праздник: с неизменным салатом "оливье" и селедкой "под шубой".

Александр Владимиров, ЦИСПД