«Питер Гиллем шел по коридору департамента, цвет его галстука божественно гармонировал с цветом глаз и невозмутимым выражением лица».
Фильм «Шпион, выйди вон» (2011 год), имеющий под собой солидную литературную основу, на первый взгляд стал сочинением на тему «что, если бы Джеймс Бонд был конторским служащим». А на второй, более пристальный взгляд, оказался более правдивой историей о буднях спецслужб, где нет места эмоциям, личным привязанностям и только чуть-чуть остается места дружбе.
О сюжете ничего говорить не буду, кому интересно посмотрит сам. Немного есть «развесистой клюквы» о Советском Союзе (куда же без стереотипов, да и по времени это 70-ые годы), немного обрывочности сюжета. Фильм вышел странный, но и странно затягивающий. Поговори лучше об актерской игре.
Серия о Бонде приучила нас к безудержному экшену, постоянной смене красок и декораций, в которые включены знойные или не очень красотки. В случае со «Шпионом...» перед нами нетипичный фильм о спецслужбах. Ни тебе активных действий, ни декораций радующих красками, а женщин и того меньше (при этом половину из них в ходе фильма убивают). Это очень мужской мир, где почти все решается в кабинетах или на конспиративных квартирах, интерьер которых так же стерт, как и лондонская погода. Фильм тягучий, медленный, очень диалоговый и по-скандинавски скупой на выражение чувств.
Казалось бы, что и как можно сыграть при таких условиях? Но профессионально подобранный актерский состав это не остановило. Гарри Олдман (великолепные диалоги), Колин Фёрт, Том Харди, Марк Стронг – вне всякого сомнения, мастера высокого уровня. А Бенедикт Камбербэтч, ради которого, собственно, я и решила посмотреть фильм, еще раз смог доказать, что является артистом с большой буквы и внес новые краски в палитру своих образов в кино.
Бывают актеры одной роли, которые после яркого выхода в той или иной работе, вновь повторяют самих себя, но уже менее успешно. Камбербэтчу же удается удивлять каждый раз зрителя. Невольно возникает мысль: «Это что? Тот самый, который…?! Да не может быть!».
В этот раз Бенедикт был невероятно скуп на эмоции, выражаемые публично - каменное лицо сотрудника спецслужб, полная сосредоточенность и собранность, осторожность пластики (человек, идущий по краю пропасти). И одновременно, безграничная щедрость глаз. О, в этом фильме глаза Камбербэтча были невероятно красноречивы, как и интонации голоса, что уже не является новостью для тех, кто следит за творчеством артиста. К тому же играл он героя несколько старше себя по возрасту.
И Олдману и Камбербэтчу (для себя именно эти двое были мне интересны), да и другим актерам, удалось ярко показать одиночество человека в данных условиях (впрочем, и в любых других, но здесь особенно). В таких условиях нельзя распускаться, просто нельзя чувствовать ничего, что может помешать работе, нельзя иметь привязанности. На кону стоит собственная жизнь и жизнь близких людей. Только один раз Питер Гиллем (герой Камбербэтча) позволил себе слабость – сцена вышла настолько интимной, глубоко личной, что испытываешь неудобство случайного прохожего, наблюдая за ней. Маленькая человеческая трагедия, проигранная за одну минуту экранного времени. От момента, когда Питер входит в дом и до страдальчески искаженного лица проходит совсем мало времени. Трагедия личности сконцентрирована в этих минутах, она уже есть в позе артиста, когда он только появляется в доме, и она же почти разламывает лицо Камбербэтча страшной болезненной маской горя.
Все остальное время Питер Гиллем практически непроницаем и натянут как струна. Невероятно напряженный момент прохода по коридору, когда Гиллема вызывают на разговор. Кажется, еще немного и от Камбербэтча полетят искры или полопаются стекла в здании, а сам он так и останется крепким стальным стержнем. В процессе самого разговора было интересно следить за изменениями в лице актера, вновь эти красноречивые глаза и даже натяжение кожи, как будто меняется от микродвижений души.
Интересны с точки зрения раскрытия характера и актерской игры сцены в диалоге с Олдманом (например, разговор во время курения) – они очень мало говорят сами о себе, но много понимаешь на интуитивном уровне. И такая короткая, но запоминающаяся сцена с проверкой передатчика, когда Питер читает стихотворение, в его голосе сконцентрирована сталь и напряжение момента. Ну и напоследок, финальная улыбка Камбербэтча, когда Олдман входит в департамент совсем в другом статусе. Они даже не здороваются, проходя мимо в обычном темпе, короткий контакт глаз и Питер Гиллем уходит с довольным, почти счастливым лицом.
