Когда человек заводит себе животное, он делает это ради необходимости (в деревне), детям или «для души» (в городе). Больше всего «нездоровое», «патологическое» поведение, непонятное нормальным, полноценным среднестатичническим людям, присуще тем, у кого в жизни якобы что-то не в порядке: типа, нормальные заводят не зверюшек а детей.
Не ясно лишь одно: когда тебе со всех сторон только и говорят, что тебе пора размножаться и менять фамилию, совершенно не спрашивая твоего личного мнения. Кстати, говорят в основном те, кому это выгодно: Епишеву – чтобы удержать меня, а родителям – чтобы скорее сплавить меня из квартиры, ведь если ребенок не привяжет меня к этому дому, я вдруг возьму ненароком и вернусь, разрушив их покой, идиллию с любимой дочерью и зятем, которым они хотят отдать квартиру, чтобы дать им счастье и вволю насладиться желанными внуками от "нужного" им ребенка. Но это так, предисловие.
Каждый из нас – чей-то любимчик. Теоретически. Епишевы сюсюкают с «единственным сыночкой», мои – с любимой младшенькой. У каждого из нас есть свое любимое сюси-пуси – у них Маша, у тех – Петя или Вася. А у кого есть я? Ни у кого.
Самое смешное, что это стало одним из мотивов – почему это вдруг этой идиотке хочется держать животных. Да, признаюсь, я действительно наверное ненормальная, потому что я завожу их отчасти для того, чтобы не было так одиноко!!!! Этакий старушкин комплекс… Что есть у современной старушки? А вот что: дача, собес, поликлиника, новости и сериал по ТВ, а еще любимый котик. До сериалов и собесов мне еще рано, а вот последнее…
Когда животное умирает, ты чувствуешь себя покинутым. Умерла не она, умерла часть тебя, твоя радость и надежда, твоя нежность и молодость. Умерло что-то очередное живое, что у тебя есть, а освободившуюся зияющую рану заполняет цемент черствости, бездушия и цинизма. Ты плачешь, человек? По ней ли ты плачешь? Ей сейчас уже гораздо лучше и спокойнее. Нет, ты плачешь по себе, по еще одной закрывшейся странице жизни, по крохотному кусочку счастья, который у тебя взяли и отрезали. Ты чувствуешь себя покинутым, брошенным и преданным. Ты глупо и идиотски пыжишься, мечтаешь продолжить род твоих животных, обманчиво считая, что это решит проблему и от них «хоть что-то останется», орешь с пеной у рта (а другим-то какое дело? Другим ты нужен, нах?), а над тобой потешаются как над клоуном. И правильно потешаются, ведь этим ты ничего не решишь, но похоронишь их всех своими руками – кого-то раньше, кого-то позже. И так будет всегда. Увы, тебе предстоит пережить их всех. Еще несколько часов назад розовый нос был мокрым и живым, глаза смотрели не остекленело, а осмысленно, бока колыхались от дыхания и сердечко билось – да фигня, что это за сердце – с горошину? Зачем это, это все дурь, чушь и ничтожество, «детей тебе надо». А для чего – надо? Будут ли они для тебя этим самым родным «сюси-пуси», пойдут ли с тобой до конца, не станут ли считать тебя ворчливой обузой? Не будешь ли мучить ты душу того же подростка непониманием и желанием посадить в колясочку и никуда не отпускать от себя свое великовозрастное курящее-хамящее чадо, попутно калеча его жизнь? Будешь ли любить его беззаветно, если и любить-то как следует не умеешь? Не станешь ли проклинать за погубленную, растраченную жизнь? Сможешь ли целиком раствориться в нем, потеряв себя, добровольно перестав быть собой? А если нет?????
Не знаю, не знаю. Может и стоит подумать над этим – взять и раствориться в океане счастья – перестать быть собой, но обрести смысл как придаток новой, более счастливой (понадеемся?) жизни. К жертвенности готовы либо уверенные в себе и завтрашнем дне, либо действительно слабые и безвольные жертвы. Странно говорить, глупо мечтать, что тот, у кого не все в порядке, но и не все страшно, найдет компромиссное решение….
Но это потом. А пока – попрощаться и похоронить.
Не могу, не могу, просто не могу. Мою маленькую, теплую, нежную - в землю? Неее, отдам в клинику.
что она помнила последнее? Боль? Страх? А вдруг она запомнила меня именно такой - втыкающей иголку с болезненным уколом за секунду до смерти? Она, до последнего пытающаяся ласкаться, тянущая ко мне мордочку из последних сил? Она умерла во время укола. Такое чувство, что я просто убила ее - самое лучшее что у меня было. Мне нет прощения.