Ни для кого не секрет, что Ницше был свидетелем смерти Бога, фактически он его и добил свой этой констатацией факта – Бог умер и все тут. Только как и наши революционеры, Ницше, конечно, ловко пнул падающий мир в зад, обтянутый пронафталиненным твидом, но вот, что будет вместо – никак не продумал. Нет, конечно, было, было что-то этакое про сверхчеловека, мол, а теперь пришло время пепси, но только, вы замечали? у всех философов так всегда, что у Ленина, что у Платона какого-нибудь – вот до момента, когда большой рубильник выключается и все в стране (полисе, мире, отдельно взятой вселенной) идет кувырком через прямую кишку на выход, трам-тарарам опять же и матросы мочатся в Зимнем на кресла императрицы, так вот, до этого момента обычно все в тексте идет гладко и логично.
А вот главы про то, что будет после, они, такие – ну, как мозаика «Собери сам и отошли как можно больше смсок». Мол, будет вам и будущее прекрасное, и кофе с какавой, и сверхчеловек и даже баба рыжая, ща только вот этого еще пнем, и вон то каааак херакнем, и весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем. А затем, кто был ничем, то станет всем, а дальше мы будем поглядеть.
И вот, представьте себе, мир в шоке – он ведь умер и лежит в пропасти. Старая теоцентрическая система мышления мертва как дарвиновский питекантроп. Ну, конечно, нельзя сказать, что Бог там был таким всеединым и непоколебимым центром, но, понимаете, он там был. То есть, если представить мышление человека в виде комнаты, то у кого-то Бог был лампочкой под потолком, у кого-то письменным столом, у кого-то окном, тумбочкой, кроватью, тапочками или темными очками, а у кого-то и злой домработницей Глашей, которая вечно заставляла мыть уши и проверяла уроки еще, коза такая.
А теперь Бога вдруг не стало нигде, ну в лучшем случае, его упрятали в шкаф, ага. Модернисты были люди серьезные, несмотря даже на Бретона, поэтому они сразу озадачились в глобальном плане, мол, нельзя ли нам как-то Бога воскресить, вынуть его из шкафа, ну или уж заменить чем-то, а? Кстати, до сих пор никому не удалось переозадачить Джойса, вот как масштабно люди мыслили.
Постмодернисты сказали – ну нет уж, умерла так умерла, давайте играть. И вроде как у них все складно выходило, как у растафари после прогулок с белыми мамонтами, мол, весь мир – это мировая мозаика цитаций, панно такое, гобэлэн, паимаешь, и давайте-ка мы поднапряжемся и вставим что-то свое, а заодно и с гобэлэном поприкалываемся. А тут еще Барту не спалось, он убил ап стенку автора, обругал всех скрипторами и сказал – центра нету и не ищите. «Да нет меня, нет, спи уже!!!» (с)
И шо вы думаете, кто-то ему поверил? Нет, вы можете, например, жить в комнате без лампочки? Нет, конечно, если вам все до лампочки, то можете, конечно. И без стен можете, и без унитаза, и без зубной щетки. Но даже если у вас в комнате нету ни того, ни другого, ни компота, то все равно одно такое кое-что там всегда есть – ВЫ.
Эпоха постмодернизма – это эпоха колоссального эгоцентризма. А чем жопа не фундамент?...
Конец первой части прогона. Скриптор, кстати, болен – осип на обе гланды.
