Не хочу идти . Это окончательное решение моего организма. Но разум говорит - нужно. Ты не должна так поступать. Ты её крестила.

Но я крестила ДРУГУЮ девочку, Ленсона. А не Лену, в которую она превратилась.

А я к бабушке хочу, она же завтра уезжает, к маме, она же заболела. Хочу к ним. Хочу свернуться калачиком в своём любимом кресле, накинуть плед и уткнуться в колонки последних газет, пить кофе с молоком, жевать лукум и мармеладки. И мурчать с котом в унисон. Чесать его толстое волосатое пузо.

Я не хочу говорить лживые тосты. Пить - не хочу, есть - не хочу. Смотреть в глаза, которые стали совсем чужими- не хо-чу. Она уже совсем большая, девочка, которая была моей. 33 года. Много? Вроде бы нет. Но, наверное, достаточно, чтобы понять, что на разбитых и склеенных чашках всё равно остаются трещины. И приторный ненатуральный запах "момента". Разве трудно понять, что не будет так, как раньше? Кажется, ничего не произошло? Произошло! Ложь! И я – ушла. Я могу быть рядом, но «я – ушла»! Я же предупреждаю всех, заранее, что если ухожу, то – навсегда. Это и для меня самой происходит очень неожиданно. Просто в одну секунду понимаю, что меня нет рядом с человеком. Могу жить бок о бок. Но – очень далеко.

Оч настроение не оч.
Подползло время, когда нужно начинать собираться, а вот оттягиваю… оттягиваю