Вот ты звонишь сегодня, да? Я беру трубку. Ты говоришь и с первых слов я понимаю это ты. Я напряглась. Разговор:

-Привет Анна. Ну что у вас там? (только ты меня называешь Анна, я ненавижу это имя)

-Привет. Да все нормально. Вещи разобрали. Красить надо…

-Что красить? (перебиваешь ты меня)

-Ну, вещи, ой то есть двери. (весь разговор я сбивалась в словах, но голос был ровный)

-А краска?

-Есть нам тетя…(чуть не проговорилась, кто) знакомая отдала.

-А шторы вы постирали.

-Нет. Мам тут машина сломалась.

-А я что сделаю?

-да я так просто.

-Ну ладно. Когда за оставшимися вещами приедете?

-машина будет вот и приедем.

-Ну все давай.

-Ага. Пока

Вот такой разговор у нас состоЯлся с матерью, за три месяца не общения. За три долгих месяца СВОЕЙ жизни. За три гребенных месяца. Я не чувствую к тебе ничего не могу. Ты меня вытрепала, ты как в «Дозоре» выпила мою кровь. Я не могу так больше. Я понимаю, что мы вновь начнем с тобой общаться. Но уже не так. Я раньше на тебя молиться готова была. Ты была единственным человеком, который вытащил меня из той бездны, когда умерла настоящая мама. А потом что пошло не так? Я всегда чувствовала себя не родным ребенком. И этому было много подтверждений, но я ждала, что ты полюбишь. Да ты и сама помнишь, пьяная, на кухне, рыдая, выдала, что ты не умеешь любить, что…. Аааа вообще то уже ничего не важно. И кто читает, поймите это не жалоба, поймите это ЖИСТЬ. Не уметь любить детей – это ЖИСТЬ. Умение скрывать друг от друга вещи, которые, только слепой не увидит, не заметит – это ЖИСТЬ. Ненавидеть друг друга, отталкивать, а потом понимать, что делаешь что-то плохое, мерзкое – это ЖЕСТЬ и ЖИЗНЬ, мамуля.