http://diary.ru/~t-o-4-k-a/
Мой ДаЙрИк.....

Таня стала успокаивать Гробыню.
Через полчаса девушки вошли в свою комнату, увешанную плакатами, шариками, оживающими картинками и другими приятными девичьему сердцу штучками.
Сначала все поздравили Таню, раздали подарки, потом сели кто куда и стали отмечать день рождения, то есть, как с древних времен принято в нашей славной стране, распивать спиртные напитки. То и дело, взлетали пробки от шампанского, приземляясь неведомо где. Пару раз они попали и в Таню. Отовсюду были слышны тосты, в основном, за счастливую семейную жизнь Тани и Валялкина. Гротти это почему-то ужасно раздражало. Верка Попугаева решила заделаться тамадой и вместе с Дусей Пупсиковой всячески развлекали народ, придумывая неверятные игры.
Через три часа такого веселья, когда большинство приглашенных гостей мирно похрапывали в немыслимых местах и позах, Таня решительно встала со стула и вышла из комнаты. Она хотела побродить по Тибидохсу. Внезапно чьи-то теплые руки обняли ее за талию. Таня обернулась, думая увидеть еле держащегося на ногах Ваньку, но там оказался Глеб Бейбарсов. Девушке захотелось крепко обнять этого наглого юношу и уснуть у него на груди, но такой вольности она, разумеется, позволить себе не могла. Пару секунд они простояли, уставившись друг на друга. Глеб неожиданно поцеловал ее, да так, что у нее закружилась голова.
Внучка Феофила Гроттера непонимающе взглянула на Бейбарсова, но тот, шепнув ей: «Только не говори, что тебе не понравилось», скрылся из виду.
- Я и не собиралась, - ответила в пустоту Таня и, покачав головой, пошла прямо по коридору.
Через некоторое время девушка решила спуститься к Жутким Воротам. Циклопы почему-то спали и Таня спокойно прошла мимо них, ничему не удивляясь. Постояв немного у Ворот и поняв, что ловить ей здесь нечего, она повернулась и пошла к лестнице. Но тут она услышала чей-то негромкий голос:
- Эй, Гроттерша!
Таня обернулась, но никого не увидела. Через несколько мгновений Гробыня скинула плащ-невидимку и, покрутив пальцем у виска, подошла к внучке Феофила Гроттера.
- Успугалась, сиротка?
- Ужасно. Тебя, Склеп, ночью увидишь, убежишь не оглядываясь, и как ты, интересно, на свидания по ночам ходишь?
Гробыня поморщилась и еще больше приблизилась к Тане.
- У меня есть идейка, - проворковала Склепова.
- Какая?
- Элементарная. Давай вызовем дух Аида?
- Ты с дуба Лукоморского не падала, деточка? – намешливо спросила Таня, пряча страх.
- Не падала, если хочешь, могу справку из магпункта показать.
- Но ведь Аид находиться за Жуткими Воротами. Если вызволить из-за них хотя бы одного Древнего Бога, хаос таких дел натворит, поверь мне, из Потустороннего мира ты не вернешься.
- Да что ты мне все это рассказываешь? Думаешь, я не знаю? Мы вызовем только его духа, заточенного в перстень одной из нас. А потом достаточно просто сказать изгоняющее заклинание. Мы хотели проделать это с Риткой Шито-Крыто, но она не пришла, сегодня спиртное ведь рекой лилось. А я даже циклопов усыпила, - показала она на громко храпящих великанов.
- Ну хорошо, - легкомысленно согласилась Таня. Если бы она была в более трезвом состоянии или попросила Гробыню рассказать об этом опасном опыте со всеми подробностями, ничего бы не произошло. Но она согласилась…
Склепова улыбнулась и достала из кармана, скорее всего с пятым измерением, серебряную чашу с рунами.
Таня присвистнула:
- Ты откуда взяла ее, Гробыня?
- У Клоппика вчера поменяла на подушку-пукалку, - рассмеялась Гробулька и достала из того же кармана стебель розы, потрепанную книженцию, кусочек чего-то непонятного и какую-то жидкость в баночках.
- А это что? – спросила Таня, показав на банки.
- В желтой слюна хмыря, в синей – кожа мертвеца.
- Что? – округлила глаза Таня.
- Да, да, ты не ослышалась, все это я тоже взяла у малютки Клоппика. Если хочешь, можешь просто посидеть вон в том углу, в комнату, извини, ты пойдешь только вместе со мной, потому что нужно произнести изгоняющее заклинание.
- Ну уж нет!
Гробыня вытащила из кармана какую-то черную скатерть с рунами, постелила его на землю и поставила в центре чашу.
- Аидова чаша на платке Морфея стоит, - удовлетворенно сказала она, - осталось только сделать призывающую настойку.
- Я сделаю, - ответила Таня.
- Гроттерша, ты просто чудо, у тебя просто стальные нервы. - Склепова пододвинула к ней баночки, а сама взялась за розу. – Ты только пропорции посмотри в книжке, а то мне в кольце всех Богов не удержать.
Таня отыскала зелье призыва Аида, прочитала его и удивленно сказала:
- А где собираешься брать кровь?
- Как это где? У себя, разумеется, и у тебя.
- Но ведь нужно полчаши!
- И что? Танька, не утомляй меня, смешивай ингридиенты.
Таня хмыкнула и последовала совету Гробульки.
Когда настойка была готова, Склепова обрызгала ей платок Морфея, чашу и свое кольцо. Потом она взяла стебель розы и сделала на руке неглубокий надрез, кровь тоненькой струйкой полилась в Аидову чашу.
- Чего смотришь? Бери стебель и режь шипами вдоль руки. Не бойся, шипы острые, больно не будет.
- А чего мне бояться? – бесстрашно заявила Таня и взяла розу.
Когда набралось полчаши крови и следовало приступать к заклинанию, Гробыня испуганно посмотрела на свое кольцо, придвинула к себе книгу и стала читать заклинание. Когда она закончила, ее кольцо заполнил ярко-красный дым и чаша опустела. Девушки переглянулись.
Гробыня спросила:
- Аид, ты здесь?
- Да, - раздался из кольца едва слышный, но пропитанный злобой голос.
Таня испуганно посмотрела на кольцо.
- Аид, когда я умру? – спрсила в это время Гробулька.
- Еще не скоро, поверь мне, - ответил Аид.
- А я? – задала вопрос Таня.
- Ты тоже…
- Но когда именно? – не унималась Гробыня, - Почему не говоришь про определенную дату?
- Вы можете сами посмотреть в «Книге Жизни»
- Ну хорошо, вот скажи мне по-свойски, полюбит меня Пупперчик или нет?
Дух нехорошо усмехнулся.
- Он боится тебя, старается избегать, он любит Татьяну Гроттер.
- И здесь про Гроттершу, ни минуты покоя, - покачала головой Гробыня.
- Лю…юб…лю ли я Вань…ку? – заикаясь от волнения, спросила Таня.
Склепова удивленно посмотрела на нее.
- В твоих чувствах я вижу привязанность и чувство вины к нему. Дальнейшая ваша судьба зависит от вас самих.
- Нам это и так понятно, скажи то, о чем мы даже не догадываемся. – предложила Гробуляндия.
- Когда святой платок Морфея
Накроет чаша рунная Аида,
Наполненная кровью молодых,
Тогда воскреснет неживое тело,
И затрепещет древний Тибидохс –
Прогневили владыку неба,
Открыли заколдованный засов.
- Что это? – заволновалась Таня.
- Пророчество, - спокойно ответил Дух.
- Какое? – испугалась не на шутку Склепова.
- На освободившего мой дух хотя бы на время из заточения за Жуткими Воротами, низвернется неминуемая кара. – сказал Аид и громогласно засмеялся.


- Быстрей, произноси заклинание! – прошептала Гробыня.
Таня проговорила изгоняющее заклинание и облегченно вздохнула, увидев, что красный дым исчез.
Гробыня встала, отряхнула колени и сказала:
- Сиротка, надеюсь, ты поняла, что о нашей вылазке говорить никому не стоит?
- Поняла, не дура, - буркнула девушка.
Жительницы комнаты с Черными Шторами поплелись в эту самую комнату. Им было не до разговоров. Каждая думала о пророчестве Аида. Они уже убедились не раз на опыте, что пророчество имеют нехорошую привычку сбываться.
- Как думаешь… - начала Таня.
- Думаю, Танька, думаю. Ох, зря мы все это затеяли, - признала Склепова поражение.
Придя в комнату, они увидела множество пьяных тел, неподвижно лежащих по всей небольшой комнатушке. Заклинанием «Гостис выгонянтис» Таня освободила комнату от спящих красавцев и красавиц и села на кровать.
- Ну что, Склеп, добро пожаловать в новое приключение, - тихо сказала девушка и, переодевшись в пижаму, легла спать.
Гробыня немного посидела за столом, напряженно думая, но потом, нге выдержав, тоже завалилась спать.


- Быстро в Зал Двух стихий! – орал Поклеп Поклепыч и стучал по двери кулаком.
- Что это? – поморщилась Таня.
- Незнаю, - пожала, насколько это было возможно, лежа в кровати, плечами Гробыня и, прислушавшись, сказала – похоже, Клепа сегодня не в духе.
- Всего половина восьмого, он точно тронулся.
- Наконец-то, - заметила Склепова.
Таня вылезла из под теплого одеяла, быстро умылась, причесалась, одела джинсы, свитер и кроссовки и выскользнула из комнаты.
По дороге в Зал Двух стихий, девушка встретила Ягуна.

Я вбежала в подъезд, благополучно миновала охранника и побежала на свой этаж, игнорируя лифт. Непонятно, для чего он вообще нужен, если в доме всего три этажа. Я нетерпеливо нажала на звонок и не опускала руку минуты две. Потом до меня дошло, что, если бы Катя была дома, она бы уже давно открыла дверь. Меня охватило беспокойство. Я заметалась по лестничной площадке, судорожно соображая, как же мне попасть в квартиру. Ключей с собой я не брала, да и не до них было. Поняв, что с неба, то есть с потолка ключи не свалятся, я решила ехать к Янке. Месяц назад я собственноручно вручила ей запасные ключи на всякий случай.
Я стала думать, как добраться до дома подружки, потому что от пятидесяти рублей не осталось ровным счетом ничего.
«Раз денег нет, надо вызвать такси, а Янка потом заплатит» - сообразила я. Я побежала на первый этаж и попросила у охранника разрешение на звонок. Он, удивленно посмотрев на меня, конечно, привык к тому, что свой телефончик с бриллиантами я всегда таскаю с собой, пододвинул ко мне допотопный телефонище. Я стала было набирать номер, но сообразила, что могу просто попросить Янку привезти мне ключи, я ведь и так замерзла. Я набрала Янкин номер телефона и стала терпеливо дожидаться, пока она соизволит взять трубку. Наконец, чудо произошло:
- Да! – раздался раздраженный голос.
- Янка, привет! Эх ты, балда, спишь, когда ТАКИЕ события происходят.
- Какие? Ты вышла замуж и решила грохнуть нового муженька?
- Молчи, кретинка, я из охранной будки звоню, ключи потеряла. Ты не могла бы мне их привезти?
- Ты в своем уме? На часы смотрела?
- Я, между прочим, с половины четвертого не сплю. Привезешь ключи в «Лилию», я тебе там все расскажу. – сказала я.
- Жанка, блин, вечно ты что-то теряешь. То мужа, то ключи, ладно, я приеду через полчаса.
- Вот и чудненько, смотри не опаздывай. – радостно ответила я и положила трубку.
Я выбежала на улицу и пошла в кафе «Лилия», где бывала почти каждый день. Там я села за столик в углу и стала думать о похоронах мужа. Его зам сказал, что обо всем договорился. Это прекрасно, но ведь придется реветь и стенать над его гробом. Предаваясь раздумьям, я не заметила, как на стул, стоящий напротив меня, села Янка.
- Эй, Жанка, чего случилось? – сказала она, доставая из сумочки сигареты.
- Ключи давай! – крикнула я.
- А еще громче можешь? – спросила Янка, подавая мне ключи.
Но я ей не ответила. Я уже накинула куртку и понеслась в сторону дома. На полпути я остановилась, отдышалась и побежала дальше. Янка, на ногах которой красовались супермодные сапоги на высоченной шпильке от меня не отставала.
Мы благополучно добрались до моей квартиры и я, перекрестившись, открыла дверь. Войдя первой, я повела носом и побежала в гостиную. Так и есть. Катя сидит на диване, привалившись в его стенке. Я обернулась и посмотрела на зашедшую в комнату Янку. Подружка непонимающе на меня посмотрела и грохнулась в обморок.
«Никогда бы не подумала, что у Янки такие слабенькие нервы» - подумала я и подошла к Кате. Глова запрокинута назад, глаза широко открыты и безжизненно смотрят в потолок, в уголках губ запекшаяся кровь, горло от уха до уха перерезано. Сознание стало застилать туманом, я постаралась взять себя в руки. Решив, что вдвоем все-таки будет не так страшно, я подошла к подруге, села возле нее на корточки и принялась хлестать ее по щекам.
- Ты что делаешь? – заорала Янка и уставилась на труп, - это что, Жанка? – жалобно спросила она.
- Не что, а кто, - устало ответила я, - Катя.
- И что нам теперь делать?
- В милицию звонить, ясное дело.
- Ты с ума сошла? У тебя муж умер недавно, а сейчас его дочь, ты соображаешь, чем тебе все это грозит?
- Тогда нам придется ее вывозить самим. И как ты себе это представляешь? Ладно, засунем мы ее в мешок, но через охранников как пронесем?
- Сейчас умная тетя Яна что-нибудь придумает.
- Давай думай быстрее, - нетерпеливо отозвалась я.
- Блин, я так не могу.
- Как?
- Возле трупа.
Я вздохнула, прикрыло Катю покрывалом и пошла на кухню. Янка посеменила за мной.
- Жанка, ты тоже думай, не мне же одной извилины напрягать.
- Только один вариант. На первом этаже есть еще один вход, сделанный для персонала, потому что у многих машин нет и им наш дом обходить неудобно. Тем более, что рядом каморка с различными инструментами. Ты ведь знаешь, раньше звонили в первую попавшуюся квартиру, а охраннику попадало, теперь все тихо и спокойно. Я буду отвлекать охранника, постараюсь позвать его в квартиру, скажу, что ты посидишь пока на его месте. Труп мы спрячем за лифтом, ты сделаешь вид, что пошла на первый этаж, возьмешь Катю и потащишь к тому выходу, дверь там просто железная, без всяких наворотов, откроешь щеколду и засунешь тело в машину, благо, гараж подземный рядом, за сторожкой с инструментами тебя видно не будет. А я потом спущусь, и увезем Катю подальше.
- А о деталях ты не подумала. Как же я потащу Катю? Я ее даже поднять не смогу.
- А вот это мы сейчас проверим. – сказала я и решительно направилась в гостиную.
Я подошла к дивану, на котором полулежала Катя и попробовала ее поднять. Она была ужасно тяжелой.
«Если поднять это чертово тело так трудно, то как мы его тащить собрались?» - подумала я.
Но надежда, как известно, умирает последней.
- Значит, нужно кого-то нанять, - задумчиво сказала подруга.
- Ни за что! – ответила я.
- А что ты предлагаешь? – удивленно спросила она, - Неужели ты думаешь, что я смогу тащить эту тушку со второго этажа.
- Я кое-что придумала, ее потащит охранник.
- Ты головой не ударялась? Как ты себе это представляешь?
- Легко. У меня есть огроменная подарочная упаковка, Сережке, покойному, что-то дарили…
- И кому ты хочешь подарочек сделать? – ехидно осведомилась Яна.
- Никому, речке или лесочку…
- Можно попробовать.
Я пошла в кладовку и вытащила из под завалов всякой ненужной дребедени гигантскую коробку, обклеенную блестящей фальгой. Удовлетворенно осмотрев ее и решив, что коробочка вполне профпригодна, я потащила ее в гостиную, где на полу в позе Лотоса сидела Янка. Увидев меня, она резво поскакала мне навстречу.
- Тяжеленькая, - сказала она, подняв коробку пару раз. – но хорошо, что она такая большая, легко будет засовывать трупик.
При слове «трупик» я невольно поморщилась и, подойдя к дивану, принялась стаскивать с него Катино тело. Янка стала мне помогать. Через десять минут труп лежал у наших ног, и его следовало положить в упаковку. Я вздохнула.
- Ну что, взяли? – радостно брякнула подружка.
Я улыбнулась. Все-таки замечательно, что со мной Янка. Одна я уже руки бы на себя наложила или сидела в ментовке, а так все прекрасно получается.
С третьей попытки мы смогли впихнуть окоченевшие ноги Кати наполовину в коробку. Через два часа мы любовались плодами наших праведных трудов. Потом я пошла на кухню, принесла несколько полотенец и газет и начала заполнять ими пустое пространство.
- Вроде бы все, - облегченно вздохнула я, закончив.
- Зовем охранника? – с опаской спросила Янка. Честно говоря, мне тоже было немного страшно.
«А вдруг он что-то заметит» - размышляла я, но пути к отступленю нет. Зря мы, что ли, два с половиной часа укладывали ее в этот импровизированный гробик?

«Господи, что же я наделала? Что же я сделала?» - мысленно вопрошала я, сидя в кафе напротив своего дома. Два часа назад я убила своего мужа. То есть не я, а киллер, но по моему приказу. Я уже сто раз успела пожалеть об этом, но ничего не поделаешь, надо жить дальше. Приняв такое решение, я поехала к подруге Янке.
- Ну что? – спросила она, когда мы устроились на кухне с бутылкой коньяка.
- Порядок.
- Ох, Жанка, грех-то какой! Тебе ж всего девятнадцать, - запричитала Янка.
- Мало я до этого чтоли грешила? Тем более выхода другого я не вижу, он меня достал.
- Ты в церковь потом сходи, свечку поставь, ладно?
- Поставлю, а сейчас выпьем давай.
- За упокой души его?
- Не доведет тебя до добра язык длинный, - разозлилась я.
- И не говори! Говорю, что думаю. Мы ж в какое время живем, жены мужей заказывают, а я слово лишнее скажу – и меня кто-нибудь закажет.
- Давай еще выпьем и спать я пойду. А то нервы мои на пределе.
Мы скоренько допили коньяк и я легла спать в гостиной на диване.
Проснувшись утром, оделась, попрощалась с Янкой и поехала домой. Настроение было отличное и я решила походить по магазинам, обновить гардероб. Я накупила кучу вещей, перекрасилась из блондинки в брюнетку. Я даже перестала жалеть, что отдала за убийство мужа тридцать штук баксов.
Три дня я прекрасно проводила время, ходила в солярий, на аэробику, ну и, конечно, в милицию. Хотя там меня продержали недолго. И вот на третий день я сходила на аэробику, купила замечательный чайный сервиз и, излучая радость, пошла домой.
Дома я одела джинсы и футболку и стала готовить праздничный ужин. У меня сегодня праздник. Я хотела пригласить к себе Янку к себе. Я приготовила фаршированную курицу и принялась за салат, когда в дверь позвонили. Я решила, что это Янка и побежала открывать ее. Каково же было мое удивление, когда я увидела незнакомую девушку.
- Здраствуйте, - поздоровалась она со мной.
- Привет, а ты тут что забыла?
- Извини, я забыла представиться – Катя Малахова. Можно пройти?
- Да, конечно! – я посторонилась. – Ты родственница моего мужа…бывшего? – удивленно спросила я, потому что не представляла, кем еще может оказаться эта девушка.
- Почти, - туманно ответила она, снимая пальто.
- Проходи на кухню, - сказала я, вытирая руки о фартук.
Катя села на стул и сказала:
- Я дочь Сергея Борисовича.




- Кто? – спросила я, сев на стул.
- Дочь Сергея Борисовича, а где он, кстати?
- Он умер, - я сделала скорбное выражение лица, даже слезу выжала.
- Как? Когда? Но я с ним неделю назад разговаривала. – похоже, она мне не поверила.
- Катенька, он погиб четыре дня назад. – тихо сказала я.
- Как? Что вы говорите? Почему? Как? – у девушки началась истерика. Я сидела, не зная, что делать.
Тут раздался звонок. Я пошла открывать дверь.
- Привет, Жанка! Как настроение? – Янка клюнула меня в щеку и понеслась на кухню. – О, а это кто?
- Это Катя, дочь Сергея, - ответила я, зайдя в кухню.
- А откуда у него дочь? – удивилась Янка, уже нарезая салат, и совершенно не обращая внимания на плачущую Катю.
- Незнаю, Катя перестанет плакать, спросим.
- А чего она ревет-то? – спросила подружка.
- Отец у нее умер, дура.
- Ну вот, я еще и дура, - обиделась Янка.
Катя, перестав реветь, смотрела на нас во все глаза. Потом повернулась ко мне и спросила:
- Вам совсем папу не жалко?
- Откуда нам знать, может никакой он тебе и не папа, - ответила за меня Янка. – Откуда у тебя такой папа взялся?
- Он, когда молодой был… - начала Катя.
- Ну ясно, что не старый, - усмехнулась подруга.
- Ну дай человеку рассказать, - сказала я и легонько ударила Янку полотенцем, - говори дальше, - это я сказала уже Кате.
- С мамой моей встречался, но потом уехал, обещал, что писать будет, звонить и пропал. Мама плакала, думала, что с ним что-то случилось, пыталась узнать о нем что-то, хотела сказать, что у него дочь есть,но у нее ничего не получилось.
- То есть ты ребенок внебрачный? – спросила Янка.
- Да, - тихо ответила Катя, - мама замуж потом не выходила.
- Я имею ввиду, загс мама твоя и Сергей Борисыч покойный не посещали?
- Нет.
- Ну успокойся ты, - возмущенно обратилась я к подружке.
- Ну все, молчу.
- Ну а что еще рассказывать? – удивилась Катя.
- Как ты Сергея-то нашла? – спросила я, радуясь, что отношения свои ее мать и мой бывший уже муж официально не оформляли.
- Мама умерла, когда мне четыре года было, меня тетя воспитывала, но и она умерла два года назад. И через сорок дней после ее смерти позвонил Сергей Николаевич, попросил, чтоб я маму к телефону позвала, я заплакала, рассказала ему все, он сказал, что я его дочь. Оказывается, мама все-таки нашла его, написала ему письмо, но он не ответил. Тогда она посчитала, что должна воспитывать меня одна и, чтоб не травмировать мою психику, ответила, что адрес отца не нашла.
- Я сейчас расплачусь, - съехидничила Янка, - а зачем ты к нам приехала?
- Он мне деньги давал, почтовыми переводами присылал обычно…
- Так ты еще и не работаешь? – возмутилась подружка. Я пихнула ее локтем:
- Все-таки ко мне девушка приехала, может ты помолчишь?
- Нет, я училась, - подала голос Катя.
- Сколько тебе лет? – поинтересовалась я.
- Двадцать четыре, - последовал ответ. Старше меня, молодец Мостаков, спасибо за подарочек. – Отец позвонил мне недавно и сказал, чтоб я приезжала к нему. Сказал, что женат, но жена у него добрая и моя ровесница, хотел нас познакомить. Я сейчас уйду, вы не беспокойтесь, только скажите, где тут у вас гостиницы недорогие.
- Чувствуй себя как дома, ты остаешься здесь. - я широко улыбнулась.
Янка взяла меня под руку, увела в гостиную и прошипела:
- Ты серьезно собралась повесить ее себе на шею?
Я высвободила свою руку и ответила:
- Но ведь ей некуда идти и совсем не на что жить.
- Каждый должен сам добиться чего-то в жизни.
- Ей сложно будет устроиться на работу.
- Ты что, собралась ее еще и на работу устраивать? – покраснела Янка.
- Если получится, я себя чувствую виноватой перед ней. Я ведь тоже не работаю, забралась на плечи Мостакову и свесила ножки.
- Делай, как хочешь, мне все равно, - махнула рукой Янка.
- Катя, - крикнула я, - иди к нам, я покажу, где ты будешь спать.




Я никак не могла уснуть. Вечером мы вполне мирно поужинали, и Янка,никак не отреагировав на мои просьбы, поехала домой. В гостиной на диване спала Катя, я из вредности не поселила ее в комнату для гостей. Хотя я ведь сама ее оставила, поэтому это было довольно глупо. Но Катя смогла уснуть даже на неудобном диване после известия о смерти отца, а я в своей родной постели до сих пор ворочаюсь. Я посмотрела на часы. Половина четвертого. Вроде бы время между тремя и четырьмя часами утра самое ужасное и загадочное. В это время большее количество людей не только уходит к праотцам на тот свет, но и рождается. Я зажмурила глаза. Мне показалось, что сейчас должно что-то произойти. По телу забегали мурашки. Я встала, подошла к двери и закрыла ее на ключ. Меня охватил панический страх. Я легла и постаралась заснуть.
Вдруг я услышала какие-то звуки. Через несколько секунд они прекратились. Несколько минут я ждала, что они повторятся. Начала потихоньку открываться входная дверь. Я была в этом уверена, потому что только она издавала такие звуки.
Я услышала шаги. Кто-то осторожно передвигался в сторону гостиной. Все внутри меня напряглось и задрожало. Я подумала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди. Я чувствовала эти шаги. Кто-то направлялся к моей спальне. Я встала с кровати и стала судорожно думать, где же можно спрятаться. Выходило, что нигде. Если я залезу в шкаф или под кровать, тот, кто находится сейчас примерно в двух метрах от двери в мою спальню, услышит звуки и все поймет. Я подошла к музыкальному центру и включила музыку на всю катушку. Движение за дверью прекратилось. На это я и расчитывала. Я достала из шкафа куртку и новые сапоги, оделась, почему-то спать я легла в брюках и в кофточке, осторожно открыла окно и попыталась вылезти наружу.
«Второй этаж, невысоко», - пыталась успокоить я себя. Сердце бешено колотилось. Я не знала, зачем все это делаю. Я стояла на подоконнике, когда шаги возобновились. Я отчетливо слышала, как кто-то подходит к моей комнате, я слышала его дыхание, несмотря на громкую музыку. Я собрала волю в кулак и шагнула на карниз. Ничего не произошло, и я стала двигаться к водосточной трубе, благо она находится недалеко от моего окна. Но именно недалеко и мне, дойдя до конца карниза, пришлось, закрыв глаза и попрощавашись с жизнью, прыгать. Я обхватила руками и ногами трубу и поехала вниз. Когда я увидела кровь на руках, машинально их разжала и полетела на землю. Незнаю, с какой высоты я падала, но мне совсем не было больно. Я встала, собралась было отряхнуться, но, посмотрев на свои руки, решила этого не делать. Руки исцарапаны, кожа содрана. Я побежала в сторону сквера.




Только сев на лавочку, я подумала, а вдруг это Катя ночью собралась сходить в туалет или на кухню. Испугалась, наверное, бедняжка. Но тут вспомнила, как открывалась дверь. Может, она не смогла уснуть, тем более после такого печального известия и решила прогуляться. Нет, я ведь не спала, я бы услышала, как она одевается, открывает дверь, так что она скорее всего спит. Она ведь спала в гостиной! Катя! Я похолодела. Там ведь осталась Катя, бедная девочка.
Я встала и побежала по скверу, пытаясь найти таксофону. Но, как назло, их не было.
Тогда я решила пойти к перекрестку, надеясь, что хоть там найду этот чертов телефон-автомат. Чудо свершилось! Я его увидела. Только когда я подбежала, сообразила, что карточки у меня нет, но в кармане куртки я нащупала пятьдесят рублей. Я подбежала к киоску, кипила карточку и вернулась к телефону. Переведя дыхание, я дрожащими пальцами набрала номер телефона. Трубку долго не снимали. Мои подозрения усилились, я была в панике. Я хотела бросить трубку и бежать куда глаза глядят, только бы подальше отсюда. Но тут в трубке раздался сонный голос:
- Алло.
- Катя, это ты? – заорала я.
- Да. – осторожно ответила девушка.
- Это Жанна звонит. Катя, не уходи никуда, закрой дверь на все замки, я сейчас приду. – продолжала кричать я.
- Ладно, только ты приходи быстрее.
- Говорю же, я быстро.
- Эээ…А ты где? – спросила Катя.
- Какая разница?
- Скажи пожалуйста, а то я беспокоюсь.
- Нечего беспокоиться, дома все в порядке? – догадалась задать я вопрос.
- В порядке…Да где ты, черт возьми? – в голосе Кати слышался страх и злость, а у меня зароились нехорошие подозрения. Я быстренько попрощалась, положила, то есть повесила трубку и пошла во дворик, расположенный неподалеку.
Там я просидела три с половиной часа, сидя на лавочке возле подъезда. Замерзая, я заходила в подъезд и грелась, потом вновь вводружала себя на лавочку. Но терпение мое, в конце концов, лопнуло и я поплелась домой, благо, идти было недалеко.

надеюсь......что усе нормуль

- Блин, что же мне надеть? – вопрошала Гробыня.
В связи с тем, что в их собственную комнату Таню и Нробульку не пускали, они перенесли некоторую мебель простеньким заклинанием в комнату Риты Шито-Крыто.
- Как ты думаешь, сиротка, мне лучше одеть черное платье или красное? – показала она Тане два платья.
- Черное с красным, - буркнула Гротти, безуспешно пытаясь собрать непослушные волосы в хвост.
- Умничка! – воскликнула Склепова, - Я совсем про это платье забыла. – она порылась в шкафу и выудила оттуда коротенькое платье с открытыми плечами и спиной.
Гробыня одела платье, распустила фиолетовые волосы, порылась под кроватью в поисках туфель, но вспомнив, что это не ее комната, а Ритки Шито-Крыто, негромко выругалась и напялила черные полусапожки.
- Правда, я сногсшибательно выгляжу? – самодовольно сказала Склеппи.
- Да, недурно, - согласилась Таня, перебирая свои вещи, большую часть которых ей дарил Гурий. Тут она увидела нежно-розовое платье и «рваным» подолом, предназначенное никак не для русской зимы. Ну, раз больше одеть нечего, то есть, конечно, есть, но ей не нравится.
Таня померила платье, оно обтягивало ее тело, словно вторая кожа. Малютка Гроттер удовлетворенно рассматривала свое отражение и вдруг поняла, что туфлей к этому платью у нее нет. Есть розовые, но они были другого оттенка и совершенно не подходили.
- Танька, попробуй только не одеть это платье вечером, в океане собственноручно утоплю, - восхищенно смотрела на нее Гробыня.
- Вынуждена тебя разочаровать, дорогая, у меня нет туфлей.
- Ерунда, ботис покраскус, - сказала Склепова и выпустила красную искру. В тот же момент черные туфли на Таниных ногах стали розовыми, и не просто розовыми, а точно такого же цвета, как и платье. Она с благодарностью посмотрела на Гробыню.
Гробыня дружелюбно усмехнулась и принялась стягивать с ссебя платье, Таня последовала ее примеру.

Было уже восемь часов вечера. Девушки собирались на день рождения. Гробыня ужасно злилась изза того, что ее длинные волосы никак не хотели укладываться в сложную прическу. Таня, просто распустившая свои кудряшки, ей сочувствовала. Когда Склепова в очередной раз швырнула что-то тяжелое, кажется, золотое яйцо в стену, дверь распахнулась и в комнату ворвалась Ритка.
- Ну что, девчонки, готовы? Потопали!
- Эээ, нет, мы еще не готовы, - отозвалась Гробыня.
Рита усмехнулась.
- Ты можешь прийти попозже, день рождения все-таки у Тани, а не у тебя.
Глаза Гробыни стали наполняться слезами. Ведь только Таня знала, как Гробулька провела свой день рождения. Сарданапал решил устроить Гробыне сюрприз и сказал, что отметить восемнадцатилетие Склеппи может в кругу семьи. Радости ее не было предела, кое-кто смотрел на нее с затаенной завистью. Но, прилетев домой, Гробуля никого не обнаружила, оказалось, что ее родители уехали отдыхать куда-то, и ей пришлось провести этот день в полном одиночестве. Возвратившись в Тибидохс, девушка долго плакала, лежа на своей кровати и уткнувшись в подушку. И теперь Риткино высказывание вновь освежило печальные воспоминания.
Таня ответила:
- Подождите еще не много, мы скоро.
Шито-Крыто фыркнула и вышла из комнаты.

- Гробуленция, с каких это пор ты стала такой любопытной?
- Незнаю, - пожала плечами мисс Склепофф, - теперь я тебя внимательно слушаю, - сказала она, садясь на диванчик.
- Это не важно, скажи лучше, что мне с кольцом делать.
- Нет, ты мне сначала все расскажешь, ну Танечка, миленькая…
Тут Таня почувствовала подвох, не похоже это было на Гробыню. Похоже, Склепова издевается. Поняв это, Гротти широко улыбнулась и…начала подробно описывать события со вчерашнего вечера. Когда, через пятнадцать минут в рассказе она продвинулась на полчаса, Гробыня замахала руками.
- Ну хорошо, хорошо, твоя взяла. – возмущенно проговорила она, - Я ведь не Попугаева, которая может слушать всякую галиматью часами. Ладно, сиротка, пойдем, попытаемся вразумить старину Гроттера.

В этот замечательный зимний денек Тани проснулась в прекрасном настроении. А как же ему не быть прекрасным, ведь сегодня у нее день рождения. Как никак, семнадцать лет. Онеа откинула одеяло, потянулась и стала нашаривать ногой тапочки. Внезапно она наступила на что-то холодное и скользкое.
- Эй, Гроттерша, поосторожнее, - прикрикнула проснувшаяся, но еще валявшаяся в постели Гробыня.
- А что это? – спросила Таня, доставая из под кровати тяжелую штуковину в форме ромба.
- Это духи, не понятно чтоли? Я их позавчера на Лысой горе прикупила. Притягивают парней, я за них триста бырок от бублика отвалила, - пояснила Склепова.
- Что, своей уже привлекательности не хватает? – Таня уже нашла тапочки и крутилась перед зеркалом, не зная, что одеть.
- Лучше перестраховаться, дорогуша, чем потом локти кусать.
Гробыня встала и поплелась к шкафу.
- Танька, пока я добрая, не хочешь получить бесплатную консультацию от самой клевой стилистки, визажистки и покорительницы мужских сердец Гробулии Великолепной? А то страшнее смерти стала, никто не поздравит, испугаются.
- Спасибо, ты лучше своим внешним видом займись, синяки под глазами, ночные свидания дают свои плоды.
Роковая красавица темного отделения Тибидохса одним прыжком достигла зеркала и теперь рассматривала свое лицо.
- Ну что, Склеп? Может поблагодаришь добрую Танечку, у которой сегодня день рождения?
- Гроттерша, дай мне крем, который на кровати валяется.
- Возьми сама, «хап-цап» уже позабыла от горя.?
Таня одела темно-зеленую короткую юбку и открытую кофточку такого же цвета, подкрасила ресницы, губы и стала выбирать обувь. Гробыня посмотрела на нее.
- Да, Гротти, а ты ничего, когда нормально приоденешься и накрасишься, хоть об окружающих думай иногда, одевая свои ужасные джинсы.
- Спасибочки за совет, Гробуляндия, ты, насколько я понимаю, на завтрак не пойдешь?
- Правильно понимаешь, куда я с такой мордахой? Эх, тяжела наша девичья доля.
Малютка Гроттер одела туфли на каблуке и вышла из комнаты, краем глаза увидев, что Гробулька щедро мажет кремом кожу вокруг глаз.
В холле ее ожидал сюрприз. На противоположной стене висел плакат, на котором были написаны поздравления от всех учеников пятого курса Тибидохса. Таня улыбнулась и пошла в Зал Двух Стихий, зная, что это не последний сюрприз.


- О, Танька! Топай сюда, у нас мармеладно-шоколадная скатерть, - увидев Таню в Зале Двух Стихий, крукнул Ягун. – Ого, потрясно выглядишь, просто принцесса.
Гротти подошла к столику, за коорым сидели Баб-Ягун, Катя Лоткова и Ванька. Она всех обняла, шепнула Ване, что любит его и принялась за торт со взбитыми сливками.
- Танюха, у нас для тебя новость, - сказал все тот же Ягун.
- Хорошая или плохая? – подозрительно спросила Таня.
Ягун рассмеялся и, отложив ложку, сказал:
- Сарданапал разрешил нам шуметь до утра, но чтоб завтра были, как штыки, на уроках и сделали домашние задания.
- Знаешь, я уже кое-что придумала, Дуська Пупсикова тоже подключится, мы после завтрака и начнем сразу приготовления. – сказала Катя.
- Да, шустрые вы, - пробормотала Таня, ей было стыдно и обидно, что за нее уже все решили, почти все сделали. А еще было ужасно обидно, что Ванька молчит и, только когда она подошла, буркнул какие-то слова.
- Так вот, - продолжила Катька, - мы с девчонками…
- Молчи, - одернул ее Баб-Ягун, - ты кушай, Танечка, кушай.
Таня думала, что же они могут такого придумать, но в голову, как назло, ничего не лезло. Но, если за дело берется Ягун, то ожидать следует чего-то сногсшибательного.
Когда они поели, Таня вышла из зала и хотела зайти в комнату за курткой, чтоб пойти прогуляться, но кто-то тронул руку. Этим кто-то оказался Ванька.
- Танюш, чего ты такая грустная? – спросил он.
Таня ощутила себя маленькой девочкой, провинившейся перед родителями.
- Я…ты…Я незнаю. – тихо проборматала она.
Ванька нежно погладил ее руку и поцеловал.
Их, целующихся около Зала Двух Стихий увидил Поклеп Поклепыч, выходящий оттуда.
- Это что такое? – грозно спросил он.
- Но… - начала Таня.
- Никаких «но», марш по комнатам!
Малютка Гроттер решила, что лучше не спорить и, выразительно посмотрев в глаза Ваньке, пошла в сторону своей комнаты, но, увидев, что Поклеп пошел на Главную Лестницу, быстро прошмыгнула в Ванькину комнату. Он зашел следом и, плотно закрыв дверь, сел рядом с ней и прошептал:
- Я тебя люблю, Танька.
- Я тебя тоже люблю, ты даже не предстваляешь, как я сильно я тебя люблю. – улыбаясь, едва слышно сказала Таня.
Ванька хотел сказать что-то еще, но она не дала ему этого сделать, накрыв его губы своими губами. Ванькины руки медленно заскользили по Таниному телу, она не сопротивлялась, она чувствовала непреодолимое желание быть с ним.
Ванька бережно положил Таню на кровать и дотронулся было до ее груди, как Таня вскрикнула от боли. Перстень Феофила Гроттера накалился и обжигал ей палец, хотя было чувство, что горит все ее тело. Она попробовала снять его, но у нее ничего не получилось, боль становилась все сильнее, но, как только она выбежала из комнаты, стараясь снять кольцо, боль прошла. Она потрясла перстень, но он молчал. Тогда Таня вновь решила зайти в комнату Ваньки, но ее руку вновь пронзила боль, прошедшая сразу, как только она отпустила дверную ручку. Она поняла, что дедушка не хочет, чтоб случилось то, что должно было случиться, если бы он не вмешался.
- Дедуль, сейчас все по-другому, я уже не маленькая девочка, - ласково говорила Таня, но Феофил Гроттер ей не ответил.
Гротти вздохнула и сказала Ване через дверь:
- Ванька, ты не обижайся, просто дедушка чудит, ты ведь придешь ко мне после ужина?
- Приду, конечно, я нисколько не обидился.
- Тогда я сейчас приду и мы погуляем, хорошо?
- Конечно, я сейчас пойду с тобой.
Тут Валялкин сообразил, насколько глупо разговаривать через дверь, ведь он мог сам выйти, раз перстень не дает Тане зайти. Он толкнул дверь, пытаясь выйти, но услышал приглушенный стон Тани, противный дед все предусмотрел. Ванька ударил кулаком по двери и сел на кровать.
- Ты не можешь выйти? – взволнованно спросила Гротти.
- Да, - мрачно ответил ей Валялкин.
- Я поговорю с дедом, - виновато проборматала Таня пошла в Общую Гостиную.
Там на диване, закинув ногу на ногу, сидела Гробыня.
- О, Гроттерша собственной персоной! – лучась фальшивой радостью, воскликнула Склепова.
- Гробулька, это ты? С синяками под глазами рискнула выйти из комнаты? Спешу тебя поздравить с успехами.
Гробыня ядовито улыбнулась, но промолчала. Таня была, пожалуй, единственной, кто мог достойно ответить на ее выпады.
- Ты чего такая недовольная, Танька? – подсаживаясь к Тане, спросила Склеппи.
- Да так, - неопределенно ответила девушка.
- Ну неужели ты не поделишься со своей подругой?
- С тобой что ли? – усмехнулась Таня.
- А я, что, не подруга тебе? – обиженно сказала Гробыня.
Таня быстро рассказала ей о поведении перстня, опустив некоторые подробности.
- Ну ты даешь, Танька! – воскликнула Гробынька.
- Ты чего? – недовольно отозвалась Таня.
- Ну ты…Ну Ванька…блин, - только и смогла вымолвить Склепова. – Не хочешь рассказать все подробности тете Гробыне?
Таня поразилась догадливости Гробыни, она уже поняла, что Склепова все уже расставила по полочкам и, к тому же, правильно. Она потянула ее в темный угол Гостиной, где стоял небольшой потертый диванчик, там обычно, пользуясь тем, что этот угол плохо освещается, укрывались юные влюбленные.
_____________
продка следует

Порог вечности

Она стояла возле векового дуба и вспоминала. Вспоминала, как они любили друг друга, как мечтали быть вместе. Она вспоминала их первую и последнюю ночь…

Она закрыла книжку и поплелась к выключателю. Ужасно хотелось спать. Завтра опять тащиться в эту школу, как она ее ненавидит!
Внезапно окно за ее спиной распахнулось, свет был выключен, она боялась пошевелиться. Она чувствовала, что кто-то бесшумно проникнул в комнату, страх сковал все ее существо.
НО вдруг этот самый страх отступил и она развернулась лицом к нему.
Он уже прицелился, решая убить эту девчонку из пистолета из глушителем, но посмотрел на нее внимательно и увидел…да, это была она. Девушка его мечты, снившаяся ему каждую ночь. Он тысячи раз предствалял их встречу, но он и подумать не мог, что они встретятся ТАК!
Он опустил дрожащую руку с пистолетом и внимательно посмотрел на нее.
Это была стройная девушка лет пятнадцати со светлыми длинными и кудрявыми волосами, слегка развивающимися на ветру и огромными бездонными глазами, в омут которых он мог бы нырнуть не медля.
Она тоже рассматривала его. Ей уже не было страшно, и она, наконец, отважилась вымолвить:
-Привет.
Он был поражен. Он хотел взять ее на руки, поцеловать и больше никуда не отпускать. Но…что-то его останавливало. Он видел, что девушка замерзла, она была в коротенькой тонкой футболке и в трусиках. Через тонкую ткань просвечивала упругая грудь.
Он все же решился и подошел к ней. Он думал, что она бросится бежать или позовет на помощь, но она стояла и смотрела на него. Он подхватил ее на руки и поцеловал. Она не отстранилась, а, напротив, жадно впилась в его губы. Его руки скользили по ее хрупкой фигуре, он сбросил куртку. Ее ручки с длинными чуткими пальцами гладили его спину. Он хотел исследовать каждую клеточку ее красивого тела. Она не только позволяла ему это делать, но и с удовольствием отвечала. Его настойчивая рука дотронулась до ее груди. Он ласкал ее грудь одной рукой, а другой поддерживал ее.
Она освободилась и повела его к кровати. Безумное желание овладело ею. Она положила одну его руку себе на бедро, другую-на грудь, краснея от собственной смелости. Он ласкал ее нежно и настойчиво, она извивалась, как змея под его руками. Она сняла с него свитер, фитболку, от брюк он освободился сам. Она быстренько выскользнула из футболки и на миг пристыдилась. Но потом, почувствовав его поцелую на груди, на шее, по всему телу, вновь раскрепостилась. Они оставляли пылающие огненные следы. Он спускался все ниже и ниже. Его язык рисовал замысловатые узоры на ее животе. Потом ниже…нет!…да…Она позволит ему все! Она хочет ЭТОГО, боясь себе признаться в этом.
ЕЕ руки скользили по его ногам и наткнулись на что-то твердое и горячее, живой клубок чувств, увеличивающийся в ее руках.
Она выразительно посмотрела на него. Он все понял правильно. Она закрыла глаза, с головой окунаясь в нахлынувшие чувства.
Она почувствовала, что он в ней! Ей было больно, по ее щекам катились слезы. Но это были сладкая боль и слезы счастья. Она закричала, она почувствовала себя летящей птицей…
И тут…из коридора послышался топот, в комнате зажегся свет. Ее родители сонно смотрели на обнаженную дочь, лежавшую в постели с каким-то парнем. Они подумали, что он насилует их единственную кровиночку. Ее отец поднял с пола ЕГО пистолет и выстрелил. Больше она ничего не помнила. Она не хотела жить, она просила, умоляла убить и ее, но ОНИ ее не послушали.

С тех пор прошел ровно год. Ей шестнадцать лет, она год лежала в психиатрической клинике, этот год был адом. Но вот она, наконец, вдыхает свежий морозный воздух, вспоминает черты его лица и смотрит в небо.
Зачем ей жить, когда его больше нет? Зачем? Она подняла с земли изящную маленькую сумочку и достала из нее нож. Она не боялась смерти, она помахала рукой снегу, дубу, птицам и…и ее жизнь оборвалась. Но только на этом свете. Теперь она будет счастлива…Где-то там, далеко, где живым никогда не побывать. Они будут любить друг друга бесконечно…ведь у них для этого целая вечность...