Реальность - смешалась с вымыслом.
А почва - податлива, как туман,
Но что-то в ней все же пробилось, выросло,
Впитав в себя кровь из ран.

В почти безнадежном случае,
Каком-то бессмысленном, тусклом сне,
Внезапно из тьмы появилось лучшее,
Чем бывшее лучшим мне.

И лава течет в артериях,
И сердце кипит, как вулкан в Перу,
И твой телефон - телефон доверия,
Покуда я не умру.

Дождь. Ощущение собственной смертности.
Две точных даты - катод и анод.
Жизнь - будто поезд огромной инертности,
Без остановок - вперед.
Слов недостаточно. Мысли спонтанные,
Глупо пытаться облечь их в слова.
Наедине с незажившими ранами
Сильно болит голова.
Дождь. Растворение в ночи. Сознание
Тает в среде, где pH у нуля,
Где, как шприцы, пробиваются здания
В тело планеты Земля.

Где-то за стеной дождя ты идешь, слепая, вдоль стены, ведя по скользкому мокрому кирпичу рукой, чтобы не заблудиться и не пропустить ворота. В этой стене ведь должны быть большие, красивые узорчатые ворота в рай.
И никто, черт побери, никто не сказал тебе правду. Никто из тех, что смотрят со стороны, как ты ходишь вокруг водонапорной башни.

Мы стали другими, но мир сохранил наши копии.
Понять - нереально, но данные с камер не врут:
Нас всех затянуло в ужасные сети утопии,
Где мы только тени, а копии наши - живут.

Твой крик - просто дождь, и его предсказали по радио.
Ты бьешься о стены, а копиям видится снег.
И ты окончательно падаешь в яму апатии,
Признав, что не ты, а пустой манекен - человек.

Есть те, кто наивен и верит в первичность сознания
И те, кто живет в пятый раз (что порядочный стаж).
А ты - лучше ставь под сомнение все мироздание:
Как знать, может, данные с камер - обычный монтаж?

upd 3/05/11: Можете меня поздравить, это 666-ая запись в моем дневнике! :-D

Новая песенка, находится на стадии сведения. Нуждается в записи вокала (с этим проблемы), баса (лень, а сэмпловый вроде звучит нормально, но рано или поздно запишу) и барабанов (они тоже сэмпловые, впрочем, в домашних условиях другого выхода у меня все равно нет). Сэмпловая виолончель играет партию вокала, но очень понравилось, как она звучит в миксе, поэтому, по крайней мере частично, она там останется.

На самом деле далеко не первая моя запись, просто как-то так повелось, что сюда я выкладываю только стихи и бредовые мысли. Надо, что ли, ломать стереотипы.

Тает снег и последний в стакане лед.
Ничего никогда не произойдет.
Мысль о смерти, мелькнувшая в пять утра,
Уползает в размазанное вчера.
На настенных часах шесть утра, тик-так,
Спать не хочется, каждый второй мудак,
Каждый первый уже смотрит третий сон
И храпит, создавая ужасный фон.

Спят таксисты, дантисты и продавцы,
Спят хорошие люди и подлецы,
Спят пловцы, террористы и президент,
Спят банкиры, считая во сне процент.
Спят скинхеды и панки, среди газет
Спит редактор (он спит так уже пять лет).
Спят айтишники, дети и шлюхи, спят -
Ощущение - несколько дней подряд.

За ночную минуту проходит год.
Это знает любой, кто как я живет.
И нам всем уже тысячи тысяч лет.
И, по сути, нас всех уже вовсе нет.
Жизнь дана нам в кредит под большой процент,
И его не заплатит никто в конце.
И лишь я это понял. И хорошо.
Сладких тысячелетий. Я спать пошел...

Сила действия гравитации,
Ожидаемый, но сюрприз.
Очень хочется здесь остаться,
Но опять что-то тянет вниз.

Вроде тело ничем не сковано,
Но все ближе земная твердь.
Это даже чуть-чуть рискованно.
И, возможно, немного смерть.

Я совсем не молюсь Всевышнему
И не роюсь в своей судьбе.
Только если я все же выживу -
Я опять поднимусь к тебе.

Мечта маячит снова где-то сбоку,
Сбавляя темп и погружаясь глубже.
Сознание сжимается под током
И тает, как снежинка в грязной луже.
Стремления похожи на кинжалы,
Но затупились и уже не режут.
И, как всегда, чего-то слишком мало.
А если много - почему-то реже.

Стремительная и острая как жало
Осы -
Сбежала.
Не посмотрев на часы.
Не прикрыв за собою двери и окна -
Выбралась, как бабочка, из кокона.
Плевать, пусть ищут, сирены воют неистово -
Подальше из дому, подальше из дому,
Перебираться из города в город, пить ледяную воду -
В любую погоду. Двигаться до упора.
Превратиться в тень тени, запах ветра,
Луч света
в пять утра у догорающего костра.
Вырваться, сбежать. Давно же было пора.

Извечная проблема - если в голове какая-то мелодия засела, я под нее тексты могу километрами гнать. А вот придумать мелодию к уже готовым текстам почему-то никогда не получается...

Снег - висящая в небе пудра,
Мир придуманный - не разбить.
Только каждое новое утро
Почему-то сложней любить.

Доиграл - уходи со сцены,
Время вышло, the end o'clock.
А вода превращается в стены,
В двери, в окна и в потолок.

Двадцать дублей, и каждый - мимо.
И спектакль - не завершить...
Но я вновь отыграю зиму,
Потому что так надо жить.

teotlu (03:41:14 19/10/2010)
щас пришла мысль в голову дурацкая
teotlu (03:42:40 19/10/2010)
что жалеть, что ты причинил кому-то боль - это очень большой эгоизм, потому что жалеешь ты по сути из-за того, что сам страдаешь от этого - то есть жалеешь ты себя. а будь ты, скажем, сволочью, ты бы от этого не страдал - поэтому и не жалел бы никого.

Давай сбежим из больницы строго режима, давай сбежим.
И в красных каплях дождя, кожей чувствуя свет не взошедшего солнца,
Пройдя наполовину путь к вечности и обратно, глаза в глаза, отмеряя секунды до фиксации смерти,
Пробежав по радуге от края до края быстрее, чем фотоны от Солнца до Земли, держась за руки -
давай уйдем в никуда, потому что там хорошо.
И ни один долбанный автор не посмеет написать продолжения нашей истории.

не предопределено?

Мелом пишу на стене.
Медленно гаснет свет.
"Я умираю во сне.
Мне сорок тысяч лет."
Переживу потоп.
Может быть, даже два.
То, что будет потом -
Не обличить в слова.
Вновь - превратиться в дым
Или в холодный снег.
Мертвым или живым.
В морге - или во сне.
В кафеле. В оргстекле.
В небе. В пыли дорог.
"Мне сорок тысяч лет.
Это немалый срок..."

В ее волосах будто заблудился ветер. В ее глазах отражаются тысячи миров и миллиарды звезд, каждая из которых - кому-то очаг и дом. Ее руки ищут что-то в темноте, и длинными тонкими пальцами она ощущает штукатурку стен и вечность - прослойку между штукатуркой и бетоном. Ее шепот похож на пение, а пение на шепот - и то, и другое нежно пробирается в душу, не оставляя ни единого шанса не влюбиться в этот голос. А еще она любит дождь.

Поехал седня на репетицию. Надеваю чехол на спину - и почему-то ощущение, что там внутри не один инструмент, а четыре, и еще маленький танк в придачу. Удивился, но списал все на "давно не таскал с собой бас, а он же тяжелее, чем гитара". В конце репетиции, убирая инструмент обратно, обнаружил, что пустой чехол весит тоже весьма круто... В результате тщательного обыска мною была найдена тяжеленная гантеля, неведомо как попавшая под сумку для нот - то есть в место, куда в принципе никогда никто не смотрит и не лазит. Как она туда попала, какими запутанными путями - я не могу найти этому объяснения)))

Просить, мечтать, метаться в темноте -
Бессмысленно. Нам не дадут отсрочки,
Ведь мы с тобой - две точки на листе.
Две черные расплывшиеся точки.
Любить и теребить под сердцем нож -
Безумна эта страсть самоубийцы,
Но ты ведь все равно чего-то ждешь
И продолжаешь по ночам молиться.
И ты, как будто, все-таки живой,
И с кровью в легких, с хрипами - но дышишь,
Не замечая раны ножевой,
Идя, как каскадер, по краю крыши
И даже не надеясь не упасть,
Не видя выход - но считая светом
Единственную в этом мире страсть,
Которой, может быть, и вовсе нету.
И ты не веришь в то, что все прошло
И вновь твердишь: "умру, но не забуду",
Уткнувшись лбом в холодное стекло,
И все же продолжаешь верить в чудо,
Просить, мечтать, метаться в темноте,
Сжимать любовь в рифмованные строчки
И черной тушью на пустом листе
Соединять в своем безумстве точки...