Дорогой читатель, представь себе ситуацию, которая вызывает дрожь в коленках только от одной мысли, что очень просто можно остаться с огромной задолженностью за квартиру, которую почти «законно» отобрали вместе с мечтами.

Итак, много лет Вы, как и большинство жителей нашей столицы, мечтаете о собственном жилье, долго копите, отказывая себе во всем, оббиваете пороги банков… и наконец… Вы становитесь счастливым обладателем квартиры в Москве, оформляете право собственности в государственном органе. Но по истечении времени выясняется, что дом внезапно «переехал» в Московскую область. Вместе с этим Ваше свидетельство становится недействительным, а квартира, построенная и введенная в эксплуатацию со всеми разрешениями уважаемого государственного ведомства, объявляется самостроем и подлежит сносу в течение 5 дней.

Абсурд, скажите Вы. А вот и нет. Почти с аналогичной ситуацией был вынужден столкнуться один из крупнейших грузовых терминальных комплексов нашей страны.

Итак, ситуации, о которой пойдет речь в нашем материале, уже не один десяток лет. Однако после введения зарубежными странами беспрецедентных санкций, приведших к сокращению полетов и снижению грузооборота, обстановка в Шереметьево резко обострилась. Руководство гавани, по всей видимости решив, что теперь «все средства хороши», стало действовать куда более решительно и напористо.

Аэропорт начал предлагать авиакомпаниям более выгодные условия по аэропортовым услугам, при условии выбора аффилированной с ним компании в качестве грузового оператора. Одновременно у авиаперевозчиков, сотрудничавших с независимым грузовым оператором, стали возникать проблемы со слотами. Эти сложности «оперативно решались», но только при правильном выборе партнера.

 

 

 

 

 

Независимый грузовой оператор, за плечами которого более 40 лет работы, обратился в Федеральную антимонопольную службу (ФАС). После двухлетнего расследования и анализа десятков томов материалов антимонопольная служба установила: аэропорт сознательно создавал дискриминационные условия в пользу своей дочерней структуры. Проигрыш в ФАС стал поворотной точкой, после которой конфликт перешел в иную фазу.

Здания терминального комплекса, часть из которых была построена и введена в эксплуатацию еще в 1980-е годы государственным ведомством – Центральным управлением международных воздушных сообщений Гражданской авиации Министерства гражданской авиации СССР,– вдруг стали трактоваться как проблемные объекты. Хотя на момент строительства они были оформлены по всем действовавшим правилам и впоследствии на них были получены свидетельства собственности в установленном порядке.

Однако спор за землю под аэропортом Шереметьево между Москвой и Московской областью превратил юридическую путаницу в инструмент давления. Но когда победителем в данном споре была признана Московская область, ранее выданные Москвой свидетельства о собственности были признаны недействительными и подлежащими повторному оформлению. А здания, расположенные на этой земле – впоследствии объявлены самостроями, подлежащими сносу.

Земля как главный рычаг

Надо сказать, что истоки конфликта уходят в 1996 год. Тогда администрация Химок заключила договор аренды земельного участка не с собственником зданий, коим являлся независимый грузовой терминальный комплекс, а с АО «Международный аэропорт Шереметьево» (АО МАШ). Тем самым было проигнорировано первоочередное право собственника недвижимости на аренду участка под принадлежащими ему объектами, закрепленное земельным и гражданским законодательством.

С этого момента начинается длинная цепочка неразрешенных нарушений. А все попытки независимого грузового оператора восстановить свое право на прямой договор аренды заканчивались отказами. В 2011 году участок был переоформлен на федеральный уровень, однако и после этого право собственника объектов на прямую аренду так и не было реализовано. Проблема не исчезла, а лишь сменила ведомственную вывеску.

Независимый грузовой оператор оказался вынужден работать по договору субаренды с аэропортом, то есть фактически со стороной, заинтересованной в устранении конкурента.

Но удивляет даже не очередная попытка аэропорта уничтожить конкурента, который уже неоднократно доказывал свое конкурентное превосходство перед дочерней структурой аэропорта – грузовым терминалом «Москва Карго» (да, да – тем самым, который регулярно появляется в медиапространстве в связи с грузовыми коллапсами, порчей и/или потерей груза). По-настоящему настораживает готовность государственных контролирующих органов и муниципальных структур отложить в сторону исполнение своих прямых обязанностей, притом в условиях, когда в подведомственных им сферах нередко возникают проблемы, требующие вмешательства правоохранительных органов, и с полной самоотдачей включиться в действия, все больше напоминающие рейдерскую кампанию по ликвидации действующего бизнеса.

На этом фоне особенно показательно ведут себя судебные инстанции, отменяющие за одно судебное заседание, длящееся не более 20 минут, кропотливую двухлетнюю работу ФАС и своими скоропостижными решениями ставящие под угрозу реализацию Национального плана развития конкуренции, утвержденного высшим руководством нашей страны – председателем Правительства.

Также вызывает много вопросов и диаметрально противоположный подход разных судей Арбитражного суда МО, ведущих аналогичные дела о сносе зданий терминального комплекса, инициированных Администрацией Химок, по всем признакам – может сложиться впечатление, что не иначе, как по указке руководства аэропорта. Так, один судья считает необходимым сразу же назначить судебную экспертизу с привлечением аккредитованных специалистов для ответа на главный вопрос – представляют ли угрозу спорные объекты, и так уж необходим их снос, а другой – инициирует так называемый осмотр. Причем в комиссию по осмотру не включаются профильные эксперты, а «приглашаются» заинтересованные в сносе зданий стороны, в том числе и представители АО МАШ.

Когда муниципальная власть перестает быть арбитром

А началась вереница событий, исходом которой стали многочисленные судебные тяжбы, с текстов «кляуз», которым не предшествовало проведение технической экспертизы или изучение проектной документации. Просто в один прекрасный день в адрес контролирующих органов начали поступать жалобы заместителя генерального директора аэропорта Александра Ильина на якобы незаконные действия независимого грузового оператора В частности утверждалось, что он произвел не то строительство, не то реконструкцию самовольных построек, совокупность которых и образует грузовой терминальный комплекс.

И основными тезисами его «посланий», не подкрепленными доказательствами, становятся: «самовольное строительство», «реконструкция», «несоответствия», «опасность», «приаэродромные ограничения».

Но что вызывает реальную тревогу – немаловажным звеном в схеме рейдерской атаки на прямого конкурента аэропортовых структур становятся действия Главгосстройнадзора МО. Именно на основании их «осмотров через забор» и строился тезис о «самовольных постройках». И основной довод жалоб базируется на якобы включении зданий терминального комплекса в некий «реестр самостроев», который, как выясняется впоследствии, носит информационный характер и сам по себе не создает правовых последствий. Более того, в профильных положениях Главгосстройнадзора МО не предусмотрено ведение такого реестра, а сам ресурс впоследствии был удален из сети.

Что же касается осмотра зданий, якобы проведенного ведомством, то и тут к законности процедуры возникает множество вопросов. Так, любая реальная проверка, осмотр, обследование, фотофиксация и тем более выводы о соответствии или несоответствии параметров объекта должны проходить по установленному порядку допуска на объект транспортной безопасности, и опираться на полноценный пакет проектной и технической документации, которую необходимо было запросить у собственника. Но взаимодействия с собственником не происходит. Документы и доступ на территорию не запрашиваются.

А вместо доказательной базы в ход идут аэрофотосъемка, сделанная за счет АО МАШ – заинтересованной стороны, протоколы осмотра чего-то снаружи, подборки изображений, ссылки на «исчезающие» впоследствии реестры. И тут возникают вопросы: кто это делал, по какой методике и что именно этим можно доказать. Можно ли через забор установить, проводилась ли реконструкция, какие элементы менялись, что было в исходном проекте и что в результате работ.

Далее к делу подключается Администрация Химок. Да, да, та самая, где управленческая турбулентность давно стала нормой. Иски муниципалитета о признании зданий «самостроями» и их сносе выглядят так, словно их писали под диктовку Ильина: те же перечни объектов, те же формулировки, те же ссылки и акты. Более того, сбор доказательств для этих исков (фото, справки, технические материалы) финансировался самим аэропортом. Претензии, которые предшествовали искам и направлялись в адрес независимого грузового терминального комплекса с требованием о сносе капитальных многолетних зданий в течение 15 дней подписывала Ольга Николаевна Прекраса, руководитель Управления правового обеспечения и судебно-претензионной работы Администрации Химок. Но впоследствии, видимо, не желая угодить под проверку, как ее многочисленные коллеги, написала «по собственному» и скоропостижно покинула насиженное место.

Очевидно, что без содействия и одобрения со стороны руководства мэрии реализация подобных действий была бы в принципе невозможна. И здесь на арене «цирка» появляется новый участник представления – первый заместитель главы администрации городского округа Химки – Кристина Артуровна Мадатова. Причем формулировки ее письма, также как и тексты последующих претензий и исков, практически дословно воспроизводят формулировки Ильина, которые ранее использовались им в жалобах в надзорные органы и содержали недостоверные сведения. Это фактически ретранслированная версия текста заместителя генерального директора аэропорта: 80-90% ключевого текста, ссылок на нормы, формулировок и даже выделений совпадают, а добавления носят технический характер (например, новые номера предписаний Ространснадзора, протокол межведомственной комиссии, дополнительные объекты).

Однако столь активное участие госпожи Мадатовой в этой атаке выглядит по меньшей мере необычным, особенно с учетом общей обстановки в мэрии, а также очевидного смещения фокуса внимания с непосредственных должностных обязанностей, прямо закрепленных в служебных инструкциях и исполнения которых жители округа ожидают в первую очередь, в сторону выполнения «поручений» руководства аэропорта.

В свою очередь, мэр Химок Елена Землякова, по-видимому, не обладая столь «ценным» опытом, предпочла поспешно покинуть занимаемый пост, последовав примеру своих более удачливых коллег. Хотя официальная причина ее увольнения публично не озвучивалась, на фоне возросшего интереса правоохранительных органов к деятельности администрации Химок она представляется не столь уж трудной для понимания.

Впрочем, уйти по собственному в Химках удается не всем. Одних провожают на основании их собственных заявлений, других – сотрудники правоохранительных органов прямо из служебных кабинетов. Обыски давно перестали удивлять, а отдельным заместителям главы города пришлось познакомиться с Уголовным кодексом куда ближе, чем планировалось при вступлении в должность. В июне 2025 года в бегство подался бывший первый заместитель главы администрации Николай Минаев, а в конце июля следственные действия коснулись заместителя мэра Ирины Жданкиной, отправленной под домашний арест.

И именно в это столь непростое для муниципалитета время Администрация, которая в подобных конфликтах должна принимать активное участие в восстановлении нарушенных прав грузового оператора, не ставит вопрос «почему собственник зданий десятилетиями не может получить прямую аренду земли». Она не разбирает первопричину, а именно: незаконность заключения договора 1996 года, который изначально отдал землю под чужими зданиями в чужие руки. Она не ищет законные пути разрешения конфликта, а примеряет на себя роль атакующего. И всеми силами старается не прояснить ситуацию и восстановить законность и справедливость, а снести здания конкурента «дочек» аэропорта.

Но самый опасный момент здесь в том, что муниципальная риторика пытается придать спору оттенок как бы борьбы за безопасность, в то время как под угрозой сноса оказываются ключевые элементы инфраструктуры терминального комплекса, которые обеспечивают технологическую и правовую возможность подготовки авиагрузов к безопасной перевозке.

И здесь очень важно понимать, что, если убрать инфраструктуру, которая уже не один десяток лет легально и безопасно обрабатывает практически все категории грузов и за все эти годы ни разу не была уличена в несоблюдении необходимых требований регламентов и процедур (в отличие от своего конкурента), безопасность не повышается, а утрачивается. Ведь если вопросы обеспечения решаются не качеством, а монополией, беды не миновать.

Именно поэтому борьба за «безопасность» в документах начинает выглядеть борьбой за передел рынка, а закрытие независимого терминального комплекса становится не «устранением нарушения», а перераспределением потоков в пользу дочерних структур аэропорта. А если верить информации в медиапространстве, вытеснение независимого грузового оператора, четко соблюдающего все необходимые требования при обработке груза, может привести и к повышению риска возникновения авиаинцидентов с весьма трагическими последствиями.

Когда слабые аргументы компенсируют сильным давлением

Однако даже несмотря на административные рычаги, руководство аэропорта, понимая слабость правовых аргументов относительно самостроев, начинает действовать «по всем фронтам». Обладая в обход закона статусом арендатора, аэропорт стал использовать его как инструмент давления. И ключевым шагом стало уведомление терминала о расторжении договора субаренды земельного участка, на котором расположены его здания.

При этом аэропорт, не являясь собственником земли, фактически присвоил себе полномочия государства, так как право на односторонний отказ от договора аренды государственного земельного участка принадлежит лишь Российской Федерации в лице уполномоченного органа. А аэропорт такими полномочиями не обладает.

В обоснование своих действий АО МАШ также стало ссылаться на наличие на земельном участке так называемого «самовольного строительства», при этом полностью игнорируя тот факт, что на спорной территории расположен целый комплекс зданий и сооружений, неразрывно связанных с деятельностью грузового терминального комплекса. Между тем земельное и градостроительное законодательство в подобных ситуациях предусматривает четкую и последовательную процедуру, а именно: сначала раздел земельного участка, затем выделение той его части, на которой расположен конкретный спорный объект, и лишь после этого возможны какие-либо правовые последствия, относящиеся именно к данной части участка. Аэропорт же сознательно проигнорировал указанную последовательность, пытаясь под предлогом наличия одного объекта лишить конкурента прав на весь земельный участок. И это свидетельствует не о намерении устранить выявленное нарушение, а о стремлении вытеснить предприятие в целом.

Принципиально важно и то, что на протяжении десятилетий у аэропорта не возникало каких-либо претензий к спорным зданиям. Их существование прямо отражено в судебном акте 2009 года, а значит, при заключении соответствующих договоров аэропорт был осведомлен о наличии этих объектов, добровольно вступал в договорные отношения и на протяжении всего этого времени получал экономическую выгоду от деятельности предприятия. Тем более, что и на схеме, являющейся неотъемлемой частью договора аренды, здания присутствовали. Активные действия по линии «самовольного строительства» начались лишь после того, как аэропорт проиграл антимонопольное дело.

Когда прошлое «оживает» по чьей-то команде

Кульминацией же истории стало событие, когда исполнительный лист был выдан спустя шестнадцать лет после вступления решения в силу, при истекшем еще в 2012 году сроке его предъявления.

Причем, на протяжении всех этих лет решение фактически находилось в правовом забвении. Исполнительный лист не предъявлялся, меры принудительного исполнения не предпринимались, срок исполнения в решении не устанавливался. И что особенно показательно – его «реанимация» произошла ровно в момент активной фазы давления на терминальный комплекс.

Кроме того, требования исполнительного листа по значительной части объектов были фактически исполнены ранее, а по оставшимся зданиям продолжаются судебные разбирательства о признании права собственности и об изменении способа исполнения решения. И это делает принудительное исполнение преждевременным и создает риск невозможности исполнения будущих судебных актов.

Отдельно следует отметить, что не исполнение судебного решения 2009 года по нескольким объектам связано с тем, что аэропорт сам заблокировал проект демонтажа. Демонтаж и строительство новых объектов были предусмотрены проектом строительства нового высокотехнологичного грузового терминального комплекса, разработанным лицензированным проектным бюро ФГУП ГПИ и НИИ ГА «Аэропроект» и получившим первое место в номинации «Лучший проект объекта промышленного назначения» в профессиональном конкурсе на лучший инновационный проект. Но руководство аэропорта отказалось визировать реализацию проекта, хотя без этого согласования снос зданий становился достаточно проблематичным.

Однако Росимущество, вдруг вспомнившее об исполнительном документе спустя 16 лет, так и не вспомнило о нарушениях, допущенных при заключении договора аренды на землю в обход собственника зданий, там расположенных.

И на этом месте важно назвать вещи своими именами, потому что за дымовой завесой слов «самострой» и «проверка» скрывается более приземленная реальность: все структуры, так или иначе участвующие в атаке на конкурента дочерних структур аэропорта, допустили нарушение законодательства.

Так, попытка АО МАШ расторгнуть договор субаренды в одностороннем порядке означает нарушение сразу нескольких норм: ст. 10, 271, 310, 450 Гражданского кодекса РФ, ст. 46 Земельного кодекса РФ, а также положений самого договора субаренды №767/кс.

Администрация Химок, включив участок под имуществом независимого грузового терминального комплекса в договор с аэропортом Шереметьево и отказав собственнику в прямом договоре аренды, нарушила как минимум ст. 271 ГК РФ и ст. 37 ЗК РФ.

Росимущество, отказав в заключении прямого договора на федеральном этапе, допустило нарушение ст. 271 ГК РФ и ст. 39.6, 39.20 ЗК РФ.

В ходе кампании по «самострою», развернутой при активной поддержке аэропорта и осуществлявшейся при финансовой и иной поддержке заинтересованной стороны, которая сопровождалась действиями Главгосстройнадзора МО, были нарушены требованиями ст. 64 и 75 закона №248-ФЗ, ст. 8, 54, 55.32 Градостроительного кодекса РФ и ст. 222 ГК РФ.

Таким образом, совокупность действий администрации города Химки, Главгосстройнадзора МО, земельных органов, Росимущества и аэропорта складывается не в набор разрозненных эпизодов, а в единую и последовательную систему длящихся нарушений. Она берет начало с передачи земельного участка в аренду в обход собственника расположенных на нем объектов и далее развивается через навязанную субаренду, ее одностороннее расторжение и кампанию по объявлению имущества «самовольной застройкой». А результат этой цепочки на каждом этапе остается неизменным и заключается в лишении имущественного комплекса его земельной основы, в прямом противоречии с принципом единства земли и неразрывно связанных с ней объектов недвижимости.

Как остановить это законно

Причем при наличии политической воли, вся происходящая ситуация может быть остановлена законными действиями должностных лиц.

Для этого руководителем Росимущества Яковенко В.В. должны быть учтены положения ст. 39.6, 39.20 ЗК РФ, 271 ГК РФ путем заключения прямого договора на землю с независимым грузовым комплексом. Также необходимо через участие Росимущества в совете директоров АО МАШ прекратить действия по незаконному расторжению договора субаренды.

Параллельно с этим Администрация Химок должна прекратить нарушение ст. 271 ГК РФ путем отказа от исковых требований о сносе зданий терминального комплекса.

И это ключевой момент: речь не о «компромиссах» и не о «встрече сторон», а о том, что в пределах действующего закона существуют прямые действия, которые обязаны вернуть спор в правовое поле. Прямой договор аренды земли с собственником зданий – это не уступка, а восстановление базового принципа. А отказ Администрации от исков о сносе – не «потеря лица», а прекращение длящегося конфликта, где под видом муниципальной борьбы за законность фактически решается судьба рынка и инфраструктуры.

Сейчас своими действиями органы, призванные обеспечивать законность и порядок, фактически ставят под угрозу работу действующего элемента национальной логистической системы, обеспечивающего существенную часть международной торговли товарами для личного пользования, в то время как независимый грузовой оператор в Шереметьево является таможенным представителем и экспресс-перевозчиком в соответствии с Приказом Минфина России от 26.04.2022 № 62н, а также подрядчиком крупнейших компаний, осуществляющих доставку товаров в адрес физических лиц в формате экспресс-грузов. Через его инфраструктуру проходит основной поток посылок из иностранных интернет-магазинов, фактически формирующий рынок трансграничной электронной торговли.

Так, за период с 1 января 2020 года по 31 декабря 2025 года силами терминального комплекса обработано более 187 миллионов посылок. При этом только в 2025 году объем обработки составил 50 % всего импорта товаров для личного пользования из иностранных маркетплейсов в Российскую Федерацию. Эти цифры наглядно демонстрируют, что данное предприятие – не вспомогательная структура и не «один из», а ключевой узел, от стабильности работы которого напрямую зависят миллионы получателей по всей стране.

Разрыв или дестабилизация этой логистической цепочки неизбежно приведут к масштабному сбою поставок, росту сроков доставки, перегрузке альтернативной инфраструктуры и, как следствие, социально чувствительным последствиям. В условиях, когда рынок международной торговли уже функционирует в режиме повышенной нагрузки, подобные действия создают риски, выходящие далеко за пределы корпоративного конфликта.

Фактически под сомнение ставится не только судьба одного конкретного терминального комплекса, но и сама предсказуемость правового режима для инфраструктурных операторов, на которых держатся ключевые процессы в экономике. В такой ситуации речь уже идет не о частных спорах, не о конкуренции и не о градостроительных формальностях, а о выборе принципиальной модели развития. И от этого выбора зависит, с чем страна будет двигаться дальше и отвечать на внешние вызовы Запада: с правовой определенностью и устойчивыми логистическими цепочками? Или в условиях, при которых любые долгосрочные инвестиции и перспективные проекты могут быть в любой момент сведены на нет в административном порядке по чьей-то указке.

И именно поэтому данный конфликт выходит за рамки частного интереса и требует оценки не только с точки зрения формального исполнения отдельных норм, но и с позиции публичных последствий для экономики, рынка экспресс-доставки и миллионов конечных потребителей.

Достаточно вспомнить нашумевшее «дело Долиной», которое причинило колоссальный моральный и материальный ущерб огромному количеству россиян. А теперь давайте представим, к чему может привести объявление крупнейшего российского предприятия самостроем? И не станет ли это дело тем самым прецедентом, после которого мы с Вами завтра проснемся в самостроях, подлежащих немедленному сносу?

Автор: Мария Шарапова

Источник: https://ugroza2.com/component/k2/item/129168