Он возвращался домой. Сквозь зимне-весеннюю изморось, сквозь пасмурность дня. Такой погоды не бывало в этом городе, и словно все это было придумано специально для него, для его плачущей души.
Поганое, предательское чувство собственной никчемности, как крыса, возилось где-то внутри. Прошел уже месяц, как его окунули в реальность. Он чувствовал, как трещит по швам его Я, его самолюбие. Он чувствовал себя втоптанным в грязь.
Тогда все прошло очень по-доброму, даже по-домашнему. Приехала она и передала решение. И он до сих пор помнил ее сочувственный взгляд. Взгляд, от которого было еще тяжелее.
Он просто оказался никому не нужен. Первый месяц он еще на что-то надеялся, ждал, что вот сейчас на него посыпятся предложения от продюсеров, телевидения, слава, узнавание на улицах. Да, его и теперь узнавали, но очень редко. Это было больно, это было страшно. Он сжал зубы, чтобы не заплакать от обиды.
Подъезд дома, дверь, вот он и дома. Квартира показалась холодной и чужой. Дневной свет из комнаты освещал часть коридора. Он посмотрел в зеркало. Даже страдание не избавило его лицо от налета самодовольства, а глаза были пусты. В глазах не было ничего. И он возненавидел эти полуприкрытые глаза, возненавидел их пустоту. Он возненавидел себя такого.
Испытывая почти физическую тошноту от самого себя, он с ужасом подумал, что если действительно просто никчемен!? Он ничего не стоит? Полный ноль? Боль от подобных мыслей погнала его на балкон, перилла преградили путь и, зарыдав, он перегнулся вниз. Решение было простым. Исполнить задуманное было трудно.
Спустившись вниз, на пол, он поднял лицо к небу и ощутил холодные капли моросящего дождя на щеках. А потом уткнулся лицом в колени, уже почти ничего не чувствуя.
- Эй, парень! Не думал, что ты такой дурак! – голос звучал откуда-то сверху, потом глухой удар.
Он поднял голову, как раз, чтобы увидеть, как с верхнего балкона спускается незнакомый человек. Секунды и он уже стоял перед ним.
- Почему дурак? – он был в замешательстве.
Присаживаясь сбоку, балконный гость ответил.
- Только дурак собирается покончить с тем, что можно изменить. Так вот ты и есть дурак.
Его глаза широко распахнулись, слезы уже высохли. Теперь он удивленно смотрел на незнакомца, нереально синие глаза которого с темным ободком вокруг радужки, наблюдали строго, но в тоже время ласково и немного насмешливо. Он даже забыл о себе, потому что еще никогда не видел столько гармонии и красоты сразу. Красоты странной, не бросающейся в глаза, которая может возникнуть только при таком сочетании черт и никак иначе. Тот улыбнулся, одним уголком рта, так, что получилась загадочная древняя улыбка, а шрам над губой слева стал заметнее. Шрам был тонкий, аккуратный, пересекая губу, он тянулся к скуле, где один под другим располагалось еще два шрама.
Но на удивление все это не портило незнакомца. Его лицо дышало таким покоем и светом, что невольно замирало сердце. Он ощутил этот свет физически.
- Все можно изменить, - продолжил гость. – И все дОлжно изменить, - синий взгляд стал жестким. – Выбирай. Это зависит от тебя.
- Я ноль. Я никчемен.
- Сейчас да, - гость усмехнулся. – Но и никчемный дурак может раскрыть свой дар и сделать мир лучше. Твой путь был не верен, ты потерял самое главное. Начни все сначала. Ведь у тебя все есть для этого. Стоит только хорошенько порыться вот здесь, - незнакомец положил руку ему на грудь в районе сердца.
Когда-то остановившееся и застывшее сердце ёкнуло, подпрыгнуло к горлу, вернулось на место и забилось с новой силой. Чувство было странно знакомым. Особенно ощущение солнечного света в груди, вечного, неизбывного. Словно он вернулся в далекое детство, когда было получено нечто, о чем он совсем забыл.
- Прощай, - гость поднялся, встал на перила, собираясь подтянуться на верхний балкон, его последний взгляд был печальным, сочувствующим. – Не для себя – для других….
Дождь кончился, ветер пробежал по балкону, запутался в волосах, того, кто остался сидеть. Он почувствовал хрупкий росток надежды в сердце, а мир вокруг был прекрасен, как в детстве. Он смотрел на мир широко распахнутыми глазами ребенка, точно родился заново. И он ощутил ту пропасть, что теперь лежала между ним прежним и нынешним. И жгучий стыд хлестал по обнаженной душе. И он дал себе слово, что никогда не будет прежним, потому что изменение произошло.
/2006/
