Заглянула в топку души. Кинула в неё пару угольков-слов. Пусть хоть тлеют, раз не взвиться им пламенем. Обмахнула вспотевший лоб веером слов-бабочек. Сплела языком кружево образов, чтобы сшить из него наряд подвенечный: на легкость фаты – солнца образ, ветра шорох; на тяжесть белого подола – атлас спокойствия, гладь воды; на перчатки ажурные-кружевные – эфир мечтаний; на букет венчальный – яркость летних дней…
Окинула взором труды свои, отряхнула рукою паутинки чужих взглядов. Улыбнулась радостью весенней – зеленью сирени пахнуло. Устало глаза прикрыла – на дно ушла.
Солнце лучами-струнами натянулось в волосах её; тихой мелодией, семь нот простых, узором незамысловатым в сон её вплелись. Золотым шмелем гудят мысли её в сонной глубине.


Взрыв! Звон! Стон лопающегося стекла, визг свернувшихся от жара струн солнечных… Из-под век – пламя в мир.
Фата – в клочья черные, в пыль – перчатки, подол атласный – в нитки спутанные…
Угольки-слова топку разожгли – не плести теперь ей спокойно-застывших кружев, а сжигать теперь мир вокруг, выжигать теперь гниль людских сердец.