Апельсиновая корочка сиротливо лежала на чистом кухонном столе. Отправив ее в мусорное ведро, я воздела руки к небу (не с тех женщин Леонардо рисовал своих Мадонн) и спросила у мужа:
- Неужели самому выкинуть было так трудно?
- А ты, зато, отдала мою колбасу цыганам, - тут же парировал Антон.
Господи, ну сколько можно!?
Весь цыганский род мне должен по гроб жизни, потому что из-за них моя семейная жизнь пошла наперекосяк - совершенно не получается попилить мужа. Как только предпринимаю жалкую попытку отпилить от Антона хотя бы маленький кусочек, он тут же вспоминает этих цыган!
... Тем летом мы с Антоном отправились в наше первое совместное путешествие. О том, что мы в это путешествие отправляемся, я узнала за три часа до отъезда. Ехать надо было через Киев. Купив билеты за пятнадцать минут до отправления поезда, мы уже собирались выйти на платформу, когда я вспомнила:
- Антось, быстренько сбегай и купи чего-нибудь в дорогу покушать.
- Водки? - радостно предложил он.
Вернулся и с гордостью продемонстрировал мне покупки: бутылка водки, бутылка минеральной воды, хлеб, сыр, огурцы, помидоры и... жуткая вареная колбаса!
- Она не доживет до утра, - выказала свои опасения по поводу колбасы я.
- Конечно, - согласился Антон. - Мы же ее съедим.
Колбасу мы не съели, потому как после третьей рюмки Антон Юрьевич вспомнили, что никогда не занимались сексом в поезде и потребовали моей помощи в устранении этого белого пятна их биографии.
По прибытию в Киев, моему спутнику понадобилось посетить мужской туалет. Я стояла на привокзальной площади и с грозным видом охраняла багаж, когда появились три цыганки. Женщины обвели площадь горячими и черными, как смоль, глазами и, гремя килограммами сережек, бус и браслетов, направились ко мне.
Громко крича и хватая меня за руки, цыганки предлагали свою помощь в решении проблем будущего и раскрытия тайн прошлого. Я же вежливо посылала их на хер. Без особого, впрочем, эффекта.
Поняв, что прошлое меня не волнует, а на будущее я давно махнула рукой, одна из цыганок прямо заявила:
- Красавица, дай хоть пятнадцать копеек детям на хлеб.
Мое лицо озарилось таинственной улыбкой.
- Я дам вам хлеба, - как какой-нибудь цыганский пророк провозгласила я.
Достала из сумки кулечек с обветрившимися кусочками варенки, к которым прилипли хлебные крошки - удручающее зрелище - и вручила этот скарб цыганкам:
- Приятного аппетита!
Такая наглость настолько поразила цыганок, что они одновременно замолчали и предприняли попытку к отступлению. Не тут-то было! Настала моя очередь хватать за руки. Я всучила им начавший подванивать кулек и еще раз пожелала здоровья их детям. Цыганки ретировались. Молча. Стыдливо пряча кулек.
Наконец-таки появился Антон.
- Где ты был? Тут такое без тебя было! На меня цыгане напали!
Выслушав историю потери драгоценной вонючей колбасы, облепленной хлебными крошками, Антон возмутился:
- Нет, ну вот тебя нельзя оставлять ни на минуту одну! Как ты могла отдать им мою колбасу!? Там же еще мне на завтрак оставалось!..
С тех самых пор, уже на протяжении нескольких лет, на любое мое замечание, любой мой упрек муж реагирует одинаково.
- Антон, а почему ты не позвонил предупредить, что задержишься?
- А почему ты отдала цыганам мою колбасу?
- Антон, ты что? Собираешься идти вот в этом на работу?
- Я по крайней мере цыганам не раздаю прекрасную вареную колбасу.
- Антон, ты понимаешь, что тебе со мной повезло?
- Да, в принципе ты неплохая. Но вот скажи мне, зачем ты тогда отдала цыганам мою колбасу, а?
Одно успокаивает. На трех цыганок с Киевского вокзала периодически нападают длительные, необъяснимые приступы икоты. И, зная своего мужа, вынуждена их расстроить. Эта икота, девочки, у вас теперь на всю жизнь!