2.

С неба шёл снег, мокрый и липкий, и очень, очень мягкий. А ты шла домой. С работы.

Мысли твои как всегда вертелись и слишком быстро. Твоя слабость состояла в том, что ты не умела верить в собственные доводы, в собственные трезвые мысли, в то, в чём хотела себя убедить. Порой даже убеждала - но срывалась, рано или поздно, срывалась и сново понимала - я в большой и грязной луже. Опять. И название той луже - собственная дурость. Ну кто. кто тебе сказал в детстве глупость, что человек должен жить сердцем? Вот, пожалуйста... ты живёшь сердцем.  И теперь твоё разум неспособен ничего с этим сделать. Способен только осмыслить и принять то, чт ты чувствуешь. Какая досада - ты невластна даже над собственной жизнью! Ты научилась к своим годам всего нескольким вещам -

любить,

отдавать,

отпускать.

Раз, два, три...

В жизни своей у тебя есть проходящие и задерживающиеся люди. Как бы ты хотела чтобы задержались навсегда - ну хоть кто-нибудь. Нет... всё приходит и уходит. Как твои эти мысли. Утомительные и наверное никому не интересные.

Так вот, люди в жизни. Пожалуй, стоит о них рассказать. В сотый раз самой себе рассказать о тех, кто есть и кого нет.

Мадам Рабле - твоя соседка, у который ты иногда пьёшь чай и слушаешь её рассказы о жизни. Она живёт, как и ты, одна. Смотрит телефизор по вечерам, ходит в парикмахерскую, красит ногти... Бывшая пианистка. Что же ещё ты можешь сказать?.. Ах, и ещё ты очень редко, когда та выходит на улицу, проважаешь её до метро или до парикмахерской. Пожалуй, это твой самый близкий знакомый.

Жан-Поль... он хороший. Он наверное друг. Поэт... Он переехал из России. Пишет стихи, красивые, настоящие. Он не понимает тебя, но не понимает и всех остальных. И сам он не может быть понят до конца. В этом вы возможно схожи. У него есть милейшая жена, Жюли, и сын, Антуан. Говорят, его назвали в честь русского писателя двадцатого века. У них хорошая семья, и ты, когда тебя приглашают, заходишь к ним.

Твои родители - отца ты так и не узнала, а мать осталась со своим сыном, твоим братом. Самый родные тебе люди - поэтому говорить о них не стоит.

А так... существуют ещё начальник, секретарша, пара коллег... Но что толку говорить о них. тебе также почти безразлична их судьба, как и им твоя.

 

***

День за днём шёл дождь. В стёкла стучались капли.

Ей было очень хорошо. Иногда. Иногда даже в дождь.

И уже не ждёт какого-то чуда - прошли первые два года когда была надежда. За ними ещё один, а за ним ещё два месяца и двадцать четыре дня...

 - Боже, до сих пор считаешь. Пора прекращать.

Её исхудавшие пальцы больше не пишут стихов, которые так не нравились. Взяла бумагу, подожгла и смотрела, как она горит. Выбросила за окно, в дождь. В лужи своей дурости. Взяла её один - подожгла. Выбросила, когда почти догорел. И ещё один... А наутро не было даже пепла.

Но, в самом деле - всё ещё хорошо. Мама иногда звонит, мадам Рабле иногда приглашает на чай, а Кармель иногда трёться о ноги. И где-то тут она должна найти своё счастье. В этих тонких пальцах, которые больше не пишут. В этих сгоревших листах. Где-то тут. Почему? потому что она запретила себе искать там, где оно точно есть. Потому что там оно ждёт вряд ли её. Потому что ...

Потому что в плеере снова села батарейка, а в коробке не осталось спичек.

***

Ей было 31. Она была одинока. Предпочитала сигареты с ментолом. Она окончательно казалось потеряла веру во что бы то ни было хорошее.  Она занималась плаванием. Она любила танцевать. Она была влюблена в жизнь, но, казалось, это была невзаимная любовь. Она слушала радио со спокойной музыкой, носила оранжевую юбку и любила ветер - он дарил ей свободу. Хотя, кажется, этой свободы было у неё хоть отбавляй...

Чёрный чай с бергамотом и апельсиновые корки на Новый Год и Рождество. Иногда к ней в эти праздники заглядывали родственники, но обычно она встречала их в компании тёплого пледа, президента по телевизору, одной свечки, бокала с крепким красным вином и мыслью что всё не так и плохо.

У неё была кошка, хотя она всегда мечтала о большой и пушистой собаке - такой, которая должна была появится у них когда они переедут в эту квартиру. Но появилась Кармель - милая рыжая кошка, которая тёрлась этим вечером о её ноги, пока её пальцы нервно бегали по клавиатуре в поиске подходящих букв. В колонках играла песня и почему-то опять про любовь.

Ей катастрофически невезло. Она постоянно натыкалась на следы своей памяти - его фамилия в первой попавшейся книге которую она сначала было решила купить, его имя в случайно найденном дневнике в интернете, привет от его родителей на Новый Год (как мило, они ещё помнят тебя - а может это всего напоминание в органайзере), гитара, которую он оставил у тебя, ножи, которыми ты теперь режешь карбонад, кажется тоже его... Нет-нет-нет, забыть и оставить в прошлом.

Всё правда было не так уж и плохо. Она жила во Франции, о чём всегда мечтала - это раз. У неё была Кармель - это два. И, в конце концов, ей все, кому не лень, повторяли, хоть это и не было правдой, что жизнь её только начинается - это три. Да и сама Матильда была готова в это поверить - особенно в солнечные дни, когда это было так легко сделать.

Решительно ничего нового.

Не так уж и плохо, в самом деле.

***

Почему-то никто никогда не разделял её страсти смотреть на небо - непонятно почему. Оно же такое красивое по вечерам - иногда у него настроение такое, что тебе хочется улыбнуться, оттого, как же оно сегодня прекрасно, иногда - хочется заплакать, а иногда просто смотреть не отрываясь. И все эти краски, и все эти переливы, и облака, рисующие на небе как на полотне... И дома, которые ломали линию горизонта. И вон там - твой дом, который тоже ломал эту линию и ждал тебя. Пустовал. Пока ты смотришь на небо, стоя, как дура, посреди тортуара на улочке Виктора Гюго.

Новый день не приносит решительно ничего нового. Исключения составляют лишь дни, в которые она получает: новые деньги/новые задания по работе/новые счета за телефон и жилплощадь. Иногда приходят и новые мысли, но, к сожалению, они надолго не задерживаются.

Казалось бы, и кто в этом мире не знает, что Франция - страна любви, а Париж - рай для влюбленных? Извечные стереотипы.

Итак, кажется, мы остановились на новом дне. Обычно, Матильда начинает его с того, что открывает глаза. Потом встаёт с кровати. Заваривает кофе, одевается, наводя красоту - непонимая зачем, - запихивает в сумку ненужные вещи, помаду, которой не пользуется, и убегает на работу, не успев даже притронуться к заваренному кофе, оставив тот остывать на столе. Обычно в метро посидеть не удаётся, и она ругает себя за то, что не вышла сегодня пораньше, хотя планировала, и поэтому ей как всегда придётся стоять.

Решительно ничего нового. Утомляющая работа, мысли и воспоминания. Решительно ничего нового.

 

Детей нет. Курю. В разводе.

Что за жизнь?

Какая есть...

 

Иногда внутренние диалоги были более позитивны - преимущественно в солнечные дни или когда небо засталяло её улыбаться.

Она любила запах персиков и почти никогда не носила брюки. А ещё она ничем не отличалась от Вас.

1.

С неба шёл серый, промозглый дождь. Было прохладно, потому что случайно одела уже дырявые носки - и теперь большие пальцы на ногах совсем замёрзли. Новые сапоги давили куда только можно, Тушь потекла от дождя, и вся красота, которую наводила с утра, непонятно зачем, куда-то убежала. Мобильный сломался, свечи кончились, рутины поприбавилось. Мысли сменяли одна другую, не успев оформиться до окончательного завершения. Играла какая-то музыка, которую слышала уже далеко не в первый раз, и было противно осозновать своё ничтожество. А потом приходить к выводу о том что всё совсем не плохо, даже хорошо... может быть, если присмотреться.

Шёл дождь, но почему-то было красиво. Переживания, эгоистичные переживания были на пике своего развити. СТало так жалко себя, так жалко... а потом стало противно от самой себя. А потом гордо за себя... а потом никак. Потому что в плеере села батарейка и шум дождя вдруг спугнул мылси и звенящей тишиной ворвался через барабанные перепонки прямо в голову.

И действительно, зачем он мне? сама отлично справляюсь. Появилось время на то чтобы покрасить ногти.

Бред. Кого я обманываю?..

Да ладно, вовсе это и не обман. Если слабо вериться - ещё не значит что это вовсе неправда.

Совершеннейший хаос происходил в голове. Именно этим она развлекалась когда шла от дома до метро и от метро до дома. Хаосом в своей голове. Временами даже нравилось это занятие. В нём она чувствовала себя самой собой. Училась быть откровенной - прежде всего перед собой. Она дошла до дома, открыла вишнёвую дверь, пнув пару раз потому что иначе ключь не поворачивался, открыла вторую дверь, пихнув при повороте рукчи её плечом, вошла, сбросила сумки, закрыла двери и разулась. Позвонила по заученному номеру, сказала непонятные слова и сняла с охраны квартиру. Она повесила пальто, помыла руки в ванной, сняла порвавшиеся носки, забросила сумку к себе в комнату, переоделась в смешную пижаму и села на диван. Она заплакала. Потом перестала. Совсем одна - подумалось ей. Ну и хорошо - в ту же секунду убедила себя в этом.

Её звали Матильда.

Она жила в пригороде Парижа. В квартире, предназначение которой было совершенно иным, нежели оказалось сейчас. Она была задумана как квартира для них. Как квартира для двоих - чтобы стены эти слышали по утрам запах свежесваренного и разлитого на две чашечки черного кофе, чтобы соседи жаловались на слишком громкие и непристойные звуки по ночам, чтобы окна выходили на восток и эти двое встречали рассвет ворчаньем из своей постели. Но никак не для слёз на диване.

Она согрела сваренные вчера макароны, она села за стол. Она поужинала. Поработала. И легла спать.

Так много всего намешано внутри, что кажется сложно разобраться. Не хочу себя обманывать. Пора уже в конце концов научиться быть самой собой! Я стала такой раздрожительной... или мне опять кажется? Ничего уже не знаю. Нужно просто пустить на самотёк - пусть будет как будет. Хватит с меня.

Главное - научиться ценить то, что есть, и не бояться желать того, чего нет, и, может быть, никогда и не будет. По-моему так.

Я так много хочу тебе сказать. Так много.
Но молчу.
Потому что... потому что всё равно эти слова не сыграют роли.
А так много чего хочется сказать.
Так хочется.

Господи.
Какой сегодня рассвет...
Тут даже мой больной мозг не может подобрать нужных слов.
А глаза не перестают восхищатся красками.
Чистое, чистое небо, такое холодное, насыщенное, просветлевшее к утру, как будто на него недавно выпала утренняя роса. И первые, робкие лучи солнца, коснувшиеся стен домов, которые я вижу из окон, окрасили эти стены в такие краски, пастельно-грязно-розовый, переходящий в лиловый. а из него в чуть-поблескивающий оранжево-бледно-розовый. Нет, это невозможно передать.
Я счастлива встречать ЭТОТ рассвет.
Я хочу быть похожим на него.

Я хочу справлять блинчики по каналу Сен-Мартену.

Хочу танцевать под дождём босиком.

Хочу видеть людей счастливыми.

- Бегу в след. пятницу кросс какой-то за университет.
- Beirut.
- Круто - купила сама себе мандарины и сижу их ем.
- Занимаюсь плаванием 2 раза в неделю.
- А сейчас я пахну хлоркой..)
- Мне начало нравится заниматься спортом.
- Хочу записаться в худ. гимнастику. (секция вместо физры)
- Да, и я всё равно в феврале попробую пройти в Мост.

Это как бег - здесь важно не останавливаться, важно найти в себе силы не перейти на шаг, не сдуться, не сдохнуть. Сказать - главное не останавливайся. И только тогда откроется второе дыхание.

Но Боже мой, какое это неповторимое ощущение!
Второе дыхание.
Странно - я думала во мне нет никаких сил.
Оказалось я себя недооценивала.
Я влюбилась в эту жизнь.
Я полюбила осень. Нет...
Я О-БО-ЖАЮ осень!

Главное не сотановится, главное бежать дальше, главное не сбить дыхание - и тогда всё будет хорошо, и ты будешь первым. Потому что выдержал.

В колонках играет - Slow Train Soul - Twisted

"Многие люди после разрыва ощущают не только горечь - они становятся спокойнее, по-новому понимают себя... Вернитесь к своим настоящим чувствам, и вы увидите: расставание - это не потеря, а встреча с самим собой."
Глеб Лозинский.

Слишком много мыслей и хочется творить.
Да, я одна.
Первая мысль: всё хорошо.
Позже: да пошёл бы этот свет лесом. Если меня сейчас собьёт машина, если я упаду в реку - не стану выплывать и не стану жалеть. Всё очень очень плохо.
Через минуты три: Нет. Ты что, рехнулась? Тебе дан этот рассвет, тебе дан этот закат. Ты должна быть счастлива потому что можешь их видеть, ты должна быть счастлива, потому что у тебя могут быть дети - и они обязательно будут, и ты будешь их любить, ради них жить... вот он, твой смысл - дети. Ты должна быть счастлива потому что поступила в универ, потому что есть люди которым ты там интересна, ты должня быть счастива... Так почему ты не счастлива?
Через пару минут: Да и подумай... дети будут, да. Но разве ты способна жить в ожидании будущего, не ради момента настоящего? Да ты же рехнёшься! Будущее, будущее... Да может завтра оно уже и всё - оно уже и оборвётся, это твоё будущее. Надо жить настоящим.
И вот ты идёшь по этому мосту который построили над будущей станцией метро, ты идёшь и тебе в лицо светят лучи солнца, ты идёшь, а в голове столько мыслей, столько - плакать хочется. А потом улыбаться. Улыбаться и плакать - и ни в коем случае одновременно. И ты идёшь и понимаешь что у тебя есть мать - которой ты нужна, а больше то, собственно, и никого. И ты понимаешь что ты тоже будешь той, которым будут нужны её дети - к которой они всегда смогут вернутся. И думаешь - только бы их хорошо воспитать.

Да, я одна.
Да, слишком много мыслей.
Да, я так не хочу.
Хочу по-другому.
Но...
Дети голодной Африки тоже хотят есть. Хотят.
Сироты тоже хотят чтобы у них были родители. Хотят.
Слепые тоже хотят научится видеть. Хотят.
Немые тоже хотят петь. Хотят.
Так что ты, та, у которой пока что всё неплохо со внешностью, та, что пока учится в лучшем вузе страны, та, что пока может пить кофе по утрам и мечтать о несбыточном, та, которая будет любить своих детей больше своей жизни... лучше не жалуйся.

Обожаю длинные рельефные юбки и когда от меня пахнет персиками.
Я в сотый раз опять начну сначала, пока не меркнет свет, пока горит свеча.

Мне нравится идти по почти пустому переходу с библиотеки на александровский, слушая Gabin и изредка слыша как стучат мои каблуки. Я рада тому, что небо сегодня такого молочно-синего цвета, что на мосту в стекле напротив отражаются фонари. Москва - ночная королева. тёплые ночи под конец сентября - что может быть уютнее, свежее, желаннее? Когда можно снять куртку, засунуть плеер в корман юбки и смотреть как деревья качаются в такт мелодии, в такт жизни, и думать. Люди могут всё. Стоп - я не верю во всесильность людей - это некрасиво, неправильно в это верить. Над нами есть небо - дом для Бога. Но... нет ничего невозможного. Но ведь человек должен быть неспособным противостоять чему-то? да. Неспособен противостоять всего двум вещам - времени и смерти. Может быть подумав я найду что-то третье или четвёртое... Красивый вечер. Стук каблуков. Мне нравится моя юбка и дурацкие духи в розовом флаконе подаренные моей маме её начальником. Мне нравится быть той, какая есть. Кто я? Всё вместе. Всё, всё, всё - улыбки смех руки обломанные ногти очки лизны фиолетовая кофта волнение внутри спокойтсвие размеренность импульсивность запах зубной пасты и кофе сутра... Бред.

Случайно.

Листья, осень, две тропинки
До метро. Внутрь. Аскорбинка,
Томик Маркеса в дорогу.
На мобильный взглянешь... Чёрт.
И опять, читать, по кругу.

И опять дорога - люди,
Ходят, "здрасьте". Листья крутит.
Ветер в морду, слёзы - грустно,
Шаг за шагом - хорошо...
Хорошо, но как-то пусто.

Осень. Листья.
Люди. "Здрасьте".
И Мобильный.
Чёрт. Проклятье.

Шелест, гам и сигарета -
Милые друзья до лета.
Половинчатость и скука.
А ведь рядом вы, так близко...
О, Боже мой, какая мука!

В степь, подальше, навсегда!
Чтобы листья, ветер, гам,
Чтобы ты и он - свобода!
Чтобы плед, и бред, любовь...
Слёзы, ветер. Осень года.

Много... Господи, как много всех!
Говоря каждому как я рада его видеть и вызывая улыбку на чужом лицЕ, пускай даже незнакомом мне до сих пор, я становлюсь чуточку счастливее. Я люблю дарить себя людям - мне нравится видеть, как кто-то почувствовал - "я не один". Как кто-то улыбнулся.
Много, очень много людей. Родных и не очень, таких любимых и чуть знакомых. Тех, кому я нужна, и тех, кому безразлична. Только вот грань между этим слишком стёрлась - и я уже едва могу всё это различить.
Миша, Лейла, Санька, Олечка, Шураша, Мизулин - такие родные.
Хм... Забавно было видеть вас такими взрослыми, Чижик и Димка. Вы так стремитесь стать взрослее - вот, смотрите, я инструктор, смотрите, я уже ближе ко взрослым... Смешно. Зачем? Люди веками пытаются придумать, как задержать детство - а вы от него уходите. Или это просто игра? не знаю... было очень прикольно вас видеть другими. А ещё как вы ходите в обнимку...
Лейт... Любимая моя женщина, которую я всегда так рада видеть.
Галка - просто прррелесть)
да все, все, все...
Много радости.
И слишком много слёз.
Слишком холодная ночь.
Слишком хрупкая надежда.
Я люблю солнечный вечер и пасмурное холодное утро. А ещё мне начала нравится осень в сентябре.
Я была рада быть там. На фестивале. Мне было всё равно, что я была нужна всего паре человек там. Я подарила себя настолько, насколько смогла. Я не оцениваю людей - я их принимаю.
Ведь существует только два пути развития отношений "ты + человек"
- ты принимаешь его
- ты используешь его, пытаешься изменить, не принимая таким, какой он есть.
Мне больше по душе первый путь. Я уже сломала однажды сво счастье стоя на втором пути.
Мне нравится, когда я вхожу в аудиторию сутра слышать "оой, Мааашка, привет, солнышко!". Мне нравится смотреть на новых людей и понимать, что на меня они тоже смотрят. Мне нравится жить самой по себе. ...
У меня только плохо получается обманывать себя. Ничего, научусь))
Мне плохо без тебя. Да только что с того?
Фестиваль - хорошее место+время+люди. Шея только болит после этой недолгой ночи с пяти утра до девяти утра. Да и ещё этот конъюктивит... лечу уже третий раз за последний месяц. Намучалась я с глазками.
Отпуская тёплое лето в осень, я отпускаю прошлое...
Вот только не хочу терять будущее.
И пусть мне скажут "его невозможно потерять - оно и так и так будет" - пусть. Я про другое будущее. Про то, в котором я буду...
А, хотя ладно.
Слишком много всего здесь уже написано.

Раздарил всем по сердцу, а себе ничего не оставил.
Что же вьюга, наливай. Выпьем время натощак.
Жизнь по горло занесло.
Давай спасём хоть одну любовь. Ты научишь меня танцевать полонез.
В моей душе осадок зла и счастья старого зала, и прежних радостей печаль, лишь разум мой способен вдаль до горизонта протянуть надежды рвущуюся нить и попытаться изменить хоть что-нибудь.
И облегченье лишь в одном - стоять до смерти на своём.
И в узелок опять свезать надежды порванную нить, и в сотый раз себе сказать что что-то можно изменить, и хоть не стоит свеч игра - поверь опять что победишь.
И хочется голос подальше послать, который устал, повторяя слова... "пожалуйста не сгорай, ведь кто-то же должен гореть, за углом начинается рай, нужно только чуть-чуть потерпеть, спаси всё что можно спасти, прости всё что можно простить, иди пока можешь идти, шагни обратно за край - за углом начинается рай".
Просто давай дружить, в губы давай дружить, я буду твоим НЛО.
Без тебя бессмыслен и весь мой труд, музыка и стихи, шум дождя и пение птиц.
И я хотел идти куда попало, закрыть свой дом и не найти ключа.
Я же своей рукою сердце твоё прикрою, можешь лететь и не бояться больше ничего. Сердце твоё двулико - сверху оно набито мягкой травой, а снизу каменное-каменное дно.
Где ты когда никак не согреться в холодной постели с чёрно-белыми снами, где ты, когда я хожу я один по многолюдным квартирам проходными дворами, где ты, когда встречаются люди с пустыми глазами и фальшивой улыбкой, где хочется в небо, серебряной птицей, но всё так же ползёшь по дороге улиткой... г д е т ы ?
Всё, что хочешь во мне ты возьми, если сможешь, но в моей груди нет даже места для сердца, ты возьми его в руку и попробуй согреться.
Мне нужно войти в эту стену закрытых дверей, но пальцы разбиты и нет даже вмятинки в ней, и вдруг я в обломках стою, побелела как мел. Я правильно сделала, дух, это так ты хотел?

Спаси всё что можно спасти, прости всё что можно простить, иди пока можешь идти.

"Я её любил
Я его любила"


"Какие же все мы дураки! Надо же быть столь наивными, тчобы хоть на секунду поверить, будто мы держим под контролем свою жизнь" - (с)