Не люблю я слова кал. И Сорокин раздражает из-за того, что кал у него везде к месту и не к месту. Кажется, будто он нашел словечко ну совсем непристойное, совсем уж гаденькое и обсасывает его на разные лады. Говно, видетели, ему уже не так пахнет и не такое коричневое. Говно, дескать, может быть и человек и что угодно, а кал-человек не бывает. Так ведь вашими стараниями будет! И человек-кал будет и жизнь-кал. И получится из кала то же говно - никакого отличия! А говну, настоящему говну, подлинному, сермяжному останутся одни какашки, а это не правильно. Какашки ведь неизмеримо теплее, роднее и ближе любого кала и даже говна, это ведь исконь наша, малая Родина! Да и Августина надо бы по-другому перевести: мы рождаемся не среди кала и мочи, а среди какашек и писюшек. Так оставте же, господа писатели (я обращаюсь к тебе, Слава, и к Вам, г-н Сорокин) кал медицине! Пользуйтесь говном. Берегите детство, свое и чужое...