Все-таки не зря, не зря я завела этот дневник. Одолела пятничная тяга в пампасы, пожаловалась в атмосферу, и пожалуйста тебе: и полночные Патриаршие, и разговоры о духе и материи, мокрый асфальт, синие и оранжевые фонари.
Спасибо, Бахус, Булочка и Банев, а также отдельная благодарнсоть Кириллу и Мефодию за любезно предоставленную букву "Б".
А я тут сделала наблюдение. Весной сырые дворы, задворки и переулки с их балкончками с желтой рифленой пластамассой, с детскими санками, кусками картона в форточках, ржавыми черными трубами практически неотличимы от парижских бульваров.
Тот же мягкий, опалово-молочный бирюзовый воздух, те же пастельные переходы цветов: от розоватой штукатурки стены к мокрому приглушенно-желтому картону, к зеленоватой плесени и густо-шоколадным ржавым прутьям пожарной лестницы. И наплевать, что грязно, и лужи, и скомканные и раскисшие бумажки и обертки, стакнчик "Макдоналдс" с окурками. Не смотреть.
Надо просто забыть о ценниках и ценностях, горестях и смыслах, богатстве и бедности. Весна, стена, впечатление.
И этот отказ о себя, от участия в аукционах и аукциончиках так успокоителен. А ничего не надо. Не надо нравиться, не нравиться, быть готовым, неразделенно страдать, ревновать, пытаться, надеяться, с горечью осознавать, соревноваться, победить...
А вот не надо этого. Хорошо итак. Пусто, спокойно, смиренно. А внутри только эта бирюза, опал и влажная чернота асфальта.