Привет, Танюша! Привет Лирика_2012!

помнишь, ты просила написать, что-то лирическое, что-то про любовь.
А я все не писал и не писал, только читал твои замечательные сказки и жил в них,
жил по своему, переживал, любил, страдал…
И вот они, твои сказки,
пережитые мной.
Любое хорошее произведение живет своей жизнью,
Может быть не такой, какой задумывал автор.
Я очень надеюсь, что ты меня простишь,
за это… вмешательство.
Но, это есть, и я хотел рассказать тебе об этом,
как жил в твоих сказках.
Конечно, есть разница в чувствах мужчины и женщины.
Спроси, расскажут, каждый свое.
Это мой рассказ, о моей жизни в твоем дневнике, твоих сказках
так сказать мужская точка зрения.
И, что бы ты не сказала,
теперь это наш совместный рассказ.

***

«Цветок, пробившийся сквозь асфальт»

***

Цветок, пробился сквозь асфальт.
Его пытаются укатать, порой топчут, а он назло всем невзгодам каждый год пробивается и расцветает и когда случайный прохожий ему радуется, он счастлив.
- Вот парень с девушкой. Влюбленные. Она уж точно. Он куда-то уезжает. И мысли его там, далеко. Они радуются цветку, особенно девушка. Цветок счастлив.
- Проходит год. Та же девушка. Почему то одна, уставшая и заплаканная. Она узнала цветок и присела рядом, плачет. Цветок не спрашивает ее почему, цветок не может говорить, но он переживает вместе с ней. Цветок плачет.
- Каждый год весной девушка приходит к цветку. Радуется ему или грустит. Цветок радуется и грустит вместе с ней.
- А вот, она приходит не одна, с маленькой девочкой. Показывает цветок. Радуется. Девочка радуется потому, что мама радуется. Цветок счастлив.
- Но, вот однажды, много лет прошло, приходит мужчина. Он склоняется, рассматривает цветок с интересом, как бы изучая его. Мужчина кого-то напоминает цветку. Они узнают друг друга.
Цветок узнает в мужчине того парня, что много лет назад приходил с той девушкой, которая... Мужчина плачет украдкой, чтобы никто не увидел, капли слез орошают цветок. А он, цветок, почему то счастлив.

***

Мужчина за рулем, останавливается на светофоре, играет музыка, вон женщине с девочкой, что-то привлекает его внимание, он и сам не знает что. Светофор переключается, сзади раздаются нетерпеливые гудки, мужчина вынужден уехать.
На следующий день, он уже специально выискивает её взглядом, увидев, радуется как ребенок. Ему смешно от этой нелепицы, от этой детской игры, но ему приятно, и в душе разливается нежность.
Теперь проезжая он высматривает её. Она какая-то странная, что-то рассматривает на асфальте, будто ищет давнюю потерю.
В тот день он увидел ее с мужчиной. Непонятные чувства вскипают внутри.
Что это ревность, обида, разочарование, злость? Пожалуй, все, все вместе.
Наконец переключился светофор, он резко бросает машину вперед, разгоняется, музыку на полную громкость.
Не помогает. Что за чертовщина.
Приезжает домой. Внутри все кипит. Дома жена. Перебросился парой слов, спросил, где сын, хлопнул дверью, вышел.
Весна, погода чудо, а дышать нечем. Садиться в машину, на автомате заводит мотор, выжимает сцепление втыкает первую, и сразу по газам, с визгом и с дымом, вторую, третью … вперед по пустеющим улицам городка. Дорога сама приводит его на тот светофор. Останавливается. Выходит. Спроси зачем? Не знает.
Идет туда, где видел ее.
Наваждение, глупость, дурость, безумие. Ругает себя, ни чего не помогает.
Подходит, смотрит на асфальт, туда, где она что-то искала.
Цветок.
Цветок пробившийся сквозь асфальт.
Странно. Как он смог пробиться?
Какого черта он здесь растет?
Он наклоняется, смотрит на цветок. Что-то знакомое, до боли знакомое.
Он вспоминает.
Это же было… было … 7 лет назад. Точно он, тот же цветок.
Какая-то чушь. Какой тот же? Прошло 7 лет.
Семь лет. Такой же весенний вечер. Он уезжал, она его провожала. Она – девушка, влюбленная в него по уши. Даже странно, что так можно любить. Он вспомнил, что в глубине души даже посмеивался над ней. Но, было приятно. Девушка, он вспомнил ее, ее любовь, глаза, руки, походку, ее …
Будто что-то ударило изнутри. Это же она. Она. Та женщина, которую он увидел несколько дней назад.
Он сказал себе: - Не может быть. А душа, какого то хрена, возражала. Душа говорила:
- Она. Да, да, да, это Она.
Он вспомнил все. И вдруг. Вдруг он подумал о девочке. Боже мой, как девочка похожа на маму, его маму. Точная копия. Только совсем маленькая.
Он стал считать, сколько бы ей было ….
Не считалось, только плакалось.
Ему не хотелось плакать, мужчине плакать стыдно, но слезы предательски текли. Хорошо, что никого вокруг, только цветок.

***

Она не могла поверить, что его нет, что он не с ней, что он умер.
Иногда он приходил к ней и разговаривал.
И тогда она понимала, нет, он не умер, это она умерла.
Дочка знала, она уже не спрашивала, где папа. Папа умер. Уехал на войну, горел в танке, его вытащили обожжённым и еле живым, эвакуировали в спешке без документов, как был.
В госпитале он бредил, звал её маму по имени, звал, звал, звал.
Она услышала, договорилась с подругой, чтоб присмотрела за дочкой и прибежала на вокзал, требовала билета, билета, билета.
Её спрашивали: - Куда?
Она не могла ответить, только плакала, плакала и рвалась к нему. Она чувствовала его боль.
Несколько дней ушло на то, чтобы узнать часть, в которой он служил.
Ей не хотели говорить.
- Кто Вы ему? Никто.
Она кричала, что у него нет никого кроме неё.
Какой-то пожилой офицер, в званиях она не разбирается, наклонился к ней, обнял за плечи:
- Не плач дочка, я понимаю, я все сделаю.
Она приехала в часть, её направили в госпиталь.
Она сидела в коридоре, сказали, ждите. Ждала.
Вышел врач-хирург, уставший. Пригласил в кабинет, налил жутко крепкого чая, добавил коньяка себе и ей, вытащил какие-то печения.
- Как тебя зовут?
Она представилась. Вроде он тоже назвался, она не запомнила.
- Ты пей-давай, чай и печенье бери. Не ела поди несколько дней. Вон глаза как ввалились. Кто он тебе.
- Муж.
Документы спрашивать не стал, по-старомодному налил чай в блюдце, звучно отхлебнул:
- Дети есть? Ты пей, пей чай то.
- Да, есть, дочка. – она обожглась.
- Эх, кулема, - ласково выругался он, налил ей так же как себе в блюдце: - Пей так, так-то лучше.
Они пили ужасно крепкий чай, заедали каким-то печением. Молчали.
- Дочка это хорошо. Это очень хорошо. - наконец начал он, и отхлебнув: - Как зовут?
Она ответила.
- Дочка это хорошо, - сказал он задумчиво.
Они пили чай бесконечно, пили и пили, и этот чай то ли не кончался, то ли хирург подливал.
Наконец хирург, как то особенно устало, будто сквозь силу заговорил:
- Четыре операции, я сделал ему четыре операции, - он не смотрел ей в глаза, - я сделал все что мог. Не смог, слишком большое поражение …
Он, что-то еще говорил, какие-то медицинские термины…
- Где? – удивительно твердым голосом она прервала хирурга.
- По документам, родственников у него не было, здесь указано место, где его похоронили.

Она стояла у могилы, шел дождь, намокла, струйки стекали по лицу, по волосам, норовя забраться под одежду.
Она стояла, смотрела на свежий холмик, металлическую дощечку с его таким родным именем
… и не верила.
Нет, он не умер, это она умерла.
Иногда он приходил к ней и разговаривал.

***

Они горели. Горели заживо. Горел комбез, топливо, броня, горела и лопалась кожа, горело мясо. Жуткий запах. Но запах пришел потом, Тогда он не чувствовал ни чего, Он вытаскивал командира. Из последних сил. Еще, еще, еще чуть-чуть. Сейчас. Ну давай же.
Потом все погасло. Разом.
Когда очнулся, было темно и ужасно больно. Болело и жгло все, каждая клеточка, безумно, нестерпимо. Боль не давала дышать, мыслить, кричать. Он проваливался, приходил в себя, опять и опять.
Возникали какие-то картинки, то ли видения, то ли сны.
Что-то из той прошлой жизни,
вот только почему то он всегда тащил… тащил командира.
- Детство, деревня, бабушка, мама на столе молоко, хлеб, и он… тащит командира.
- Школа, звонок с урока, друг рванул в коридор: - Ай да, что покажу… он …тащит командира.
- Пруд, с разбега один за другим ныряют, вода обжигает прохладой … он … тащит командира.
- Весна, они идут вдвоем, он и она, она любит его. Странно, его кто-то любит. После того как остался один, мама так нелепо погибла, он пришел к выводу, что больше не может любить. Они идут, она такая смешная, наклонилась и восхищается цветком, пробившимся сквозь асфальт.
– Смотри,- сказала, - какая прелесть этот цветок.
Да, - подумал он, - прелесть. И почему-то бешено забилось сердце. Какая глупость, цветок, он больше не может любить, он знает это, он … он … тащит командира.
Он выжил.
Ему повезло.
Единственный из экипажа.
Его перевозили из одного госпиталя в другой, в каждом операции, боль и борьба за жизнь.
Выписали, долго восстанавливал документы, везде на него смотрели так, словно его нет вовсе, не было сил доказывать, уж лучше бы сгорел. Помогла медсестра. Была рядом и вот. У него же никого нет. Только она. Она одна. Ну и что, что не любит. Он еще тогда понял, что больше не может любить. У нее сын. Хороший пацан. Они жили дружно, и ему даже стало казаться, что он, наверное, сможет их полюбить.
Вот только по ночам он видит сны- видения:
- Деревня, бабушка, мама … а он тащит командира
- Школа, звонок с урока, друг рванул в коридор …а он …тащит командира.
- Пруд, с разбега один за другим ныряют … а он … тащит командира.
- Весна, они идут вдвоем, он и она.. и цветок пробившийся сквозь асфальт и … почему то бьется сердце.

***

Она понимает, что у них что-то не так, все хорошо, и он хороший, но почему то не так.
Нет любви.
Почему она с ним? Неужели только чувство жалости, к нему, тому раненому бойцу, с трудом передвигающемуся, такому молодому и такому беззащитному.
Да, она сама подставила ему плечо, помогла восстановить документы.
Пожалела и полюбила. А любит ли он ее? Нет. Она это знает, но что она может?
Конечно, он очень хороший, Хорошо относится и к ней и к сыну, но…
Ей нужна любовь. Любовь без границ, любовь так чтобы всем-всем сердцем, чтобы раствориться друг в друге.
Они живут. Живут не хуже других. Он стал зарабатывать, отдает все, балует…
Но, разве это ей нужно.
Как ему сказать.
Ему до сих пор снятся кошмары.
Вот так и живут, не хуже других и жили бы дальше.
Но, ужас. Она встретила другого. Встретила, полюбила и получила в ответ любовь, такую, о которой и мечтать- то уже не смела. Нет, это не возможно! Она не пустит его к себе. Вот он стоит за дверью. Она слышит, как бьется его сердце. Любовник – какое глупое слово. Когда ты любишь, и он любит. Какое глупое слово, какая глупая жизнь. Нет, больше она так не может. Она откроет дверь и будь, что будет.


***

… Хорошо, что никого вокруг, только цветок и слезы. Слезы мужчины, какая глупость.
Кто-то тронул его за плечо.
Это была Она.
Присела рядом, кивнула на цветок
– Смотри,- сказала, - какая прелесть этот цветок. Он ждал нас. Ждал все эти годы.
Да, - подумал он, - прелесть. И почему-то бешено забилось сердце. Какая глупость, цветок, он больше не может любить, он знает это, он.
- Это ты, - словно читая мысли, сказала она. - Ты не умер, это я умерла.
Он обнял ее за плечи: - Нет, я не умер, и ты не умерла.
- Ты плачешь?
- Нет, я никогда не плачу. Что-то попало в глаз.
- Да, я знаю, ты никогда не плачешь. – Она достала платок, вытерла слезы.
Он улыбнулся, нужно было что-то говорить, и, как назло, нечего.
- Откуда ты здесь?
- Провожала брата?
- Это был брат?
- Да.
- Не знал, что у тебя есть брат,
- Есть.
- Как зовут дочь?
Она назвала имя.
- Как мою маму.
- Да, я назвала в ее честь. Ты же ее так любил.
- Любил. А где наша дочь?
- Дома спит, ей завтра в школу.
- Пойдем домой.
- Пойдем.
Она всегда знала, что он не умер, а теперь она знает, что и она не умерла.

И они были счастливы.
- Вот,- подумал цветок, - не зря пробивался сквозь асфальт.
Он был счастлив, от их любви.
Цветок, пробившийся сквозь асфальт.