Еще горсть песка ссыпалась с ладоней отца, брат мой был в саду и просил его изменить задуманное и позволить просто прийти к нему
Я снова слышал голос Отца, он говорил с Иешуа, моим братом, но в его голосе отчего то вместо теплого ветра звучали сталь и ледяной ветер.
Он говорил, что все должно быть так как есть, и судьба у всех одинакова, все сотворенные им его дети, и что сделать если одни были добрыми, а другие, не очень, и обо мне он тоже сказал, что был у него сын возлюбленный, но преступил веру в отца, и теперь скитаеться по миру..
Я вспомнил его руки, голос, каким он был раньше, и стало грустно, до того, что вздохнуло дерево рядом со мной. Отец говорил еще что-то, но я уже не мог слушать. Я снова глянул за глаза брата и увидел одного из двеннадцати взятых им, он предаст его уже сегодня...следом проступило второе лицо, этот отречется от него трижды, третий, четвертый, все двенадцать, а за ними миллионы и миллиароды, тех кто предаст и отречется, и среди них я увидел лицо на котором как на иконе жили одни глаза,...я присмотрелся, оказалось этот человек отправит брата моего на смерть. И я рванулся к этому человеку, я знал, что вновь иду против воли Отца, но мне нечего было терять, а брат может еще и простит мне слова, сказанные в суе. Человек этот не спал, он стоял на балконе, по всему было видно, что он то чего-то страдает, я прислушался к его ощущениям, мигрень....одно движение рукой, и боль отпустила...И я сказал ему, что на днях приведут к нему, человекка, и скжут, что оскорбил бога, не убивай его, ибо чист перед богом сын его,
Сделай все, чтобы он остался жив...и я показал ему лицо брата, в глазах римлянина отразиьось что-то, будто он увидел не человека, а бога...
Впрчем брат мой и есть бог, и успокоеннный я ушел, обратно в сад, брат мой все еще говорил с отцом, а я стал ждать, и пришли воины, и Предатель поцеловал брата моего и его увели...я следовал за ним, я просил его, чтобы он отрекся от него, я предлагал ему мир, преждлагал все, но он сказал только, что о Проклятого, не бывать добру, и я вновь растворился.
Я видел как возлюбленные чада его истезают родного сына, я окончательно не понимал, что происходит, в отчаянии я выкликнул его имя, и он пришел, я помнил что кричал, чито так не должно быть, помню что сказал ему, что он хуже старых богов, о которых написаны кнниги, кричал что-то еще, и мой голос бился раненной чайкой и тонул в огромном первозданном море, как я впервые ступивши на шаткую поверхность нового мира, а его голос ровный и стальной говорил мне, что кровь сына его отмоет грехи со всего рода детей сотворенных, это было угоьованно тебе, но ты преступил веру в меня и был изгнан, и не суждено тебе вернуться ибо отрекся от меня и во второй раз... и он ушел, а я остался смотреть и привели брата моего на суд, я чувствовал его боль, это была боль будущих смертей, и взял половину себе, но он и так еле стоял на ногах, и вышел тот, у кого я был вчера и спросил, в чем обвиняют брата моего, и потом сказал что брат мой невиновен, нолюди требовали распятия, и предложил он распять разбойника и убийцу, но требовали они крови брата моего, и сказал им Человек, что не знает, что сделал им осужденный, и им самим решать, что с ним делать и омыл руки в знак того, что на нем нет крови невинного, и я понял его, в глазах его стояла та печаль, которой я поражен был до этого. И они вели моего брата и издевались над ни, они называли его Царем и поевали ему в лицо, он уронил крест, и вышел из толпы человек и нес крест с ним, а я нес его боль как мантию, но и десятой части не лежало на моих руках...
Слезы сами лились по моим щекам, я знал, что брат мой скоро будет с отцом, но не понимал зачем весь этот фарс, ведь искупить можно было и по другому, и зачем так , всегда же выход есть обойтись малой кровью, он опрадывался тем, что попытка найти выход стоила ему слишком много...потом они распяли его, еще горсть песка ссыпалась с ладони моего отца....и стало темно, и я услышал голос его...