Что ж, опять ласкаю пальцами клавиатуру. Это глухое постукивание идей о кнопки стирает здравый смысл в кровь. Придётся принести тряпочку, чтобы оттирать остатки мыслей с рук.

Может стоит открыть окно нараспашку, чтобы впустить в квартиру небо? Оно окрасит стены в иссине-черный и вывернит мой маленький мирок наизнанку...

Похоже я совсем спятил.

Раздирают противоречия. Окно открыть, впустив дождь. Остатки кофе косаются плаща прохожего. Взгляд на пределе гнева. Прости. Сегодня никаких слов. Сегодня день тишины и извиняющихся улыбок. Я не сделаю ни шага тебе навстречу. Сегодня ты борешься с одиночеством сам. А я задумчиво отвожу взгляд...

Сегодня ты ищешь истину один. Без меня. Потому что она снова от меня сбежала, и я решил дать ей фору. Потому что я всё равно быстрее. Но если бы я просто поймал её, наша игра бы закончилась. Моя жизнь в осколках этой игры. Не понимаешь? Может и не нужно.

Я не иду с тобой сегодня. Мне хватило обжигающего касания истины этим утром. Сегодня я зализываю раны. Я фаталист, а не мазахист. Если я не буду делать перерывов, я рассыплюсь прахом тебе в ноги. Зачем тебе это? Одиночество - это ад, который не должен видеть человек.

Уходишь? Иди... Я не жестокий, просто сегодня на улице слишком холодно, слишком много грусти и тоски. Она разъедает мою одежду и забирает лишние годы жизни. Если я и выйду наружу, то только за банкой кофе. Потому что за ней не надо бежать.

Можешь остаться. Извиняющаяся улыбка. Я слишком задумчив сегодня. Разрабатываю стратегию жизни. Не могу связать начало и конец. Расчеты опять подводят. Ты прав, слишком сильно обожгло. Может вызвать доктора с косой? Боишься? Я тоже... Так что потерплю до завтра. И снова в погоню. А ты пойдёшь со мной.

Мысли собраны в ком, зачёркнуты и выкинуты в мусорку.

Утро было солнечным и сырым. Как и сотни тысяч до него. Не люблю такие утра. Хочеться проспать всё на свете или выйти на улицу и замёрзнуть на ветру, что совершенно не увеличивает продолжительность жизни. Пришлось бороться с врождённым инстинктом, пинать его в угол.

С сегоднешнего дня веду здоровый образ жизни... Не пью, не курю... Летаю, бьюсь головой о столбы, не улыбаюсь. Посмотрев на своё лохматое отражение, лыбящееся в 64 зуба, понял, что не получится. Вот и всё. Не больно то и хотелось.

Нижняя челюсть требовала еды, любви или сигареты. Пришлось отказать по всем параметрам. Холодильник пуст... Желудок не переносит любовь. Сигареты, наконец-то, кончились.

Была объявлена война солнечному утру. Передали во всех сводках новостей. Артиллерия выведена на восточный фронт для расстрела солнца в упор. Мозговая пустыня полита кофеином и присыпана корицей.

Начинался обычный день.

"Я - энергетический вампир."

В мире существует 2 вида людей. Вампиры и жертвы. Когда вы придёте на концерт, в этом можно убедиться. Жертвы-те кто тихо шепчет знакомые слова или громко свистит. Вампиры же жмутся к стенам. Их движения изящны, им плевать на правила, у них всегда можно спросить сигарету, их глаза горят в темноте. Они наслаждаются зрелищем. Не тем, которое происходит на сцене, а тем, которое происходит вне её...

"Я не знаю откуда на щеке моей кровь.
Здесь похоже война за любовь."

В зале идёт борьба за любовь. Девушки жмутся ближе друг к другу, покусывая друг дружку за уши. Парочки влюблённо фанатеют. Бывают попадаются семейные покаления, в которых любовь к группе передаётся от отца к сыну. И вот они стоят вдвоём, такие похожие, отличающиеся друг от друга только 20 годами жизни. Фанаты жаждят любви со сцены. Жаждят внимания, понимания. Страсть загорается, нагреваемая полумраком. Девушки валятся на пол, сжимая друг друга в объятьях. Что ж, это их выбор- однополая любовь. Возможно им просто не хватает тепла. Многие расступаются, почтительно окружая "ложе любви". Они бы тоже хотели этой юности, бесшабашности, но они уже прогорели до дна и ничего не могут подарить окружающим, кроме тухлой крови.

Вампиры пируют. И я вместе с ними

Священна для Бога свободная минута. Он может посвятить ей самого себе. В эти мгновения его терзают ужасные сомнения о смысле жизни. Он ищет озарения в избитых истинах, стараясь вывернуть их наизнанку и приспособить к собственному существованию. Но смысл жизни не самое главное. Важнее всего мелкие вопросы о том как вообще выжить. Они вытесняют из головы Бога глобальное и совершенно бесполезное, потому что этому нет применения в реальной жизни.

Тогда лихорадка поиска отпускает. Он начинает улыбаться и получать удовольствие от процесса, а не от результата. Жизнь обретает такое изысканное совершенство, что уже просто нет свободного времени для всяких глупостей...

Уважаю людей с раздвоение личности. Они не прикипели к реальности. Они многогранны. И в то же время они совершенно бесчестны. Болезнь оправдывает все, даже подлость. Если не для окружающих, то хотя бы для них самих.

"Если вам постоянно не с кем поговорить, имеет смысл развить в себе раздвоение личности."

Есть такой синдром... Когда жертва влюбляется в насильника. Похоже я тоже им заболеваю. Мне начинает нравиться человечество. Эта тупая, грубая, грязная масса ежедневно занимающаяся со мной мозговым сексом, начинает вызывать во мне что-то кроме отвращения. Наверное, просто ненависть. А влечение спишем на осенний авитаминоз и отсутствие чего-либо, что я мог бы поджечь.

В то время, как я всё больше и больше ненавижу массы, я все сильнее и сильнее начинаю любить частности. К примеру свою подушку...

Надо сжать в руке осколки стекла, чтобы понять, что я ещё жив.

Небеса прекрасны, но на них можно загнуться с тоски. Мир во всём мире. Цветущая сакура. Праздник, а не жизнь. Вот именно, что не жизнь...

УЖАС

Я долго шел по коридорам,
Кругом, как враг, таилась тишь
На пришлеца враждебным взором
Смотрели статуи из ниш.

В угрюмом сне застыли вещи,
Был странен серый полумрак,
И точно маятник зловещий,
Звучал мой одинокий шаг.

И там, где глубже сумрак хмурый,
Мой взор горящий был смущен
Едва заметною фигурой
В тени столпившихся колонн.

Я подошел, и вот мгновенный,
Как зверь, в меня вцепился страx:
Я встретил голову гиены
На стройных девичиx плечах.

На острой морде кровь налипла,
Глаза зияли пустотой,
И мерзко крался шепот хриплый:
"Ты сам пришел сюда, ты мой!"

Мгновенья страшные бежали,
И наплывала полумгла,
И бледный ужас повторяли
Бесчисленные зеркала.

Гумилёв

Меня тошнит от темноты. Зябко. Хочется света, энергии. Хочется курить, но горло содрано в кровь. Хочется пить, но я посреди пустыни. Вокруг ничего нет, кроме темноты. Вокруг только мёртвый мрак. Кровь испуганно мечется по венам, просясь наружу. Запястья просят лезвия. Три штриха, продолжающие линию жизни, и меня уже нет. Только темнота заливается под веки, распирает в последний раз поднимающуюся грудь. Обжигающе холодная кровь замерзает на пальцах коркой льда. Холодно так, что мысли сгорают в пепел... Холодно так, как уже никогда не будет.

Жаль...

Есть у меня одна слабость... Это сигареты. Я не курю, потому что мне это не интересно. Но в то же время у меня есть пачка Kenta, умирающая в моих ленивых объятиях уже месяц. Меня не интересует процесс пускания колец в ночной воздух. Мне просто нравится, как дым вьётся вдоль моего запястья, как горит табак.
Сигареты Captan Jack я люблю просто нюхать. Их сладкий запах удерживает меня от ритуального сожжения. У них сладкий фильтр. Никогда не мог понять для чего это, но эта деталь меня завораживает. Облизываешь, облизываешь, и сигарета соблазняет тебя. И ты уже не замечаешь, как подносишь её ко рту.
Курить надо в одиночестве. Сигареты- это бог. И его надо сжечь. С трудом вдохнуть пропитанный табаком воздух и убить его...

Выражаю озадаченность, близкую к озабоченности...

Я брежу музыкой. Я ненавижу, когда кто-то что-то делает просто ради забавы, когда песня и музыка не несёт смысла. Она должна упасть в меня и прорасти чем-то совершенно невероятным. Вызвать в душе что-то неожиданное и смертаносное.

Если тебе дан этот дар, он должен нести в себе совершенство или по крайней мере стремление к нему...

Наверное, я лицемер. Мне нравится заставлять людей воображать обо мне больше, чем я есть не самом деле. Мне нравится видеть их восхищение и зависть...

Ну вот я и признался. Мне не стало легче, но надо же из интереса говорить правду. Я притворяюсь, что ненавижу человечество. Да, конечно, я не люблю его, но меня возбуждает то, что оно делает. Весь мир, в котором я живу, сделан руками людей. Порой какая-то вещь заставляет меня замирать с отчаянной улыбкой в сердце.

Мне нравится недоговаривать многие очевидные вещи. Мне нравится злить людей. Гнев делает их опасными для меня, но я загораюсь от этого чувства, как огонь. Может быть кто-то из них убьёт меня? Мне бы не хотелось умирать от старости.

Я обажаю свою слабость, но только тогда, когда она позволяет мне помыкать людьми. Мне нравится управлять ими. Не как игрушками, а как полноценными личностями. Вот сейчас я уберу руки с клавиатуры, и это чувство снова спрячется внутри, как будто его и не было.

Если Бог существует, то он умирает со скуки...

В колонках играет - Keiko Matsui-Dream walk

Я само терпение, всепрощение и понимание. Но утром я зверь, убивающий всё на своём пути и оставляющий после себя только трупы...

Трупы банок с кофем...

Осень наступила, листики опали.

И посыпались сумашедшие люди с рыбьими глазами из окон...

Всех их приворожил дивный запах опавших листьев, холод проливного дождя и неисчислимое кол-во праздников.

Женщины достали прекрасные маски, мужчины деловые костюмы, дети учебники. Все они обречены повторять это из сезона в сезон. И умереть в обнимку со своими надеждами, если всё останется, как прежде.

Вырваться. Бежать. Излечиться от повседневности. Выжить и не сойти с ума. Не быть причисленным к миллионам сумашедших...

Золотой кленовый листик погладит меня по голове. Спи, беспокойное дитя. Не нужно бежать. Замри и восхитись жизнью. Забудь свой лепет. Ты не один. Мы все с тобой...

Руки и глаза мечутся прочь. Пусти...

Гнев. Ярость. Бешенство. Агрессивность.

Знакомо. Понятно. Интересно. Чуждо.

Многие говорят, что я агрессивен. Не злой, а именно агрессивный. Я веду себя слишком прямо, не ищя компромиссов.

Страх. Робость. Неприязнь.

Но я не злюсь. Моя ярость разрушительна, смертельна и пугающа. Гнев-это пережиток Библии. Бред далёкого небесного создания.

Смысл ярости? Всплеск чувств. Я же настойчиво имитирую тихий омут.

Загадочен. Спокоен. Чужд.

Похоже, чтобы быть человеком, надо умереть где-то посередине.

Как сложно жить... Но всё же, как нестерпимо хочется продолжать дышать. Все мы стремимся к энтропии, распаду, хаосу. И всё равно пытаемся удержаться на грани и не сорваться в пропасть...

Каждый из нас живёт, проходя свой собственный путь. Даже если он похож на тысячи других, мы верим, что что-то отличает его от остальных. Нас успокаивает и обманывает наша мнимая исключительность.

Мы живём в коконе своих мыслей , как Гамлет, "заключённый в скорлупу ореха", чувствуем себя "повелителями бесконечности". Но кто и что мы на самом деле... Гусеницы в коконах?

Есть ли среди нас прекрасные бабочки, живущие на свободе один день, а затем приносящие себя в жертву следующему поколению? Где и кто они... Бабочки, окружённые сплошными опасностями? Их влечёт к себе пламя, их накалывают на иглы коллекционеры, их убивают птицы...

Как с достоинством прожить эту непростую жизнь?

"Я помню эти последние слова. Я медленно закрою глаза, следи за мной. Мой взгляд умирает в цвете крови. В тот раз выражение твоего лица... Когда дошло до выражения твоего лица..."

Боже, прошу покарай меня. Я хочу этих страданий, очищающих человеческую душу. Хочу мучений, разжигающих внутри тёмный огонь. Хочу боли, отделяющей меня от биллионов человеческой массы. Мечтаю о чём-то, настолько противоположном самой идее жизни. Не о смерти молю тебя, а о понимании и о наказании для такого грешника, как я...

Что удивительно в людях, когда у них меняется характер, они редко сами это замечают. Они становятся невыносимы своим непониманием происходящего. Таких нельзя кормить, поить... Они сведут с ума птицу у меня в голове. Она уже выглядывает из моего рта и ругается матом. Мой любимый говорящий попугайчик. Удивительное равнодушие к жизни скрыто в глазах людей. Редко кто действительно любит жизнь. Эти равнодушные, бездонные зрачки вызывают отвращение...

Жизнь- это наслаждение. Я упиваюсь каждым её моментом. Чем она насыщенее впечатлениями, тем сильнее эйфория. Я судорожно вдыхаю воздух в надежде насытиться. Но нет, не получается.

Да здравствует смерть на роликах под колёсами грузовика. Я правда чуть не умер... Или водитель чуть не умер?

Мы все одиноки в этом мире. В этой фразе столько правды и столько лжи одновременно. Я бываю тем, о ком все забыли. Тем, кому никто не звонит и тем, кого никто не любит. Но вот я сам беру трубку и уже моя очередь опрокидывать и выворачивать на изнанку чей-то мир. Чтобы он не был одиноким. Отношения между мной и человечеством зависит только от меня. Я могу отвернуться от него обиженный, а могу смело врываться в жизнь, растаптывая эту серую тоску, которая недавно гложила меня...

Достаточно легко бросить своё прошлое и просто жить. Но лишь одиноким дана эта форма пустоты под названием "свобода".

Мне не хватает кислорода в воздухе, воды в небе, тяжести ночи, давящей в стекло, мёртвой тишины посреди шума города. Мне душно и противно от того, как я живу. Но самое мерзкое в этом недоразумении то, что все мы сами делаем эту жизнь такой скучной.

Скучно мне без домашней Обезьяны. Оно далеко... Никто не впадает в кратковременные приступы беспричинной ярости. Никто не смотрит на тебя этими наивными глазами. Никто не прибегает показывать тебе свою впечатляющую мазню. Никто... Некому даже постучать в стенку и вместе поломать домашнюю мебель

Прочитал кучу умных книг. Все писатели жалуются на одно и тоже. Вокруг все мудаки, идиоты, уроды и вообще морально невменяемы. Оторвал нос от бумаги. Огляделся. Где мудаки, не пойму? Спросил у бабушки на остановке, не видела ли она мудаков. Бабушка странно на меня посмотрела и махнула куда-то в сторону шоссе. Ушёл, куда послали...

Иду... Вокруг люди... Симпатичные, только воняют немного... Я им улыбаюсь, они мне улыбаются. Спросил у девушки, видела ли она мудаков. Девушка сказала, что они вокруг. Огляделся... Люди, деревья, здания. НИКАКИХ мудаков...

После этого я разочаровался в писательской мудрости и "избитую истину про мудаков решил забить насмерть." Чтоб жизнь не портила...

Inside my heart is breaking
My makeup maiby flikking
But my smile still stayes on
Show must go on...

Полный дурак. Дурак приехал домой, убил мать новостями и заперся в комнате. Когда он лежал на кровати, по его лицу расползалась идиотская улыбочка. Это всё нервы.
Потом мать вошла в комнату. Единственное что предстало её глазам, это разложившийся труп трёхнедельной давности, убитый горей, скупой депрессией и московской жарой. Я очень убидительно смотрел в мировую бездну, не реагируя на внешние раздражители. Комок нервов в грудной клетке просился на рыболовский промысел, но был задушен в зародыше, т.к. мне было жаль ломать себе грудную клетку, чтобы выпустить его погулять.

Я понял, что я тяжело болен. Этой болезни нет ни в одном справочнике, от неё нет лекарства и от неё ничего не болит. Эта болезнь называется обажание. Я перечитывал свои записи и почти везде один и тот же человек. Мой лучший друг. Хотя лучший друг -это слишком утрировано...

У моей болезни много симптомов. Я прощаю ему всё. Я постоянно пишу об этом человеке. Я не стесняюсь этого. От этого обажания мне тепло на душе. Это обажание - не поклонение идеалу, а завороженность личностью, у которой много и достоинств, и недостатков. Мне хочется знать каждый момент его жизни.

Это не любовь. Это просто обажание... Хотя это тоже не то слово. Просто яркое чувство, коротое несёт разнообразие в однообразную жизнь.

Спасибо тебе, что ты есть.

Я понял ужасно пугающую вещь. У меня слишком большой коэффицент согласия. Ты говоришь, а я уже согласен почти на всё, лишь бы не мешать Тебе жить с твоими глупыми убеждениями.

Я вошёл в толпу и слился с асфальтом. Если Ты подойдёшь и что-то спросишь, я улыбаясь расскажу Тебе про весь мир и соглашусь со всем, в чём Ты со мной не согласен. Ради Бога. Для тебя, человек, Я могу сказать всё что угодно, если Ты станешь от этого счастливее.

Это не значит, что я бесхарактерный. Это и есть мой характер. Покивать Тебе, чтобы Ты улыбнулся. Сделать Тебя счастливым от того, что есть тот, кто понимает и соглашается с Тобой.

Но это не значит, что я согласен. Суть моей мягкости с Тобой в том, что ты не выпытываешь у меня моё мнение из-за того, что я уже с Тобой согласен. Мои мысли остаются только моими. Мне от этого не жарко и не холодно. Главное, чтобы Ты улыбался.

"Когда мне надо будет умереть, я прыгну в реку. Сниму ботинки, поставлю их рядом с краем, залезу на бордюр и прыгну."

И тут кто-то прыгнул с моста прямо передо мной. Именно так как хотел я. Сиротливые забытые ботинки украшали мостовую.

Почему люди не прыгают в ботинках и летом? Обязательно без них и зимой. Не вынесла душа поэта позора мелочных обид. Моя тоже не вынесла, хотя я и не поэт. Поэтому я отвернулся и решил не прыгать.

Всё таки ещё рано... А вот завтра...

Если бы ты умел улыбаться, я бы простил тебе моё небо, которое ты зачем-то помял. Но ты не умеешь и поэтому тебе объявлена вендетта. Запрет на взгляды, на звонки и на понимание. Я добрый и всепрощающий, но крайне вспыльчивый и это признают все. Главное вовремя скрасить впечатление торотом в лицо, чтобы никто не заметил, как злобно горят мои глаза. Я умею улыбаться в отличии от тебя. Я улыбаюсь, даже когда злюсь. Все считают меня простачком, чьи чувства прописаны чёрным по белому. Но это их проблемы, что теперь никто не читает сноски. Когда я злюсь, а на лице эта нарисованная улыбка- я могу убить кого-нибудь.

Так что я намного опаснее тебя.

Божественно скучно. Как будто тебя переехал грузовик и ты раздавленный лежишь на мокром асфальте и пялишься в небо. Бесполезен.

Ни за что, никогда, ни при каких условиях я не хочу быть бесполезным. Если ты бесполезен, даже для себя, можешь смело кончать жизнь самоубийством и радоваться божественной скуке рая.

Живи только для себя, во имя себя и только за себя. Оставляй следы грязных, но красивых подошв в душах окружающих. Не плюй на газон. НИКОГДА не плюй на газон. Лучше вообще не плюй. Пиши на гаражах в стиле графити, дави тараканов любимим тапочком, но не засоряй биосферу своим презрением.

Cтрадать нужно спокойно, с чувством собственного достоинства, мелодично завывая в такт тамтамам и плешивому говору человечества. Унизиться до суеты, значит приравнять себя к остальным биллионам Страдательного падежа.
Страдание не должно быть частным. Оно должно быть всеобъемлющим, но в тоже же время не оставляющим следов на придавленной им душе. Оно должно лёгким облачком или неразличимой аурой загрязнять атмосферу вокруг того единственного и неповторимого, кто умеет страдать.
Страдание не должно быть видно окружающий. Его одинокая поэзия должна разлагать организм единственного подопытного, не распространяясь вокруг него, как зараза от чумного.
Оно должно музыкой засорять строки и разум, даря блаженное беспокойство, и принося навязчивую мысль о самоубийстве.

Когда я думал, что я - поэт,
Я грустил в течение ряда лет.
Не потому что моя жизнь шла негладко,
Просто в отличии от радости, в грусти есть загадка.

Скажи мне, что ты грустишь, и я скажу тебе, что ты врёшь. Потому что мыслями ты уже в том моменте, когда депрессия схлынет с тебя и канет в море. Или ты смакуешь свою боль и тоску, подрабатывая мазохистом. Это бесполезно. За это не платят денег. Это не понимают и не ценят люди.

Умирая-смейся.

Ты снимаешь вечернее платье, стоя лицом к спине,
И я вижу свежие шрамы на гладкой как бархат спине.
Мне хочется плакать от боли или забыться во сне...
Гда твои крылья, которые нравились мне?

Чьи же это стихи?

У меня есть гениальная, но совершенно бестолковая способность пачками записывать на клочках бумаги понравившиеся вещи. А потом спустя время ты мнёшь лстки в ладонях: оригинальность и красоту без обратного адреса.

Раньше был такой способ бороться со скукой. Когда время измерялось количеством найденого или прочитанного, услышанного или запомненого. Время надо было убить. И я убивал его всеми возможными способами и оно лужецей растворимого кофе стекало на стол передо мной.

А сейчас я просто купил винтовку и повесил её на стену

Дитя этой эпохи живёт смеясь. Минимум слёз и грусти, максимум юмора и беззаботности. Дитя иллюзий. Тоска не идёт к твоим глазам. Усмешка пополам с невообразимой жестокостью и грубостью. Между нами война и ожесточённость.

Даже если жизнь не имеет смысла, мы мёртвой хваткой держимся за свой кусок и огрызаемся на всех, кому не повезло заделаться нашим врагом. Между нами война. И только молчание сделает нас ближе, скуёт одной цепью тишины и понимания.

Нас сковала тишина и ложь. Так ненавязчиво, но так умело. И мы барахтаемся в паутине дыма без огня. Похоже, нас всех ждёт просто газовое отравление. Мы как-то сами дошли до такой жизни. Дурацкой, пустой жизни.

Что-то я устал от высокого. Думаете, мне есть до всего этого дело? Ошибаетесь. Мораль, принципы- сокровища прошлого. Впереди безнравственность и эгоизм. Хе... Единственное, что мне бы хотелось оставить, это светлая грусть. Это единственная слабость, которую я себе позволю, когда замру далеко за полночь над кружкой чая, сдерживая в горле горький спазм. Всё так печально, тоскливо и неизлечимо...

Главное-полное равнодушие в глазах.

Какой грязный, отвратительный город

Из посещений супермаркетов я всегда выношу пугающие и раздражающие мысли. Одна из них о том, что я ненавижу массовое производство. Вещь должна быть с отпечатком руки мастера, с частью души, а не просто безлико наштампована на каком-нибудь чучмекском заводе.
Вторая от том, что дети это цветы жизни в тележках родителей. Спящее чудовище проезжающее мимо тебя, заваленное половичкими и салфетками с туалетной бумагой вызывает если не искреннее сочувствие , то хотя бы радость от того что в супермаркеты начал ходить уже в полном уме и трезвой памяти.

Я втравлю вас в эту историю...

...Края впились в ладонь. Выступила кровь. Опять эта бессмысленная, бездушная улыбка вползла на моё лицо. Уйди. Пожалуйста, уйди!
Но нет, она ухватилась за моё лицо, не желая исчезнуть в своём холодном убежище. В моём горячем сердце ей больше негде было укрыться. Она теплела, расползаясь и теряясь в глазах. От её шествия по моей душе мне было невыразимо больно, как от раскалённого железа. Из моих глаз покатились скупые, сердитые слёзы...

...Он улыбнулся. Не как я - холодно и скупо- , а по-настоящему. Его улыбка жгла моё руку, которую я протянул к его лицу. Я коснулся его губ, пытаясь остановить её, затушить своими ледяными пальцами. И она замерла, а потом исчезла, превратившись в поцелуй, согревший мою ладонь...

Почему-то реальность всегда чуть-чуть страшнее, чем хочется.
Когда у человека резко улучшается зрение, это может стать коренным переломом в жизни. Неожиданно видешь рядом с собой красивых и не очень, страшных и больных. Хочется спрятаться за веками, но эта внезапная резкозть держит глаза широко открытыми. И ты видишь...
Симпатичную улыбку продавщицы, тёмно синие глаза водителя, от которого ушла жена.

-Любимый, дорогой мой пациент... Я придумал для вас новую профилактику лечения.
-Что говорите? На дому? конечно, конечно. Сейчас только инструкцию устно от меня воспримите.
- Говорите записать надо, ну записывайте.
- Из инструментов только скальпель. Остальное сейчас не актуально.
- Нет, что вы! Боже вас упаси вены резать. Мы просто хотим сделать из вас человека, а не покойника.
-Ну значит так. Берёте рулон воспоминаний. Раскатываете. Записали? Теперь вырезаем оттуда сентиментальность, наивность... Нет, веру в лучшее можете оставить
- Любовь? Любовь, голубчик,- это святое. Её не трожьте.
- Так что ещё? А да гнев и раздражительность тоже вырезайте. Чем заклеить? Хм... Как у вас с юмором? Плохо? У меня тоже.
- Ну тогда... Вы ели когда-нибудь воздушный шоколад с пузырьками? Ели? Ну вот у вас тоже будет. Нет не шоколад, но с пузырьками.
-Записали? Ну и поверх всего дешёвый антибактерицидный пластырь. Чтоб шрамов не осталось.
-Всё, после этого вы здоровы, вы почти святой. Что? На себе не пробовал?... Знаете как-то не тянет. Откуда знаю что хороший результат? О! Ну так не вы первый, не вы последний.
- До свиданья, дорогой мой.

Настроение сейчас - Любовательное

Сегодня что-то встало в 4 часа дня с моей кровати и побрело в ванную. Оно тяжело дышало, хрипело и раздражающе громко кашляло. Глаза его были закрыты, тело напряжено и мысли размазаны по белым стенам моей квартиры. Преодолев наконец бесконечную вереницу шагов, оно вошло в ванную. И тут в шоке проснулось...
Я проснулся тяжело втягивая воздух. Голова болела, спину ломило, в горло похоже засунули ершик. Погладив неровно отстриженную щедрой рукой чёлку, я открыл глаза. Квартира вроде моя. Тело тоже вроде моё. Мысли... Нет, вот мысли не мои... Там не было вообще не одной мысли. Гулко, пусто и тихо как в музее. Все впечатления от буйной ночи разложенны вдоль стен, присыпаны дружескими замечаниями и завёрнуты в салафан с надписью "Только для просмотра"...
Пожалуй, я проживу так оставшуюся жизнь...

Мы падаем, толпа бессильная,
С надеждой веря в чудеса,
А сверху, как плита могильная,
Слепые давят небеса.

Мысли о Боге антисанитарны. Они вне морали, вне человеческого понимания. И они в корне не верны. Основная идея, заложенная в религию, о том, что все люди равны. Ну и где? Где это равенство? Записано красивыми словами во все книги и лишено любой реальной основы.

Зачем некоторые люди ищут смерти? Мёртвые, психованые птицы бьются в истерике в глубине их черепа. Они выглядывают наружу через зрачки, говорят чужим голосом. Мёртвые не должны мешать живым. Мы чей-то воплощённый в реальность безумный бред.

Эта безликая демагогия с самим собой, весенний авитаминоз и сверлящие взгляды в спину не дают глубоко вздохнуть и топят кровь на дне сердца. Поразительное человеческое умение избивать свои мысли до смерти, присыпая смерть корицей и цветами. Избиение и невыразимая жестокость- это пожалуй всё что мы ещё умеет. Но и это уходит, и вскоре мы просто будем бездумно ползать по потолку, вылизывая штукатурку.

Забитая собака нежность сгинула под машиной. Её измочаленный трупик выкинуло к моим босым ногам. И почему-то именно я должен был решить, пнуть или с почётом закопать. "Быть или не быть" отдыхают. Нашу интимную панихиду разогнали электрическим светом.

Жизнь-это океан...

Пленённая птица в клетке плоти...

Бесконечное улыбающееся небо...

Тень друга, берегущего твоё душевное спокойствие...

Что-то заболело внутри. Наверное сердце. Как будто осколок стекла вонзился и засветился в каплях густой крови. Захотелось мёртвой тишины и убийства. Резко скрипнула дверь, отдаваясь эхом глубоко в голове...
Сквозняк... Шепчет бессовестно. Метель лютует за окном. Ни тишины, ни покоя, ни тоски. только варварский ритм крови в висках

В колонках играет - Yami no matsuei
Настроение сейчас - Лирическое

Я знаю кто умрёт сегодня
Я знаю где, я знаю как
Я не провидец, я-маньяк~~~~~~~~~~~ ^_^

А что? Вроде очень романтичная профессия, не отягощённая моральными принцыпами и продолжительными связями. А главное, у вас всегда есть гарантия что умрёте вы молодым и красивым в сиянии романтического образа наёмного ассасина.

Берег - это медленная птица,
Берег - это пленный океан,
Беpег - это каменное сердце,
Беpег - это чья-то тюрьма.
И, когда на берег хлынет волна
И застынет на один только миг,
Hа земле уже случится война,
О которой мы узнаем из книг.
Лязгнут золотые ворота,
Чей-то голос скажет: "лети!"
Надпись на дверях туалета:
"Будешь на Земле - заходи".
Звездочка блеснет у порога
- Догадайся, сколько ей лет.
Выйдешь на пустую доpогу –
Щелкнет за спиной пистолет.
Кто-то поставил на мне пpобу,
Знать бы только, кто этот "кто".
Злоба - воробьиное слово –
копится в каpманах пальто.
И когда вода отступит назад,
Беpег выйдет и откpоет геpоя,
Беpег выйдет и откpоет вpага,
Их по-прежнему останется двое.
Виски с сахаром и квашеной капустой
Лед холодный лед на висках,
В голове моей пpохладно и пусто,
Расскажи мне, где ты и как.
Хочется блевать, но не вpемя –
Вpемя начищать сапоги.
Косточка, как белое стpемя
Цвета чьей-то детской ноги.
Беpег встpетит геpоя
Беpег встpетит вpага
Hас всегда было двое
А тепеpь - только я.
Наутилус Помпилос

В колонках играет - Malice Mizer
Настроение сейчас - чёрная меланхолия

Человеку слишком вредно увлекаться, потому что в сильном увлечении чувства его обостренны до предела, но в то же время любая малость вызывает лавину и срывает нас в пропасть. Мы зарываемся в образы и теряем реальность. Ну и в итоге:

Достаточно легко бросить своё прошлое и просто жить. Хотя только одиноким дана эта форма пустоты под названием "свобода"
"Stigma"

Всё что мы можем делать- ползать по земле и мечтать о небе
"Stigma"

Когда кто-то убегает от вас, даже если это всего лишь птичка, тогда вы понимаете, какое оно большое, только потому что вы его потеряли. Люди делают эту ошибку снова и снова, глупо ищя покоя для души и спасения. Чтобы заполнить место в наших сердцах, все, что мы делаем- набиваем "опилками" наши пустые души и притворяемся, что мы живы
"Stigma"

Даже, когда мы оглядываемся, за нами не остаётся следов. Ни дороги, по которой мы пришли, ни мелодии которую мы напевали. Когда мы умрём, об этом никто не узнает
"Stigma"

Прославляю пришествие тьмы в мою душу...