Прошло девять долгих, тяжелых дней с тех пор, как Эвелин села на диету, но сегодня она проснулась абсолютно счастливая. Ей казалось, что она стала хозяйкой своей жизни, что она высокая и стройная и движется с грацией балерины. Эти девять дней она преодолевала как гору и почувствовала, что достигла вершины. Теперь она твердо знала, что отныне будет есть все свежее и естественное – ведь она и сама стала свежей и естественной.
Войдя в супермаркет, она быстро проскочила мимо тортов и пирожных, мимо всех сортов белого хлеба, мимо отдела со всевозможными сластями, где обычно проводила почти все время, отведенное на покупки, и прямиком направилась в мясной отдел, где заказала цыплячьи грудки без кожи. Потом она пошла в отдел овощей и фруктов, куда раньше заходила только за картошкой, и взяла свежие брокколи, а также лимоны и лаймы, чтобы выжать в минеральную воду. Потом она задержалась у стойки с журналами и купила «Таун энд кантри» со статьей о Палм-Бич, после чего направилась к кассе, где с ней поздоровалась молодая кассирша:
- Здравствуйте, миссис Коуч, как поживаете?
- Прекрасно, Мозелл, а ты как?
- Хорошо. – Мозелл подсчитала сумму. – Вы нынче потрясающе выглядите, миссис Коуч.
- Спасибо. Я и чувствую себя прекрасно.
- Ну, пока, счастливо вам.
- Спасибо. И тебе тоже.
Когда Эвелин подошла к выходу, какой-то парень в грязной футболке и джинсах, со злыми глазами и наглым ртом, протиснулся в дверь с надписью «Только для выхода» и толкнул ее. Будучи в приятном расположении духа, она пробормотала себе под нос: «Вежливо, ничего не скажешь».
Парень обернулся и, глядя ей прямо в глаза, бросил:
- Да пошла ты, сука!
Эвелин остолбенела. От ненависти, горящей в его глазах, у нее перехватило дыхание. Она вся задрожала и поняла, что сию минуту заплачет. У нее было такое чувство, словно ее ударили. Эвелин закрыла глаза и велела себе не раскисать. Это всего лишь незнакомец. Это не имеет никакого значения. Не смей из-за этого расстраиваться.
Но чем больше она об этом думала, тем больше убеждалась, что должна что-то сделать. Она подождет его на улице и объяснит, что хотела просто пошутить, что не хотела его обидеть и уверена, что он вошел не в ту дверь по ошибке и не заметил, как наскочил на нее.
Разумеется, после этого объяснения ему, скорее всего, станет стыдно, все встанет на свои места, и она пойдет домой с легким сердцем…
Парень ногой распахнул дверь и прошел мимо нее, неся бумажный пакет с покупками. Она быстро обогнала его.
- Прошу прощения. Я думаю, что у вас не было причин обращаться со мной так грубо. Я просто хотела…
Он с отвращением посмотрел на нее:
- Отвали, тупая корова!
Эвелин задохнулась:
- Простите, как вы меня назвали?
Он пошел дальше, не обращая на нее внимания. Она бежала за ним в слезах.
- Как вы меня назвали? Почему в вас столько злости? Что я вам плохого сделала? Вы меня даже не знаете!
Парень открыл дверцу пикапа, и Эвелин судорожно схватила его за руку:
- Почему вы так грубы со мной?
Он отбросил руку Эвелин и сунул ей кулак в лицо, его глаза и щеки пылали яростью.
- Не дразни меня, сука, или я тебе башку снесу к чертям собачьим, блядь старая, жирная, тупая задница.
С этими словами он толкнул ее в грудь, и она упала. Эвелин не могла поверить, что все это происходит именно с ней. Ее покупки разлетелись в разные стороны.
В машине сидела какая-то курчавая девчонка в короткой майке в обтяжку. Она глянула на Эвелин сверху и засмеялась. Парень хлопнул дверцей, включил заднюю передачу и рванул прочь, продолжая выкрикивать грязные ругательства.
Эвелин сидела на земле, локоть ее кровоточил, и она опять чувствовала себя старой, толстой и никчемной.
(с)Фэнни Флэгг "Жареные зеленые помидоры"
