Я смотрел на звезды. Добрые мокрые звезды. Деревья тянулись ко мне с углов парка, в воздухе витало счастье вперемешку с озоном. Где-то орали песни. Я смотрел вверх, запрокинув голову настолько высоко, что волосы щекотали спину. Отполированный мир был доволен этой ночью. Все лавки были свободны, все дорожки пусты. Можно было представить, что я живу не здесь и сейчас, я далеко и давно отсюда. Песни смолкли. Я закрыл глаза.
В животе щекотало счастье. Вверху, там, где звезды, летали межпланетные ракеты.
Я сел на лавку, вдыхал вибрации и замирал. Потом оживал, вертел руками, уходил далеко, возвращался, уходил. Вращался. Я заблудился, встал на лавку и в который раз за эту ночь взглянул на звезды. Все плыло.
Сегодняшний день не походил на остальные. Сегодня, вместо того, чтобы вернуться домой после работы, выпить чаю и лечь спать, проваливаясь вглубь кровати под тиканье будильника, я пошел в парк.
Мир изменялся на глазах. Раньше были женщины и мужчины. Теперь этого нет. Раньше была любовь и ненависть. Сейчас все это ушло.
Мне не хватало старого мира, такого, каким он был, когда мне было лет семь Когда я смеялся и плакал из-за глупостей, которых сейчас уж найдешь.
Мне всего 29, думал я. А все куда – то уехало. Я сознавал, что успел сделать все, что хотелось мне когда-то. Мечтать о чем-то еще в нынешнем мире было бы глупо.
…Я посмотрел на свои пальцы – бледные, корявые. Посмотрел на ноги – ноги как ноги. Почему именно сегодня резко изменился привычный мир? Почему сегодня я пришел в парк. Я мечтал. Звезды откликались, и только они и могли откликнуться. Потому что … в голове проносились года. Я вспомнил бабушку, маму и сказки по вечерам.
Вспомнил женщину с юга , которая по утрам плавала в море, выходя из воды, покрытая солеными каплями. Вспомнил, как дрался в последний раз – это был и первый раз. Как кровь копилась во рту, как не было сил бежать. Плыло что-то еще, но это было не важно. Почему сейчас?
Когда все слишком хорошо, это значит, что все чересчур плохо. У меня Все настолько хорошо, что слишком плохо. Звенело. Я спрыгнул с лавки. Пригнулся к земле и понюхал ее. Пахло сыростью и пивом. Я сгреб в ладонь пригоршню чернозема и принялся растирать пальцами твердые комья. Начался дождь, и я не слышал, как сзади подошли четверо.
От них исходил свет. Двое были высокими, двое низкими. Они подходили все ближе. А я занимался землей. Они смотрели на меня и улыбались. Сверху сверкнуло. Звезда. Снизу тоже сверкнуло. Что-то в руке одно из них. Я стоял на лавке. Мне не было больно.
Сначала я почувствовал во рту землю, а потом сверкнуло еще раз.
Липкая земля. Мокрая и липкая.
Где-то опять заорали песни.
Я взлетел.
Я смотрел на них сверху, а там, около лавки, задрав головы вверх, улыбались четыре ангела.
Хексус с омским другом мастером, опохмеляясь, выпили мои линзы
