Рыба всегда была уверена – конец света там, где кончается толерантность. Когда начинают раздражать парад тщеславий, претензии на мессианство, трогательная вера в то, что все люди где-то внутри хорошие и розовые сердечки. А особенно, когда розовые сердечки начинают раздражать меньше всего.



Рыба устала от прощаний с возвращениями и возвращений с прощаниями. Просто ей часто бывает очень одиноко, и хочется просто поболтать ни о чем. Или долго и нудно погружать всех в свой богатый внутренний мир. Рыба вообще большой эгоист и зазнайка.



Рыба много может рассказать о том, что с ее точки зрения в жизни неправильно, но разве это важно? Если это есть, то пусть и будет. Рыба только пытается учиться быть хоть чуть-чуть мудрой. Получается пока не очень, но где наша рыбья не пропадала.



Рыба часто путается в словах, ей кажется, что слова – это главное, и ей так холодно от бессилия слов.



Рыба в курсе, что обычно она кажется отчужденной, но на самом деле Рыба – чудовищно нелепая простушка. Рыбе для ее нехитрого рыбьего счастья вполне довольно, чтоб кто-то танцевал с ней на кухне по утрам и говорил – пойдем слушать, как тихо падает снег. И когда-то – я люблю тебя. Не глазами и поступками, и не в других вариантах сочетания похожих слов,.. просто говорил.



Рыба знает, где надо ставить двоеточия, но безумно не любит их, а тире почему-то - напротив. Ну и пусть себе тешится.



В ней много глупого и мутного, в этой Рыбе. Но рыба – это не я, и я - не рыба. И тяжелее всего дается он, решительный взмах веслом – когда оттолкнувшись от берега, начинаешь таинственное речное путешествие. Перегнувшись через борт ветхой деревянной лодки, ловишь рукой солнечные блики на воде, в сотый раз убеждаясь, что нет ничего заманчивее и реальнее обманчивых иллюзий.