как хорошо не состоять и из друзей делать ленты и вплетать их в волосы.для невежд - куколка не в смысле кукла - бабища. а в смысле будущее имаго. наш свитер был слишком жарк(им). мы его повесили на спину, как шкуру псины. но вот беда: замерзли запястья. теперь он натянут на руки будто, мы развинчиваем ржавую митральезу, или же мы волки не влезающие в змеиную ....
имеейте в виду-между мной и другими нет ничего,ничего общего. мы даже намного красивее всех вместе святых. живу в сладкой пустоте и свободе
некая официантка, назовем ее - Назовем, утверждает что по мне видно что я всю ночь один в постеле читал. это так странно. такие возбуждающие слова. слово за слово, междометие за-, и я сказал что вам ничего нельзя а мне все можно. Назовем оторопела, будто я затронул обвислую струну ее мироздания. позже, я ретировался и добавил - это вам все можно, а мне как раз ничего нельзя. здесь нельзя курить - только и отвечала мне она. и была права.
то, что нельзя другим - это засовывать свои пыльные пальцы в нежную пыльцу моих мечтаний. как сказал мой любимый писатель (1899-1977) - ни одно чмо никогда не залезет в мою личнуюжизнь. кому какое дело до наших сладостных свиданий под арками подземных мостов, до записок расованным по карманам, до союза духов с помадами....
поутру в клобе выметают из-под столов мусор. горки преобразовываются в горы. мусорная мистификация включает полые банки, окурки и стекляшки. круглую ночь статисты сидя пия и пьяно танцуя мусорят, вернее из них сыпятся пресловутые стекляшки. нас весьма пугает скопление скопцов и мы убежали. свидание на станции метрополитана. ночью они пусты и милы. поцелуи и объятия. проходящие мимо личности с пакетами и бутылками. единороги, драконы, гувернеры....бегают по замку и ищут меня. домашние драконы скучают. а мы с инфантой прячемся за одной из колонн бальной залы. мимо- курьерские-европейские
кататься на велосипеде по заповеднику удивляясь мещанам с колясками и под руку, вдыхать на лету расцветшее зеленое, скоропостижно сворачивать на псевдо тропинки, вытаскивать из спиц метры сухой и несухой травы, менять скорости до треска, щурится в толстый словарь на коленях, курить в жаре, вытаптывать в высокой траве и загорать, глядеть на стрекоз, бабочек, прощать муравьев, представлять кого-либо рядом и лопать невидимой иглой невидимое представление, из кустов подслушывать речи нетрезвого шашлыка и полустарух, вечером пить всегда остывающий чай, курить роняя пепел в сердцевину книги, ехать в электро-поезде, засыпать, выходить в тишину, читать на веранде во время дождя, пытаться любить нелюбимых, переводить разговоры про детей в молчание, становиться длинннным как день, вытирать сладостные воспоминания о белые одежды, смотреть на веки и сквозь закрытые пушистые ресницы на себя переливающегося медом под солнцем с наливающимися частями любви близ---какого то человека, уничтожить все, потому как слишком мал
приятельница из рода птичьих. у меня есть предубеждения и обременительные часы. влечет белый цвет и загар. мне ненавистно зимнее солнце, природный невпопад. кокетство журналов. но как уже сказано - почему бы не заниматься чем-то бездарным?