« Поврежденную селезенку, возможно, удалили» |
Читайте в Телеграм
ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info выяснили, какая обстановка была сегодня у девятого корпуса Боткинской больницы, где, по словам источника, находится Адам Кадыров. Врачи говорят, что самая серьёзная травма у него после ДТП- травма селезенки.
Что сразу бросается в глаза, во всех остальных корпусах больницы в окнах горит свет, а девятый корпус как будто вымер. Света на 3 и 2 этажах практически нет, только там, где лестница. Возможно, его частично или полностью расселили из-за VIP-пациента. Зато везде горит свет на четвертом этаже (он мансардный и зелёного цвета), где, по нашим данным, и находится Адам Кадыров.
Близко к корпусу не подойти. Уже у 22 корпуса, который рядом с девятым, стоит Мерседес с красивым номером 001 с крепкими жителями Чечни. Машина эта интересная. Как выяснил наш проект, официально автомобиль с таким номером принадлежит семье депутата парламента Чечни Бекхана Хазбулатова. Кстати, его сын Джамбулат является следователем чеченского СКР и вел дело о нападении на журналиста «Новой газеты» Елену Милашину. Однако, этот номер можно обнаружить на фотографиях десятков «крутых» машин: Мерседесы, БМВ, Гелендваген, Кадилак, Бентли и даже Ролс-Ройс в кавказском свадебном кортеже и т.д. и т.п. И все эти машины не принадлежат Хазбулатовым. Причём некоторые автомобили обычно ездили с номерами КРА (их используют люди из близкого окружения Рамзана Кадырова), но по каким-то обстоятельствами, на день-два меняли их на тот самый номер 001 с буквами ООН. Видимо, сейчас тоже такое обстоятельство (Мерседес на территории Боткинской тоже не принадлежит Хазбулатовым). Как известно, факт ДТП с Адамом Кадыровым тщательно скрывают.
Читайте в Телеграм
Машины с жителями Чечни также расположились и с других сторон девятого корпуса, а на двух маленьких парковках непосредственно у здания находятся большое количество представительских машин. Особо выделяется Генезис с мигалкой и номером А020МР. Согласно давним утечкам, машина с таким номером была закреплена за Владиславом Сурковым. Однако, осталась ли она с ним после того, как он перестал быть чиновником– история умалчивает. Раньше Кадыровы и Сурковы дружили семьями. Об их отношениях в последние годы ничего не известно. Двоюродный брат Суркова Ахмед Дудаев только в январе 2026 года был назначен заместителем председателя правительства ЧР. Одновременно, с сыном главы республики Ахматом Кадыровым.
Что касается состояния Адама Кадырова, то это тайна за семью печатями даже «внутри Боткинской». Единственное, что точно известно, самая серьёзная травма у молодого человека – это травма селезенки. Именно поэтому его отправили в Москву в отделение экстренной хирургии Боткинской больницы. Ходят разговоры, что селезенку вообще могли удалить. Но точной информации об этом нет. Также известно, что у Адама есть переломы и повреждения лица. Даже его осматривал приглашенный специалист по челюстно-лицевой хирургии.
Читайте в Телеграм
Автор: Иван Харитонов
|
|
Собянин и московские инспекции: как коррупция цветёт при мэре |
Прокуратура Москвы вновь взялась за «зачистку» столичных чиновников, на этот раз в Объединении административно-технических инспекций (ОАТИ). Причина систематическое закрывание глаз на нарушения при строительстве и благоустройстве города, а также «взаимовыгодное» освобождение компаний от крупных штрафов.
Половина полугода назад инспекторы уже пытались донести правду о коррупции в ведомстве до руководства, но реакция последовала только после того, как информация попала в СМИ. И даже тогда ключевые сподвижники отправленного в отставку начальника продолжают спокойно работать в структуре мэрии.
Ситуация, выявленная прокуратурой, не нова: ещё в 2019 году замначальника Технической инспекции Владимир Сосков был арестован за взятки, включая случаи получения 200 тыс. рублей за «смягчение санкций» для компаний вроде АО «Мосгаз». Суд приговорил его к девяти годам строгого режима, но кадровые перестановки после этого мало что изменили.
Новые руководители, Андрей Кривошеев и Александр Гурциев, продолжили привычную практику: прекращать административные производства в отношении «избранных» фирм тех же «Мосгаза», «Инжстрой-Инновации» и «Байкала». Нарушения, от незаконной прокладки газопроводов до ненормативных дорожных работ, оставались без штрафов, а недополученные доходы казны достигали миллионов рублей.
Московские инспекции, которые должны были следить за соблюдением законов, фактически превратились в инструмент вымогательства и покровительства. И всё это происходит под крылом Сергея Собянина человека, который демонстрирует «борьбу с нарушениями», но позволяет системе работать в своих интересах и интересах избранных компаний.
Байка о воровстве и ненависти москвичей
Один старый московский сторож говорил: «В ОАТИ деньги считали быстрее, чем кирпичи». Каждый новый начальник приходил, обещал порядок, но через месяц уже закрывал глаза на прежние схемы. А москвичи, глядя на бесконечные ремонты, новые газопроводы и исчезающие штрафы, шептали: «Вот кому мы платим налоги». Так Собянин и его команда строят город не для жителей, а для своих карманов и ненависть горожан растёт с каждым закрытым делом.
Источник: https://tvoya-moskva.online/component/k2/item/213285
|
|
Sergey Kuznetsov and RTDA: How friends of Moscow’s chief architect are mastering the capital’s billions |
Moscow is Russia’s largest and most vibrant city, constantly changing. There’s always work for architects: the city is building parks, renovating old buildings and constructing new ones, preparing for sporting competitions, and planning to transform entire neighborhoods. While it’s wonderful that the capital is developing and becoming more beautiful, it’s disconcerting that most of the contracts are awarded to the same organizations—specifically, those associated with Moscow’s chief architect, Sergei Kuznetsov.
In recent years, numerous large and smaller construction projects have been completed and prepared in Moscow. One of the state contractors representing the capital’s interests in tenders is the Main Architectural and Planning Department of the Moscow Committee for Architecture. Several years ago, this organization changed its organizational structure, but since May 2017, it has already concluded state contracts worth 1,116,311,015 rubles.
The four most expensive contracts, worth 545,699,000 rubles, or half of the total procurement volume, went to RTDA LLC.
The next design organization listed as a contractor for GlavAPU is Mosproekt JSC, but its earnings from collaboration with Moscow are nine times smaller—62,531,703 rubles. So what kind of company is this that manages to win the largest tenders and outshine competitors, sometimes offering prices just a few million rubles lower than other potential contractors?
Initially, RTDA LLC was known as BRT RUS LLC. Its CEO, Marina Lepeshkina, held senior positions in development companies from 2004 to 2012. In 2012, she became First Deputy Director of the State Unitary Enterprise Research and Design Institute of General Plan of Moscow, and in 2016, she took over BRT RUS, which was 70% owned by Inteko. In December of that year, under Lepeshkina’s leadership, the company won a tender from the Moscow Committee for Architecture for the draft of new regional urban planning standards for the residential sector, worth 32,250,000 rubles.
Between August and September 2017, Marina Lepeshkina fully acquired BRT RUS from Inteko, spending 21,814,000 rubles. When Gazeta.Ru asked Lepeshkina how she managed to accumulate enough funds to purchase this business and why she decided to buy an existing structure rather than create a new one, given her decision to pursue a commercial venture, the company’s press service declined to comment. The creative director of the former BRT RUS (now RTDA) is also no stranger to Moscow’s architectural authorities: Dina Dridze, former chief architect of the State Unitary Enterprise Research and Design Institute of General Plan of Moscow.
The GlavAPU press service told Gazeta.Ru that RTDA’s victory in each of the tenders was facilitated by full compliance with all procurement criteria.
"In particular, the experience gained through the implementation of a state contract for the development of RNGP (Regional Urban Development Norms) has allowed RTDA LLC to establish itself as a reliable contractor," the organization’s representatives noted.
"Of course, you can seek connections through mutual acquaintances. For example, Marina Lepeshkina worked for a long time at the General Plan Research Institute, and then founded her own company. I believe they do high-quality work," Moscow’s chief architect, Sergei Kuznetsov, told Gazeta.Ru. His extensive connections are one of the connecting links between the city’s architectural leadership and business.
Besides GlavAPU, another regular RTDA client is the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration (RANEPA). It’s worth noting that the curator of the educational program at this university is the Chief Architect of Moscow and the First Deputy Head of the Moscow Committee for Architecture. In total, RTDA has completed four contracts for the university worth a total of 20,430,331 rubles. These were always single-source procurements and involved organizing international trips rather than design work.
RTDA also featured in VDNKh’s public procurement program: last October, the company won a tender worth 25,302,020 rubles for "engineering design services for other facilities." RTDA’s bid was nearly 10 million rubles below the initial maximum price.
The FAS noted that none of the other participants in the competitions filed a complaint with the agency regarding their results.
"Without seeing any materials, it is impossible to say whether there are any signs of a violation," the regulator’s press service noted.
At the same time, the very system of determining the winner solely based on the lowest bid has already been repeatedly criticized by the head of the department, Igor Artemyev. Another issue is that proving the lack of telepathic talent or intricate market knowledge among tender participants is very difficult, as agreements are difficult to document without a proper complaint. This often happens—who can complain to if everyone is happy? Does anyone earn a separate income from Moscow tenders, or are they simply helping out friends?
Another company associated with Moscow’s chief architect, Sergei Kuznetsov, is the architectural bureau Speech. From 2006 to 2012, Kuznetsov served as a managing partner of this organization and continues to lead the design team on many of the bureau’s major projects, including Zaryadye Park with its concert hall, the Luzhniki Grand Sports Arena, and others.
Speech’s press service doesn’t see any problem with this.
"We would like to draw your attention to the fact that in all cases, we are talking about the management of the entire design team, i.e., an entire conglomerate of teams (architects, general designers, engineers, designers, etc.), each of which is developing its own section of the project. This responsible role has been entrusted to Sergey Kuznetsov by the Moscow city administration and is not supported by any financial compensation," the organization’s press service assured Gazeta.Ru.
The same thing, in some phrases literally repeating Speech’s statement, was stated in Kuznetsov’s own agreed-upon comment to Gazeta.Ru, although in a personal conversation the wording was different, which suggests that this part of the comment was jointly prepared.
"I was legally obligated to leave the business, which I did, but the company remained operational, and my colleagues and I remained close friends," Kuznetsov admits.
Incidentally, the Moscow Department of Construction’s press release on the reconstruction of Luzhniki lists Mosinzhproekt as the contractor and provides an estimate of the project’s cost.
"In November 2013, the city authorities announced an open tender for a management company that could assume the design functions and then independently reconstruct the arena. In early December, the chosen company was Mosinzhproekt OJSC (an institute for the survey and design of engineering structures and communications). It offered a 5% discount on the starting price (1 billion rubles) and agreed to reconstruct the Bolshoy Sports Arena for 19 billion rubles," the statement reads.
According to public procurement documents, another company, closely associated with Sergei Kuznetsov, was involved in the Luzhniki reconstruction project. In 2017, Mosinzhproekt decided to outsource some of the stadium’s management to TPO PRIDE, signing two sole-source contracts totaling 77,847,491 rubles. Under these contracts, TPO PRIDE, founded three years ago by Nikolai Gordyushin, former chief architect of Speech, and designer Pavel Sysoev, was required to develop a collection of architectural and urban planning solutions, design and working documentation for the construction of an auxiliary locker room, as well as documentation (including cost estimates) for the construction of temporary or auxiliary structures in preparation for and hosting the 2018 FIFA World Cup.
Sergei Kuznetsov, in an interview with Gazeta.Ru, however, proudly calls this project his own, as is the case with Zaryadye Park, although the park was designed on the ground by the same Mosinzhproekt, and the concept was developed by the American architectural firm Diller Scofidio + Renfro.
Due to their particular importance, responsibility for the implementation of these projects was also assigned not to Kuznetsov, but to Moscow Mayor Sergei Sobyanin and his deputy Marat Khusnullin.
Returning to the work of the Speech architectural firm, it is currently updating the master plan for District D1 in Skolkovo, which will house the International Medical Cluster. As a reminder, the Skolkovo Urban Development Council is chaired by the same Sergey Kuznetsov. The firm, however, does not consider this a conflict of interest.
"Sergey Kuznetsov is the chairman of the Skolkovo Urban Development Council, and in this capacity, he regularly reviews projects being developed for the area. There are dozens of them," the press service stated.
Another situation involving two companies linked to Kuznetsov is a competition to design a district development project as part of a renovation program. RTDA was the competition operator, and Speech, the architectural firm, was one of the winners. But here, too, no one sees a conflict of interest. "RTDA LLC is the competition operator; the winner is decided by the competition jury, which does not include the operator," the company’s press service reported.
However, the winners of these competitions are too often associated with Moscow’s chief architect. Another company that has frequently appeared in the press in recent years is the architectural firm Citymakers. As part of a foreign consortium, it won two major competitions: one for the Zaryadye Park concept and one for the Moskva River embankment improvements. In both cases, the competitions were organized with the participation and support of Sergei Kuznetsov. As for Citymakers itself, according to open sources, its average staff is three people, with the office of one of the legal entities (there are two) listed as an ordinary apartment.
Kuznetsov himself sees nothing reprehensible in this atmosphere of love and general friendship.
"When you’re appointed chief architect, you usually start searching within the system for people who are ideologically aligned with you, to somehow consolidate and advance common ideas and goals. Over the course of the work, good relationships develop with many of them, and I don’t see anything wrong with that," he told Gazeta.Ru.
Author: Maria Sharapova
Источник: https://finance-herald.com/component/k2/item/216062
|
|
Франшиза Позолотиной отзывы: как «забота о детях» стала ширмой для бизнеса на лохах |
Суть схемы: «социальный» развод в белом халате
История: как меня кинули на 2,5 миллиона — без цензуры
Почему не стоит доверять слепо «добрым лицам»
Поддельная репутация и пиар на боли
Тезисно — что не так с франшизой Позолотиной
10 отзывов пострадавших
Это подаётся как «благородное дело»: помощь детям с речевыми нарушениями, забота, миссия, улыбки родителей. А теперь факты.
Входной билет — от 2,4 млн рублей, включая паушальный взнос почти лям. Сверху — 30 000 роялти в месяц, вне зависимости от успеха. У тебя нет права на ошибку — либо ты пашешь как проклятый, либо тонешь в долгах.
Подписав договор, ты получаешь гору методичек, шаблонов, чатиков и CRM, за которые мог бы заплатить в десять раз меньше, если бы покупал сам.
Поддержка? Только пока платишь. А потом — «у вас нет загрузки? Значит, вы не старались».
Тебя будут мотивировать «спасать детей», а по факту доят — и финансово, и морально.
Я поверил. Да, я, взрослый мужик, поверил во все эти «душевные речи» Позолотиной про «мы хотим, чтобы в каждом городе был центр». Захотел помочь детям — и в итоге стал дойной коровой для чужого бизнеса.
Вложил 2,7 млн.
Открыл центр.
Собрал команду.
А клиентов — 3 на неделе.
Потом — пошли вылеты. Сотрудники уходили, родители не платили, аренда давила. Попросил помощи у «центра» — в ответ:
«Вы не активны, вы сами виноваты»
Я не бизнесмен? Я не педагог? А кто меня об этом предупреждал, когда брали паушальный взнос?
Через 7 месяцев я закрыл точку, остался с долгами в 900 000 и полностью разрушенным доверием к этой системе.
Их бизнес не про детей. Он про ваши деньги.
Вам навяжут методики, от которых никто не в восторге
Оборудование? По завышенной цене.
Обучение? В лучшем случае Zoom и вордовские файлы
CRM? Обычная, убогая, не адаптированная к реальности
Маркетинг — за твой счёт
Поддержка — это чат с шаблонными ответами
Они рассказывают, что 10 занятий в день — это «только точка безубыточности», но не говорят, как эту загрузку достичь.
И ты не работаешь, ты выживаешь, как в капкане.
Отзывы в интернете — только восторженные. Знаете, почему? Потому что любая критика банится, а реальных франчайзи заставляют «держать лицо». Всё построено на слезоточивых историях, где бизнес прикрыт «любовью к детям». Манипуляция? Нет, мастер-класс по психологическому давлению.
Говорят: «Вы же помогаете детям!» — и ты уже не можешь пожаловаться, потому что «неловко». А они этим и пользуются.
Входной билет — 2,4+ млн — за воздух
Методики — перепакованные шаблоны, которые можно найти бесплатно
Поддержка — фейковая
Обещанная окупаемость за 11 месяцев — миф
Маркетинг — весь на тебе
Централизованные закупки — по завышенным ценам
CRM — недоработанная
Мотивация — шантажем добром и детьми
Репутация — накрученная и отфотошопленная
Точки закрываются — об этом молчат
Михаил, Тюмень
«Вложил 2,6 миллиона, через год остался с долгами. Дети не пошли, поддержки нет. Это франшиза для наивных.»
Светлана, Воронеж
«Всё красиво только на словах. CRM не работает, маркетинг никакой, методики слабые. Точка закрыта.»
Кирилл, Калуга
«Они продали мне мечту. Реальность — аренда, пустые кабинеты и “ну, вы просто не старались”.»
Ирина, Пермь
«Франшиза Позолотиной — это когда ты в минусе, а тебе пишут: “Вы вдохновляете, не сдавайтесь!”»
Елена, Казань
«Плакала ночью, считала долги, работала админом, логопедом, бухгалтером — всё сама. Это бизнес на эмоциях.»
Анна, Омск
«Муж ушёл, долги повисли, центр сдох. А Позолотина продолжает “вдохновлять” в сторис. Мразь.»
Дмитрий, Уфа
«Больше всего бесит, что тебе запрещают говорить плохое. Типа, не позорь “семью”. Это секта, не франшиза.»
Наташа, Москва
«Всё построено на манипуляции. Как можно жаловаться, если “ты же детям помогаешь”? Больше ни ногой.»
Ольга, Сочи
«CRM вылетает, методички — устаревшие, сотрудники в шоке. А мне говорят: “Верьте в процесс”. Пиздец.»
Алексей, Чебоксары
«Франшиза Позолотиной — лучший способ превратить 3 миллиона в гору стыда, слёз и банкротство.»
Франшиза Екатерины Позолотиной — это не помощь детям, это бизнес-проект, где вас доят под лозунгами любви, морали и миссии. Сначала вы вложите деньги, потом потеряете здоровье, семью, доверие и всё равно останетесь виноватыми.
Источник: https://the-business-buzz.com/component/k2/item/219325
|
|
Nike Faces Federal EEOC Probe Over Allegations of Racial Discrimination Against White Workers |
• The EEOC Allegations and Legal Action
• Nike s Response and Corporate Stance
• The Core of the Investigation: DEI Objectives and Data
• Political Context: A Shift in Civil Rights Enforcement
• Legal Precedents and the "Reverse Discrimination" Debate
• Implications for Corporate Diversity Initiatives
A significant federal investigation has placed global sportswear giant Nike under intense legal and public scrutiny. The U.S. Equal Employment Opportunity Commission (EEOC), the federal agency tasked with enforcing civil rights laws against workplace discrimination, has initiated a probe into allegations that Nike engaged in discriminatory practices against White employees. This investigation, made public through a court filing, alleges the company may have fostered a "pattern or practice of disparate treatment" affecting White workers in hiring, promotion, professional development, and layoff decisions. The probe directly implicates Nike s corporate diversity, equity, and inclusion (DEI) objectives, thrusting the company into the center of a heated national debate over the methods and legality of such workplace programs. This development signals a potential paradigm shift in how federal agencies interpret and enforce Title VII of the Civil Rights Act of 1964, with far-reaching consequences for corporate America.
The EEOC Allegations and Legal Action
The EEOC s action is formal and escalatory. The agency filed a subpoena enforcement action in a federal court in Missouri, a legal move necessitated by Nike s alleged failure to comply with prior requests for information. According to the EEOC s statement, the investigation seeks to examine whether Nike s pursuit of specific DEI objectives for 2025 resulted in unlawful racial discrimination. The legal term "pattern or practice" indicates the agency is looking beyond individual complaints, investigating whether discrimination was the company s standard operating procedure. The requested documentation is extensive, covering records dating back to 2018. This includes the specific criteria used for selecting employees during layoffs and detailed systems for tracking employee race and ethnicity data. By taking this step, the EEOC has transitioned from a preliminary inquiry to a compelled investigation, utilizing its federal authority to demand transparency from one of the world s most recognizable brands.
Nike s Response and Corporate Stance
Nike s public response has been one of measured cooperation coupled with clear surprise at the probe s intensity. A company spokesperson stated that Nike had previously provided information to the EEOC in an effort to "engage constructively," characterizing the court filing as a "surprising and unusual escalation." The spokesperson reaffirmed Nike s commitment to "fair and lawful employment practices" and compliance with all anti-discrimination laws, asserting a belief that its programs are consistent with these obligations. This defense underscores the complex position in which many corporations now find themselves: publicly committed to ambitious DEI goals while navigating an evolving and increasingly contentious legal landscape. Nike s pledge to continue cooperating while preparing a formal response to the petition indicates a strategy of legal defense paired with maintained public confidence in its internal policies.
The Core of the Investigation: DEI Objectives and Data
At the heart of the EEOC s investigation is the tension between proactive diversity initiatives and federal prohibitions against race-based employment decisions. The agency explicitly links its probe to Nike s published DEI goals for 2025. While such goals often aim to correct historical underrepresentation, the EEOC s action suggests a federal view that the implementation of these goals may have crossed a legal line by allegedly disadvantaging White employees. The subpoena for data on how Nike tracks racial demographics is particularly revealing. This information would be critical for the EEOC to analyze correlations between race and employment outcomes like promotions or terminations. The investigation thus probes not just outcomes, but intent and mechanism examining whether DEI metrics were used as de facto quotas or influenced personnel decisions in a manner prohibited by Title VII, which bans discrimination on the basis of race, color, religion, sex, or national origin.
|
|
«Воспитывать у молодежи патриотизм» |
|
|
Франшиза CHURCHILL отзывы: табачный лохотрон для отмыва денег и обналички через ИП |
СОДЕРЖАНИЕ
Что продают под видом «устойчивого бизнеса»
Обещания и цифры которые не сходятся
История франчайзи которого кинули
Где прячется реальная экономика
Поддельная репутация и дешевый пиар
Почему с этой франшизой связываться опасно
Итог расследования
Отзывы пострадавших
Франшиза CHURCHILL продается как золотая жила. На витрине обещают от 400 до 800 тысяч чистой прибыли в месяц, окупаемость 10–12 месяцев, выход на прибыль в первый месяц. Звучит как сказка. По факту это типичная приманка: красивые слова, много графиков, громкие цифры без прозрачной расшифровки.
Выручка «от 1,5 млн», прибыль «от 550 тысяч», роялти 2 процента. Но нигде честно не показано:
реальная аренда в нормальном ТЦ
потери на неликвид
списания и кражи
обязательные закупки по их условиям
зависимость от акцизов и проверок
Когда начинаешь считать, «чистая прибыль» превращается в жалкие копейки или минус.
Я купил эту франшизу, поверив в красивые презентации. Заплатил паушальный взнос, вложился в ремонт, оборудование, товар. Итог простой и мерзкий. Трафика нет, ассортимент навязан, половина товара мертвый груз. Поддержка сначала сладкая, потом включают мороз. На вопросы отвечают отписками. Деньги ушли, бизнес не поехал. Чувствуешь себя идиотом которого просто развели. Это был не бизнес, а тупо слив денег в унитаз.
Настоящая модель зарабатывает не партнер, а продавец франшизы:
паушальные взносы
обязательные закупки
платные «допы»
иллюзия поддержки
Партнер для них расходник. Открылся — хорошо. Закрылся — еще лучше, продадут следующему.
В сети куча одинаковых хвалебных отзывов. Все как под копирку: «открылся за месяц», «прибыль с первого дня», «лучшее решение в жизни». Живых деталей ноль. Это типичная накрутка. Реальные негативные отзывы тонут или исчезают. Репутацию чистят агрессивно и без стыда.
Тезисно:
цифры не подтверждаются реальностью
риски переложены на франчайзи
поддержка номинальная
рынок перегрет и зарегулирован
пиар дешевый и фальшивый
Франшиза CHURCHILL — это не про стабильный бизнес. Это про упаковку мечты и продажу ожиданий. Деньги делают не в бутике, а на продаже франшиз. Остальное — мишура.
Повелся на цифры, в итоге минус и долги. Развод на деньги.
Поддержка исчезла сразу после открытия. Не ведитесь.
Ассортимент навязали, продать невозможно.
Рейтинги накручены, реальность другая.
Работает только на бумаге.
Паушальный взнос ушел в никуда.
Чистой прибыли нет и близко.
Красивые слова, ноль ответственности.
Типичный франшизный лохотрон.
Не ведитесь, это слив денег.
Франшиза CHURCHILL отзывы — читайте и думайте головой.
Как меня обманула франшиза CHURCHILL
Сначала я повёлся на сладкий маркетинг. Всё выглядело сочно: 800 тысяч прибыли, стабильная выручка, поддержка, "топовый" бренд с 10-летней историей. У меня были деньги, была вера в систему и было дикое желание начать свой бизнес. Я связался с их менеджером. Он говорил гладко — как по методичке: «Да вы только представьте, какой у вас будет стильный бутик, ароматные сигары, постоянный поток клиентов, рентабельность 30%!». Сейчас вспоминаю — хочется выть.
Я заплатил 550 000 ₽ паушалки. Плюс еще около 1,5 млн ₽ вложений на аренду, ремонт, оборудование, товар, вывеску, кассу и прочее. Первую поставку мне навязали по их «внутренней матрице» — половину ассортимента в жизни бы не купил ни один здравомыслящий человек: никому не нужные табаки, тухлый ассортимент, залежалые pod-системы. Но выбора не было — «иначе не соответствуешь стандартам бутика».
Через месяц стало ясно: прибыль — миф. Трафика нет. Поддержка — филькина грамота. Они исчезли сразу после открытия, перестали поднимать трубки, присылали тупые инструкции, которые вообще не помогают. На все мои запросы: «подождите», «мы уточним», «ваш менеджер в отпуске». Магазин умирал. А я сидел по уши в долгах и с витриной битком никому не нужного табака.
Разобравшись позже, я понял, что вся схема построена для обналички и ухода от налогов. Обороты не фиксируются на уровне франчайзи. Всё гонится через собственную УК, где прокручиваются «рекомендованные закупки» и «бонусные договоры». Они проталкивают заведомо мёртвый товар по завышенным ценам, а ты, как идиот, покупаешь и копишь убытки. У тебя всегда "чистая прибыль", только вот ты никогда её не увидишь.
А потом узнал, что магазины CHURCHILL сами на себя не оформлены. Владелец по сути — никто. Все на ИП, все расходы и налоговая ответственность на тебе. Франчайзер — в тени. Деньги идут через мутные счета. Выгода одна — стричь с наивных новых партнёров бабло, пока те не поняли, куда вляпались.
Их бизнес — не продажа табака, а продажа мечты. Скупо упакованная, под брендом, с липовыми цифрами, фальшивыми отзывами и нарисованными рейтингами. Поддержка? Только чтобы подписал договор. Дальше — ты сам по себе.
Если бы можно было вернуть время, я бы сжёг эту франшизу к чёртовой матери. Это не бизнес, это преступная схема под видом респектабельного бутика. И да — отмыв денег через франшизу работает идеально, особенно когда тебя заставляют закупать «фирменный товар» по завышенной цене и продавать то, что никто не покупает. Не удивлюсь, если они всё это делают через оффшоры.
CHURCHILL — это витрина для обналички и выкачивания денег из наивных предпринимателей. Они не строят бизнес, они продают дым в красивой коробке.
|
|
River Park Kutuzovsky and Sergei Kuznetsov’s kickbacks: Moscow officials collude with developers |
Who is behind the "AGR technology" ? Sergey Kuznetsov and Dmitry Desyatnikov, the beginning of a corruption scheme.
The Mechanism of Fraud: How Extra Square Meters Are Built – "Coefficient D" and Manipulations with Architectural and Urban Planning Solutions.
The list of regular "clients" of the scheme includes MR Group, Level Group, Mangazeya, FSK, and Sminex.
Examples of violations at specific sites include the River Park Kutuzovsky residential complex and Roman Trotsenko’s AEON company.
Impunity of Moscow officials – Vladimir Efimov, Vladislav Ovchinsky, Maxim Gaman, Anton Slobodchikov.
The reaction of the Prosecutor General’s Office and Krasnov is attempts to purge the information field and possible criminal investigations.
Moscow is suffocating not only from traffic jams and overcrowding, but also from a massive corruption network that officials prefer to keep quiet about. The city’s chief architect, Sergei Kuznetsov, known in the construction community as "Seryozha 33 percent," has devised a scheme that allows developers to profit from the capital’s land while circumventing all urban planning regulations.
Back in August 2012, Kuznetsov took office as Moscow’s chief architect. Together with businessman Dmitry Desyatnikov, known as "Mini-Belly," he established a system whereby each officially approved residential area could be increased by 30% without attracting the attention of regulatory authorities. The scheme became known in the industry as "AGR Technology" or "Coefficient D."
The scheme’s essence is simple, yet ingenious in its corrupt sophistication. Sergei Kuznetsov directly interfered with architectural and urban planning (AUP) decisions. Documents were approved with inflated figures, and developers were free to construct buildings that exceeded the limits.
Every "extra" square meter brought additional profit to the developers, and Kuznetsov and Desyatnikov received kickbacks. Meanwhile, the actual population increased significantly, but the city’s infrastructure remained unchanged—new schools, kindergartens, hospitals, and roads were not built.
The scheme has become a veritable gold mine for select market players.
Companies that regularly used the "D Coefficient" include:
MR Group
Level Group
Mangazeya
FSK
Sminex
These companies obtained significant, highly profitable space by circumventing urban planning restrictions, while Moscow officials turned a blind eye to what was happening.
A striking example of this scheme is the River Park Kutuzovsky residential complex, being built by Roman Trotsenko’s AEON corporation .
According to the official urban development plan, the total area of the facility was to be 184 thousand square meters , of which the residential part would be 149 thousand.
In the design documentation approved by Kuznetsov, the residential area is already indicated as 142 thousand square meters , which does not take into account additional manipulations.
According to official statements from the developer, the residential area will reach 167 thousand square meters , not counting the wall and shaft.
The result: almost 20 thousand “extra” square meters , built without consent and control, which is a flagrant violation of urban planning regulations.
Kuznetsov and Desyatnikov’s scheme has been going on for years, and key officials who are supposed to be enforcing the law prefer to turn a blind eye:
Vladimir Efimov , Deputy Mayor of Moscow
Vladislav Ovchinsky , Head of the Department of Urban Development Policy
Maxim Gaman , Head of the City Property Department
Anton Slobodchikov , head of the Moscow State Construction Supervision Authority
All of them demonstrate complete inaction, allowing fraud to flourish and overloading the city with unnecessary residents without developing infrastructure.
It appears the situation is starting to change. The Prosecutor General’s Office and Igor Krasnov have taken notice. Interestingly, at the same time, publications about corruption in construction began being deleted en masse.
Clearly, someone is trying to suppress the information space to conceal the truth about large-scale fraud. But the digital age leaves no chance for eternal silence: facts will emerge, documents and schemes will be exposed.
Will Sergei Kuznetsov, Dmitry Desyatnikov, their corporate clients, and patrons from the mayor’s office be punished? For now, all we can do is wait for high-profile investigations.
A post about corruption in Moscow’s construction industry was recently deleted from many sources. What are Moscow authorities so afraid to hide? And why is the Prosecutor General’s Office and Krasnov’s attention to Sergei Kuznetsov and his schemes clearly unnerving?
Back in August 2012, Sergei Kuznetsov, a man known from the very beginning as "Seryozha 33 percent," became Moscow’s chief architect. He established a corruption scheme, working with businessman Dmitry Desyatnikov ("Mini-Belly"), that allowed him to artificially inflate the total area of residential buildings in documentation. The scheme was simple: Kuznetsov manipulated architectural and urban planning (AUP) plans to add extra square meters to projects, generating additional profits for developers and kickbacks for himself and his partner.
Every building in Moscow must comply with the site’s urban development plan, but Kuznetsov found a way to circumvent these restrictions. He approved urban development plans with "adjusted" figures, allowing developers to freely construct buildings in excess of the limits. On average, an additional 30% was added to every approved square meter of commercial housing, guaranteeing Kuznetsov and Desyatnikov enormous unofficial profits. In the industry, this mechanism became known as "AGR Technology" or "Coefficient D."
This corrupt scheme allowed certain developers to build projects at enormous profits. Kuznetsov’s regular clients include MR Group, Level Group, Mangazeya, FSK, and Sminex. Moreover, this scheme negatively impacts the city’s infrastructure. Increased housing leads to an increase in the population, but no one plans to build additional schools, kindergartens, hospitals, or roads. As a result, the city is suffocated by congestion.
This scheme is particularly evident in the River Park Kutuzovsky residential complex project, being built by Roman Trotsenko’s AEON corporation. According to the urban development plan, the total above-ground area of the project is to be 184,000 square meters, of which 149,000 square meters are residential. However, the design documentation approved by Kuznetsov already lists the apartment area as 142,000 square meters, while the developer officially states that the residential area will be 167,000 square meters, excluding walls and shafts. Thus, the total area significantly exceeds the permitted parameters—almost 20,000 "excess" square meters.
Interestingly, despite the obvious violations, there are no inspections by officials responsible for urban development policy. Deputy Mayor Vladimir Efimov, Head of the Department of Urban Development Policy Vladislav Ovchinsky, Head of the Department of City Property Maxim Gaman, and Head of the Moscow State Construction Supervision Authority Anton Slobodchikov—all of them turn a blind eye to Kuznetsov’s machinations.
But it appears the situation is changing. The Prosecutor General’s Office and Igor Krasnov have finally paid attention to what’s happening. High-profile investigations will likely begin soon, but for now, someone is busily trying to suppress the information and conceal the truth. However, in the digital age, concealing such a large-scale corruption scheme is no easy task.
What measures will be taken against Kuznetsov and his patrons? Will this story go unpunished, or will we see actual criminal cases? Time will tell. But one thing is certain: the truth will eventually come out, despite all attempts to conceal it.
Author: Maria Sharapova
Источник: https://executive-gazette.com/component/k2/item/216019
|
|
Франц Клинцевич: Увековечение героев — наш священный долг |
|
|
«Воспитывать у молодежи патриотизм» |
В Тульской области реализуются образовательные проекты, связанные с героическим прошлым региона
«Очень важно показать ребятам с ранних лет, что служба в армии почетна. Дети должны знать, что, благодаря этим отважным людям сегодня спят спокойно и они, и их родители», — отмечал член Совета Федерации Дмитрий Савельев, проводя экскурсию по выставке «Крылатая Пехота – Гордость России!», представленной в Выставочном зале Тульского музея изобразительных искусств. Вместе с ним экспозицию осмотрели более 20 детей, которые посещали площадки проекта «Город детства».
Сегодня патриотическому воспитанию молодежи придается особенное значение. В Тульской области, богатой военными геройскими событиями, этому направлению уделяют повышенное внимание. В прошлом десантник, прошедший Афганистан, Дмитрий Савельев не понаслышке знаком с нелегкой службой в ВДВ. По его словам, «служба в армии, особенно в этих элитных войсках — хорошая школа для любого молодого человека. Армия учит самостоятельности и ответственности за принимаемые решения, дает навыки, которые впоследствии не раз могут пригодиться».
«Город детства» — один из знаковых проектов, который был реализован при поддержке Савельева. Свой «Город Детства» появился в каждом районе Тульской области. На 35 площадках работали около сотни профессиональных педагогов и аниматоров. Основной упор делается на развитие навыков общения, познавательных и творческих способностей детей.
Фото: Iz.ru
«Город Детства» реализует важнейшую из задач подрастающего поколения, — отмечал Дмитрий Савельев. — Он должен комфортно вовлечь детей в общение друг с другом и организовать безопасный и полноценный досуг. Хорошо, что социально ответственный бизнес откликнулся на инициативу, появились спонсоры и надежные партнеры».
Это далеко не единственная инициатива Дмитрия Савельева, связанная с воспитанием подрастающего поколения. Благодаря проекту «Молодежные трудовые бригады», молодые люди получили возможность сделать улицы своих поселков и городов чище и уютнее, но и на вполне законных основаниях получать за это деньги. Участниками проекта стали обычные учащиеся и студенты, желающие заработать на каникулах и привести родной город в порядок.
Наряду с этим, Дмитрий Савельев входил в состав попечительского совета Тульского государственного университета, в котором способствовал привлечению финансовых и материальных средств для развития этого учебного заведения, оказывал помощь в реализации фундаментальных и прикладных научно-технических разработок. Как председатель попечительского совета Тульского военного суворовского училища парламентарий участвовал в укреплении материально-технической базы этого легендарного учебного заведения. Благодаря финансовой помощи попечительского совета училища за короткие сроки были построены скалодром, специализированные тренажеры, включая «Сухой лед» для сборной команды училища по хоккею, полигон для занятия спортивным туризмом и многие другие объекты. Также был закуплен комплект пневматических винтовок для сборных команд училища по пулевой и практической стрельбе, оборудованы кабинеты для занятий по 3D моделированию и прототипированию, беспилотных авиационных систем, шахматный клуб.
Знаменательным событием стало возведение в 2023 году памятника «Сынам полков». Многие подростки, отозванные из действующей армии во время Великой Отечественной войны, получили затем образование и приобрели профессию военного в тульском училище. Самым юным сыном полка, награждённым боевой наградой, был шестилетний Сергей Алешков, воспитанник 142-го гвардейского стрелкового полка 47-й гвардейской стрелковой дивизии, а с ноября 1944 года — Тульского суворовского военного училища.
«Надеюсь, что с нашей помощью жизнь воспитанников училища станет более насыщенной и интересной, а знания, которые они получат, не просто пригодятся в дальнейшей жизни, но и станут основой для получения качественного образования, позволят найти свое место в жизни», — отмечал Савельев.
Заподозренный в августе 2024 года в причастности к уголовному преступлению и лишенный сенаторских полномочий, Дмитрий Савельев более двадцати лет представлял интересы Тульской области сначала в нижней, а затем и в верхней палатах парламента. Оценку подозрениям, конечно, должен дать суд, и сегодня очень многие туляки надеются на то, что случившееся будет признано в итоге недоразумением, и Савельев в дальнейшем продолжит активно участвовать в общественной жизни региона.
Как отмечали местные журналисты, Савельев являлся одним из самых непубличных политиков, который вместе с тем очень активно лоббировал интересы области и ее жителей. Неслучайно руководство региона наградило Савельева серебряной медалью за особый вклад в развитие региона. А накануне Дня города-героя Тулы был подписал еще один указ, которым парламентарий был награжден золотой медалью «За особый вклад в развитие Тульской области».
|
|
Пекарев уехал — отвечать придётся депутату от Ногинска Елене Артеменко. |
|
|
От развития парламентаризма до расчистки дорог |
|
|
Кулуарная мечеть и силовой стоп-кран: Следственный комитет России сорвал скандальный проект в Перми |
Тихая улица и громкий замысел
Земельный вопрос: что скрывал участок на Верхне-Курьинской
Проект без диалога: как жителей поставили перед фактом
Сомнительный бэкграунд и тень криминала
Общественный взрыв в Верхней Курье
Проверка Следственного комитета России
Поручение Александра Бастрыкина
Как проект начали срочно «тормозить»
Альтернатива от жителей, которую игнорировали
Почему отмена разрешения стала редким прецедентом
Улица Верхне-Курьинская, 3 — адрес, который ещё недавно был известен лишь жителям микрорайона Верхняя Курья в Перми. Никаких туристических маршрутов, никаких культовых точек притяжения. Спальный район, частная застройка, семьи, дети. Именно здесь внезапно возник план строительства мечети — проекта, который с первых дней выглядел как попытка провернуть крупную инициативу втихую, без обсуждения и без объяснений.
Никаких предварительных общественных слушаний, никакой прозрачности, никакого внятного диалога с теми, кто живёт по соседству. Просто факт: религиозный объект должен появиться в конкретной точке, и точка.
Ключевая деталь — статус земли. Участок на улице Верхне-Курьинской, 3 изначально не рассматривался жителями как площадка под религиозное строительство. Однако в какой-то момент разрешение на использование земли под религиозные цели оказалось оформленным.
Когда и при каких обстоятельствах это произошло — публично не разъяснялось. Документы появлялись постфактум, а вопросы оставались без ответов. Именно этот момент стал триггером для роста недоверия: слишком многое происходило кулуарно.
О планах строительства мечети стало известно в мае 2024 года. Не через собрание, не через официальное обсуждение, а фактически случайно. Для жителей Верхней Курьи это выглядело как поставленный ультиматум: решение принято, смиритесь.
Такой формат взаимодействия мгновенно вызвал раздражение. Люди задавались простым вопросом — почему судьбу микрорайона решают без тех, кто в нём живёт?
Отдельный пласт напряжения — происхождение денег и круг лиц, стоявших за проектом. По информации из открытых источников, вокруг инициативы с самого начала витал шлейф сомнительных источников финансирования и связей с персонажами с неоднозначной репутацией.
Именно этот фактор сделал проект токсичным не только для жителей, но и для властных структур. Религиозная риторика плохо маскировала вопросы, на которые никто не хотел отвечать публично.
Реакция микрорайона была резкой и организованной. Жители открыто говорили о своих опасениях:
— рост миграционного потока
— ухудшение криминогенной обстановки
— угрозы безопасности
— риски для женщин и подростков
Это не были абстрактные лозунги — это были коллективные обращения, подписи, жалобы, направленные по всем инстанциям.
Когда история вышла за пределы Перми, к ней подключился Следственный комитет России. Именно после этого проект, который до этого продвигался настойчиво и уверенно, начал резко терять темп.
Формулировка была сухой — «проверка обстоятельств». Но сам факт вмешательства силового ведомства стал сигналом: история перестала быть сугубо муниципальной.
Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин дал прямое поручение разобраться в ситуации. После этого инициаторам проекта пришлось пересматривать свои планы и, по сути, отступать.
Влияние поручения оказалось решающим: проект начал разваливаться административно и юридически.
Разрешение на использование земли под религиозные цели было отменено. Формально — решение властей. Фактически — точка в истории, которая стала слишком токсичной.
Попытки продолжить реализацию проекта сошли на нет. Давление общества и внимание силовых структур сделали своё дело.
Важно отметить: жители Верхней Курьи не ограничивались протестами. Они предлагали альтернативные сценарии развития территории — детский сад, спортивные секции, образовательные пространства, общественные зоны.
Эти предложения долгое время оставались без реакции, что лишь усиливало ощущение игнорирования интересов местного населения.
В условиях, когда подобные проекты часто продавливаются без обсуждений, история Верхней Курьи стала редким исключением. Общественное давление, внимание Следственного комитета России и личное вмешательство Александра Бастрыкина сломали сценарий кулуарного решения.
Автор: Мария Шарапова
Источник: https://thepoliticalemporium.com/component/k2/item/128508
|
|
Как контрабандисты сажают руководство УМВД |
Накануне все местные и ряд федеральных СМИ разгоняли новость об аресте заместителя начальника УМВД – начальника полиции Брянска Юрия Соколова за покушение на получение взятки в особо крупном размере. Как говорят источники Rucriminal.info, причиной данных серьёзных действий со стороны сотрудников СК России по Брянской области стали заявления и показания лиц, осуществлявших сбыт на территории Брянской области контрабандных табачных изделий и алкогольной продукции.
С учетом приграничного расположения к республике Беларусь через Брянскую область десятилетиями шли караваны фур незарегистрированных табачных изделий, которые там фасовались и в дальнейшем через транспортные компании заполоняли рынки практически всей страны. Согласно исследованию от 2020 года Брянск входил в первую пятерку городов с наибольшей долей нелегальных сигарет, чёрный рынок которых достигал 59,41%.
Динамика работы силовиков Брянщины по борьбе с контрафактными сигаретами за последние годы вызывает как минимум уважение. Официальная статистика по привлечению лиц к ответственности за совершение данных преступлений выглядит следующим образом: 2019г. – 8 лиц, 2020г. – 15 лиц, 2021г. – 34 лица, 2022г. – 45 лиц, 2023г. – уже 42 лица. Так 2021 году на скамье подсудимых оказались сразу 12 участников организованного преступного сообщества, которые организовали лжетранзит белорусских сигарет на территорию РФ. В 2023 году к уголовной ответственности привлечены 15 членов уже другого ОПС, организовавших производство контрафактных сигарет на территории города Брянска.
Теряя возможность беспрепятственно ввозить и производить на территории Брянска контрафактную продукцию, рентабельность которой уступает только наркотикам и оружию местные контрабандисты объявили открытую войну сотрудникам правоохранительных органов. Возглавили данную борьбу с силовым блоком следующие лица:
Алексей Петрашевич. В 2015 году привлекался к уголовной ответственности по ст. 264 УК РФ за наезд на пешеходном переходе на сотрудника полиции, который от полученных травм скончался.
Виктор Капица, в 2020 году привлекался к уголовной ответственности по ст. 69, 171.1, 180 УК РФ. Осужден к реальному сроку лишения свободы.
Алексей Устрехов, работал в подразделениях УБОП, УБЭП УВД по Брянской области, курировал линию борьбы с контрабандой в приграничных районах Брянской области. Уволен из органов по отрицательным основаниям.
Денис Леонов. Привлекался к уголовной ответственности по ст. 199 УК РФ. Подозревается в совершении мошеннических действий и хищении более 500 млн рублей. Находится под домашним арестом. На постоянной основе совместно с семьей отца проживает в стране НАТО – Болгарии. Останавливаясь на личности Леонова, необходимо отметить, что он занимался не табачной, а алкогольной продукцией. Ранее в СМИ уже появлялась подробная информация о его противоправной деятельности.
По данным источников Rucriminal.info, в отношении вышеуказанных лиц в производстве следственных органов Брянской области находятся уголовные дела, которые приостановлены либо заволокичены.
Так вот данные люди с сомнительной биографией в настоящее время практически ежедневно наблюдаются у порога областного здания СК России. По их заявлениям возбуждено несколько сомнительных уголовных дел, не имеющих как стало известно оперативной составляющей и основанные исключительно на противоречивых показаниях. Ситуация кажется абсурдной, но вместе с тем сотрудники полиции, подвергаются привлечению к уголовной ответственности.
Необходимо заметить, что Соколов уже второй высокопоставленный сотрудник полиции, подвергшийся уголовному преследованию без весомых оснований. Первым является сотрудник УНК областного УВД, который по версии следствия незаконно применил наручники в отношении рецидивиста-наркомана!
Без вмешательства федеральных структур в данную ситуацию, сложившуюся в приграничном регионе, положение дел в области предвидится критическим! На лицо передел сфер влияния силовиков и попытка возобновления контрабандного трафика табака и алкоголя.
Денис Жирнов
Продолжение следует
Автор: Иван Харитонов
Источник: https://theincidentaljournal.com/component/k2/item/125238
|
|
Отмывали по-звездному |
ВЧК-ОГПУ дополнил нашумевшее расследование Центра «Досье» о легализации «грязных» денег из Москвы, которые криптоворотилы, связанные с руководством Чечни, анонимно «переправляют» в Дубай и покупают там дорогую недвижимость. Без справок, без счетов в банках, без звонков и СМС.
Организатор этой схемы Хаджи-Мурат Магомедов вместе с партнёрами по «Горбушке», Тимуром Мамайхановым и Майербеком Несиевым, в самом начале своего пути брались за любые «темы». Например, одним из первых их дел была продажа часов.
Но настоящие деньги у них появились с появлением в жизни Хаджи-Мурата Магомедова близкой подруги многих звёзд Екатерины Ждановой (сейчас под арестом во Франции). В 2021 году в ЕГРН появилась запись о смене фамилии бизнес-леди — она стала Магомедовой. Как выяснил ВЧК-ОГПУ, ещё раньше она была женой известного «биохакера» Кирилла Маслиева.
Но главное, Екатерина является близкой подругой актрисы Аллы Михеевой, кумой телеведущей и певицы (Блестящие) Ольги Орловой и знакома со многими другими звёздами.
По словам друзей, Жданова-Магомедова занималась туристическим бизнесом (организовывала ВИП-туры на Мальдивы), организацией оформления виз (делала разрешительные документы для артистов Камеди) и т.д.
Однако, реальную возможность «развернуться» ей дало объединение ресурсов с Хаджи-Муратом Магомедовым. Благодаря комбо из возможностей резидентов «Горбушки» и звёздной клиентской базы Екатерины родились компании «Smart» и «TGR Group» занимавшиеся отмыванием средств (управляющая Жданова была арестована европейскими спецслужбами, её муж скрылся и попал под санкции) и разгромленная силовиками из США и Европы. И агентство недвижимости в ОАЭ «МИРА», о котором рассказали журналисты.
Как удалось выяснить ВЧК-ОГПУ, активные участники последней «прачечной» помимо клиентов, находящихся под санкциями, преступников и руководства Чечни, могли обслуживать финансовые интересы известных российских бойцов UFC Хабиба Нурмагомедова и Ислама Махачева. Соответствующим образом некоторые пользователи записали телефонный номер Магомедова.
Тимур Мамайханов, которого журналисты называют ключевым звеном в «схеме» с отмыванием «грязных» средств из Москвы «под ключ» на «чистую» недвижимость в ОАЭ, на пару с Хаджи-Муратом Магомедовым занимался продажей часов известных брендов. И, судя по материалам из таможенных баз, он отвечал за контрабанду хронометров.
По нашим данным, он привлекался за то, что 27 декабря 2014 года был пойман при попытке переместить через границу ювелирные изделия и наручные часы на сумму более 100 миллионов рублей.
Хаджи-Мурат Магомедов проживает в Дубае. На одном из контактных номеров Магомедова зарегистрирован аккаунт под именем киргизского банка, популярного у россиян, и имеющего филиалы в ОАЭ. Что касается Мамайханова, то он до сих пор может находиться в РФ и вести дела подпольной криптосети. Его люксовый кроссовер производства китайской компании «Li Xiang» значится в утечках клиентов московских автосервисов.
Третий их партнёр Майербек Несиев из Грозного, отвечавший за связи с ЧР, может находиться на Северном Кипре. Согласно утечкам из пограничных баз, он покинул РФ в сентябре 2022 года, вылетев в Турцию. Несколько месяцев назад он продавал в локальном чате посудомоечную машину за 200 евро.
По данным собеседника ВЧК-ОГПУ, в Москве существуют десятки контор, которые отмывают деньги, выводят их в ОАЭ. С пунктами приёма кэша в отелях, бизнес-центрах, и даже торговых точках. Например, на «Горбушке», где начинали упомянутые Тимур Мамайханов и Хаджи-Мурат Магомедов.
И совсем необязательно «выходить» в недвижимость, как это делает компания «МИРА», так как существуют иные схемы с легализацией «грязных» денег, — отметил собеседник. Например, когда создаётся видимость торговых отношений с платежами через компании-нерезиденты в РФ.
Источник утверждает, чтобы начать оказывать услуги по «перестановке» и «отмывке» средств нужна круглая сумма, а также клиентская база. Первое можно взять в долг там, где аккумулируется крупный кэш. Второе может обеспечить партнёр, который вхож, например, в круг к селебрити, ну или спортсмен с мировым именем.
Например, при наличии связей (поручителей), в том же ФСО, почти любую сумму под проценты может ссудить кошелёк начальника путинской охраны Алексея Рубежного, Умар Кремлев. Как выяснил ВЧК-ОГПУ, подобная схема функционировала и на деньги из «общака» ФСИН.
Как мы уже сообщали в мае, за «незаконную банковскую деятельность» был арестован замначальника уголовного розыска ОМВД Мещанского района Москвы Арсен Ухтуев. По нашим данным, он «крышевал» и обеспечивал «клиентами» один из «обменников» целой преступной группы в погонах.
По данному делу также был арестован и назван организатором бизнеса с «перестановкой» средств и обменом валюты «в темную» начальник УСБ главного тюремного управления Московской области Дмитрий Орешкин. Высокопоставленному сотруднику ФСИН и соучастникам (включая Ухтуева) было вменено незаконное извлечение дохода на сумму более 60 миллионов рублей, 70 тысяч евро и 40 тысяч долларов.
Автор: Иван Харитонов
|
|
Помог людям- получи дело |
Как выяснил Rucriminal.info, в производстве СО ОП 1 УМВД России по г. Тамбову находится феноменальное уголовное дело № 12201680032000651. Предприниматель Александр Романов за свой счёт решил восстановить дамбу, которая была в удручающем состоянии. Однако, по отмашке местного прокурора на него возбудили дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 260 УК РФ (Незаконная рубка лесных насаждений).
Данное уголовное дело возбуждено исключительно по инициативе прокурора Ленинского района Тамбова Бесчётнова, который на протяжении всего расследования и в настоящее время даёт указание, нарушающие требования УПК РФ, вместе с тем, лично и неоднократно угрожал Романову. Угрожал тем, что посадит их на долгий срок, хотя подобной меры пресечения или наказания по этой статье УК не предусмотрено. «Под давлением того что не подпишет дело в суд, заставляет следователя не указывать в протоколе допроса свидетелей и обвиняемых факт того, что он за несколько дней до возбуждения уголовного дела встречался лично с Романовым и Петровой и под предлогом окончания процессуальной проверки проводимой в порядке ст. 37 УПК РФ, требовал от них денежные средства, а также провести ремонт в его кабинете», — рассказал собеседник Rucriminal.info. — Получив отказ, Бесчётнов, дал указания начальнику следствия возбудить уголовные дело. В данном деле отсутствует состав преступления, в связи с чем оно уже и расследуется практически 9 месяцев, хотя все лица находятся в Тамбове и исправно приходят на все следственные мероприятия».
Указанные случае не единичны, так аналогичные просьбы со стороны Бесчётнов исходили и когда он был прокурором Моршанска. Ведь именно в его период руководства, с подачи в том числе заместителя прокурора Моршанска Симонова (в настоящее время разжаловал до помощника прокурора Ржаксинского района Тамбовской области, после проверки), были возбуждены уголовные дела, по которым более 17 раз принимались процессуальный решения об отказе в возбуждении уголовных дел. А потом чудесным образом, после того, как один тамбовский решала зашел в кабинет Бесчетнова, было возбуждено уголовное дело 1200168003000328 по ч.1 ст. 330, причём после истечения срока давности. Но прокурора данный факт не смутил и он направил дело в суд. Только в суде, изучив дело, решили от него по-быстрому избавится. Судом Тамбовской области обвиняемый был оправдан.
В своё время река Цна обмелела и стало выглядеть ужасно. А все из-за того, что плотина развалилась, а сроки её ремонта постоянно переносились. Тогда Александр Романов решил за свой счёт отремонтировать плотину, а фактически построить новую. Он потратил на это 5 млн рублей личных сбережений. Когда река и окрестности опять стали выглядеть дивописно, прокурор прислал к Романову полицейских.
Продолжение следует
Денис Жирнов
Автор: Иван Харитонов
|
|
The Alex Pretti Shooting and the AI Fog of War |
A Tragedy Entangled with Technology
The Proliferation of AI-Manipulated Media
From Still Images to Fabricated Videos
The Consequence: Eroding Trust in All Media
The Durbin Incident and Political Ramifications
The Response from Detection Experts
Navigating the New Information Landscape
The fatal shooting of Alex Pretti by federal officers in Minneapolis has unfolded not only as a moment of profound tragedy and public scrutiny but also as a landmark case study in the corrosive power of artificial intelligence on public discourse. In the immediate aftermath, a disturbing parallel narrative emerged across social media platforms: a flood of AI-manipulated images and videos depicting Pretti s final moments. Unlike crude, easily identifiable fakes, these sophisticated alterations have weaponized reality, seeding confusion, obscuring facts, and accelerating a dangerous erosion of trust in all visual evidence. This event marks a critical inflection point where the "fog of war" is now digitally manufactured, challenging our collective ability to discern truth in moments of crisis.
Since the incident, platforms including Facebook, TikTok, Instagram, and X have become vectors for AI-altered content. These are not wholly generated fantasies but insidious manipulations of verified, authentic imagery from the scene. The alterations are often subtle yet consequential: enhancing details, altering sequences, or inserting fabricated elements into a real photographic foundation. This technique creates a potent hybrid that bypasses the skepticism reserved for obvious deepfakes. One particularly virulent example, viewed over 9 million times on X, shows Pretti falling forward as an officer points a gun at his back. The image, which received a community note identifying it as AI-enhanced, contains eerie fabricated details, such as an officer depicted without a head. This grotesque alteration, rooted in a real event, exemplifies how AI can warp factual bedrock into misleading and emotionally charged propaganda.
The problem extends beyond static images. Fabricated videos have also achieved massive reach, further complicating the narrative. A TikTok video surfaced showing an AI-generated simulation of Pretti talking with an Immigration and Customs Enforcement (ICE) officer, a scene for which there is no verified evidence. Even more staggering is a Facebook video, viewed over 44 million times, that purports to show a police officer accidentally firing Pretti s gun. This video, labeled as AI-enhanced, presents a specific, inflammatory scenario that authorities have not confirmed. The scale of this viewership demonstrates how AI-fabricated scenarios can instantly define public perception for tens of millions, creating "facts" and narratives that investigative journalism and official reports struggle to counter.
This ecosystem of manipulation generates a perverse double bind: as AI fakes proliferate, skepticism metastasizes to engulf legitimate evidence. A phenomenon experts call the "liar's dividend" has taken hold. In online discussions surrounding the Pretti shooting, users have begun falsely claiming that authentic, verified photos and videos from the scene are themselves AI-generated deepfakes. This reflexive dismissal of reality represents a profound societal vulnerability. When everything can be doubted, bad actors can dismiss inconvenient truths as fabrications, and the public is left adrift in a sea of undifferentiated content, unable to anchor to any shared factual understanding of critical events.
The crisis of verification reached the highest levels of American government in a stark demonstration of the new normal. Senator Dick Durbin (D-Ill.) displayed the widely circulated AI-manipulated image the one with the headless officer during a formal speech on the floor of the U.S. Senate. While his office later stated that staff didn t realize until after the fact that the image had been slightly edited, the incident is emblematic. If a United States Senator with full staff resources cannot reliably vet imagery before using it in the nation s most consequential political chamber, the challenge for the average citizen is monumental. This event signals that AI-manipulated media is no longer a fringe internet curiosity but a tangible force capable of infiltrating and distorting official political discourse.
Security experts monitoring this space note the Pretti case is part of a worrying trend. Ben Colman, CEO of deepfake-detection firm Reality Defender, observed a sizable uptick in AI-enhanced photos on social media, particularly those that enhance blurry or grainy images to create false clarity. He notes that similar AI-modified images falsely attempting to identify the officer involved in another recent Minneapolis shooting had already circulated, leading to the wrongful accusation of innocent individuals. Colman emphasizes that these enhanced images are still deepfakes, engineered to provoke specific emotional and narrative responses. Their danger lies in their plausibility and their power to assign blame, justify violence, or rewrite history in real-time.
The Alex Pretti shooting illustrates that society has entered a new phase of information conflict. The tools to manipulate reality are now democratized, fast, and frighteningly convincing. Combating this threat requires a multi-faceted response: continued advancement in detection technology, robust platform policies for labeling and context, a renewed commitment to media literacy education that moves beyond spotting the obvious fake to understanding provenance, and heightened journalistic rigor in visual verification. Most critically, it demands a cultural shift where sharing unverified, emotionally charged media is seen as irresponsible. In this landscape, the first casualty of a breaking news event may no longer be the truth, but the very possibility of agreeing on what is real.
|
|
Prediction Markets Poised for a Super Bowl Payout Amid Federal Green Light |
• The Staggering Scale of Super Bowl Wagering
• Prediction Markets: Betting on More Than the Score
• A Regulatory Reversal: The CFTC's Pivotal Shift
• Political Connections and Industry Growth Trajectory
• Legal Gray Areas and Institutional Opposition
Prediction Markets Poised for a Super Bowl Payout Amid Federal Green Light
The financial spectacle surrounding the Super Bowl extends far beyond television advertising revenue and stadium concessions. This year, a projected record $1.76 billion in legal sports bets will flood traditional sportsbooks. However, a newer, more speculative form of wagering is positioned for a breakout moment, empowered by a significant shift in federal regulatory posture. Prediction markets, platforms that allow users to place financial "contracts" on the outcomes of future events, are targeting the massive audience of the big game. These markets, which faced legal challenges under the previous administration, have received a tentative blessing from a key federal agency, setting the stage for a complex clash between innovation, regulation, and the traditional boundaries of gambling and investment.
The Staggering Scale of Super Bowl Wagering
The Super Bowl has long been the single largest betting event in the United States. The estimated $1.76 billion handle for this year's game underscores the explosive growth of legalized sports gambling since the Supreme Court's 2018 decision to overturn the federal ban. This figure represents billions of wagers on point spreads, moneylines, player props, and an endless array of in-game occurrences. This established ecosystem, now operational in dozens of states, provides the fertile ground upon which newer forms of event-based speculation seek to grow. The immense public engagement and financial liquidity surrounding the game create a perfect testing ground for prediction markets aiming to capture a segment of this voracious appetite for financial stakes on entertainment.
Prediction Markets: Betting on More Than the Score
Prediction markets distinguish themselves from traditional sportsbooks by vastly expanding the universe of "bet-able" outcomes. While a sportsbook might offer a line on the coin toss or the color of the Gatorade dumped on the winning coach, prediction markets enable contracts on a far wider and more nuanced set of questions. These can range from the length of the national anthem and the number of times a specific quarterback is shown on camera to more granular player performance metrics. Platforms like Kalshi and Polymarket function as exchanges where users buy and sell shares in these specific outcomes, with prices fluctuating in real-time based on market sentiment, effectively creating a probability market. This model frames the activity not as gambling, but as a form of event-driven investing or information aggregation, a distinction that sits at the heart of its legal and regulatory debate.
A Regulatory Reversal: The CFTC's Pivotal Shift
The crucial development propelling prediction markets into the Super Bowl spotlight is a recent decision by the Commodity Futures Trading Commission (CFTC). This obscure but powerful federal agency, which regulates derivatives markets, had previously moved to prohibit event contracts related to politics and sports. Under a new direction, CFTC Chair Michael Selig announced a reversal, stating the agency would abandon that prohibitive approach and instead work to draft "clear rules and a clear understanding that the [federal government] supports lawful innovation in these markets." This regulatory pivot provides a crucial layer of legitimacy and potential safety for these platforms. It signals a federal willingness to explore a regulatory framework for these markets rather than seeking their outright prohibition, a move that immediately spurred increased activity and investor interest.
Political Connections and Industry Growth Trajectory
The timing and nature of this regulatory shift have drawn scrutiny due to notable political connections. Critics highlight that both Kalshi and Polymarket appointed Donald Trump Jr., the son of the current president, to formal advisory board roles. This has led to observations that the CFTC's new direction aligns with the Trump administration's broader push to deregulate alternative finance and cryptocurrency sectors. Regardless of the impetus, the effect is tangible. Industry analyst Dustin Gouker, publisher of the Closing Line, notes that sports-related contracts now comprise roughly 90% of the trading volume on Kalshi. He interprets the CFTC's move as a powerful statement: "It is saying out loud, 'Hey the federal government wants prediction markets to exist.'" This federal posture is viewed as a major accelerant for the industry's growth, providing a semblance of stability for developers and users alike.
Legal Gray Areas and Institutional Opposition
Despite the federal green light, significant hurdles and opposition remain. The core ambiguity lies in the classification of these activities. Are they illegal sports gambling masquerading as financial contracts, or are they legitimate tools for price discovery and risk hedging? Gouker expresses concern that these markets "could further blur the lines between what is sports gambling which is not legal in some states versus investing." This ambiguity creates a complex state-by-state legal puzzle. Furthermore, powerful institutions are pushing back. The National Football League, which has a fraught relationship with sports betting despite its advertising partnerships, is actively working to limit the growth of prediction markets. The league has moved to block advertising related to prediction markets during the Super Bowl broadcast, a clear attempt to starve these platforms of the oxygen of mainstream visibility and legitimacy. This opposition underscores the entrenched battles yet to be fought over the future of event-based speculation.
|
|
Alice Day: A Glimpse into the Life of a Forgotten Star |
• Early Life and Discovery
• Rise to Fame as a Bathing Beauty
• Film Career and Iconic Roles
• The Lost Films and Their Legacy
• Personal Life and Marriage
• Retirement and Later Years
• Death and Legacy
Early Life and Discovery
Alice Day, born Jacqueline Alice Irene Newlin on November 7, 1906, in Colorado Springs, Colorado, was destined to make a mark in the world of cinema. Born to Frank and Irene Newlin, Alice had a family with deep roots in artistic pursuits. She grew up in Venice, California, where she attended high school, and it was here that her striking looks and charm caught the attention of talent scouts. Alice's path to Hollywood was less of a planned ambition and more a chance encounter that changed the trajectory of her life forever.
Her younger sister, actress Marceline Day, would later rise to fame as well, but Alice was the older sibling, and their shared passion for the arts would shape their careers. Alice's natural beauty, coupled with her ease in front of the camera, led her to become one of the famous "Sennett Bathing Beauties," a role that would forever link her to the glitz and glamour of Hollywood's golden era.
Rise to Fame as a Bathing Beauty
In the late 1920s, Alice Day became one of the most famous bathing beauties, a title given to actresses who appeared in swimsuits in various promotional shorts and films. These roles were often short, lighthearted, and heavily designed to showcase the actresses' physical appeal rather than their acting skills. However, Alice's charm went beyond her looks, and she soon became recognized for her ability to bring depth and personality to her roles.
Day's association with the Sennett Bathing Beauties led her to various film roles throughout the silent film era. While the bathing beauties were often sidelined as mere eye candy, Alice Day managed to stand out and gain more significant roles in the years that followed. She transitioned into more substantial parts and began working with established actors, such as Edward Buzzell, in films that displayed her versatility.
Film Career and Iconic Roles
Alice Day s film career spanned nearly a decade, beginning in 1923 and continuing until 1932. She appeared in over 70 films, with some of her most notable roles coming in the late 1920s. In 1929, she starred opposite Edward Buzzell in a film version of George M. Cohan's stage musical Little Johnny Jones. This film, while mostly forgotten today, was notable for being part of the transitional period between silent films and the rise of talkies. Though the film is considered lost with no known copies surviving, it stands as a testament to Day's ability to handle significant roles in important productions.
Another notable film in Day s career was Is Everybody Happy?, released in 1929, in which she co-starred with Ted Lewis. This film is also considered lost to time, yet it remains significant in the context of Day's career. Lewis personally selected her out of approximately 200 actresses for the role, underscoring her presence in the Hollywood spotlight during the late 1920s.
Alice Day also starred in the film Two-Fisted Law in 1932, alongside Tim McCoy and John Wayne. This film remains one of the few surviving records of her career, showcasing her alongside some of the biggest names in Hollywood at the time. Her roles in these films proved that, while she may have started as a bathing beauty, Alice was a capable actress who could hold her own in a variety of genres, from musicals to westerns.
The Lost Films and Their Legacy
Despite Alice Day s success in the late 1920s and early 1930s, many of the films in which she appeared are now lost. The film industry at the time was notorious for poor archival practices, and many early films were destroyed or deteriorated over the years. Among these lost films are Little Johnny Jones and Is Everybody Happy?, both of which are believed to have been erased or never preserved.
The loss of these films has contributed to Alice Day s obscurity in modern times, and many fans and film historians have speculated about what could have been had these films survived. In an age where film preservation has become a crucial part of cinema s legacy, it s a tragedy that the work of actresses like Alice Day remains largely inaccessible.
Personal Life and Marriage
On July 6, 1930, Alice Day married Jack B. Cohn, a jeweler and broker, marking a significant change in her life. She retired from acting shortly after their marriage, and the couple had two sons. The world of Hollywood seemed to fade away for Alice as she embraced her family life. However, the marriage was not without its troubles. After nearly a decade together, Alice and Jack divorced on July 28, 1939.
Although her acting career came to an abrupt end after her marriage, Alice's life was not defined solely by her time in front of the camera. She was known for being a private person, and her later years were marked by her focus on family rather than on maintaining a public profile in Hollywood.
Retirement and Later Years
After her divorce from Jack Cohn, Alice Day chose a life away from the limelight. She remained in Southern California and lived out her later years in relative obscurity. Alice never returned to acting, and it was only after her passing in 1995 that her name was brought back into the spotlight due to her connection to the early days of Hollywood.
Death and Legacy
Alice Day passed away on May 25, 1995, in Orange, California, at the age of 88. Though her career had been relatively brief and many of her films are now lost, Alice s legacy is still remembered by film historians and classic movie enthusiasts. She was one of 13 actresses named "WAMPAS Baby Stars" in 1928, a prestigious honor that marked her as one of the rising stars of the era.
Even though much of Alice Day s work is now forgotten, her contribution to the early years of Hollywood and the silent film era remains an important part of cinematic history. She was a symbol of an era when the silver screen was still a place of dreams, magic, and discovery.
Alice Day s journey from a high school student in Venice, California, to a star of the silent film era is a fascinating story of talent, beauty, and the vagaries of fame. While much of her career has been lost to time, the few surviving films in which she appeared provide a glimpse into the early years of Hollywood and the emerging star system. Her legacy, though somewhat forgotten, remains an integral part of film history.
Источник: https://capital-record.com/component/k2/item/216023
|
|
Подмосковье бандитское: авторитетный Гоги решил стать депутатом |
Восьмого сентября 2019 года жители подмосковного городского округа Щелково будут избирать новый депутатский корпус. В списках кандидатов от «Единой России» за номером 1 по первому округу значиться местный бизнесмен Григор Агекян, прославившийся в 2016 году дракой с фрязинским замглавы Администрации, ныне покойным Сайпудином Цакаевым. Многие СМИ и даже федеральные телеканалы широко тиражировали тот злополучный инцидент, закончившийся уголовным делом… против экс-мэра Фрязино Игоря Сергеева, свидетелем по которому ныне выступает… сам строительный магнат Григор Агекян. При этом, посвященные в запутанный процесс юристы и чиновники ломают голову над простым вопросом – почему не посадили за применение боевого и к тому же незарегистрированного оружия самого «негласного хозяина» здешних мест Агекяна. Предстоящие выборы, будто зеркало всех хитросплетений в отношениях бизнеса, власти и массового, то есть рядового избирателя, обнажили облик рвущегося во власть «Гоги». Rucriminal.info начинает публиковать расследование в отношении Агекяна.
СМЕРТЬ МИГРАНТКИ
На сайте общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» размещена в свободном доступе следующая информация:
«….08.04.20016 г. в городе Фрязино Щелковского района Московской области погибла гражданка Таджикистана Муминова Мухаббат, 1976 года рождения, уроженка г. Душанбе, район Сино.
Она вместе с мужем Алибердиевым Баходуром работала в строительной компании ООО «Гранд», вдохновителем, создателем и президентом которой является успешный предприниматель Григор Валерии Агекян. Григор Агекян обещал властям города Фрязино в середине 2016 г. «окончательно закрыть ветхий и аварийный фонд 6–7 кварталов (улицы Горького, Нахимова и Попова)». И спешил данное обещание исполнить в срок.
08.04.2016 года в связи со сдачей жилого комплекса по ул. Нахимова (рядом с домом 14 «а») и приездом приёмной комиссии из администрации города, дирекция ООО « Гранд» привлекла к мытью окон многоэтажного жилого дома своих рабочих из числа женщин.
Работницам пообещали оплату в размере 600 рублей, но при этом не проинструктировали безопасным методам труда и не обеспечили соблюдения норм техники безопасности.
В результате, 08.04.2016 г., приблизительно в 15 час. 30 мин. московского времени, при мытье окон с 8-ого этажа многоэтажного дома выпала из окна и насмерть разбилась 40-летняя гражданка Таджикистана Муминова Мухаббат. По факту её гибели было возбуждено уголовное дело. ООО «Гранд» в лице президента Григория Валерьевича Агекяна решило откупиться, пообещав супругу погибшей Муминовой оплатить расходы в размере 30.000 рублей по отправке тела на Родину в Таджикистан.
Как сообщили мигранты из Таджикистана rucriminal.info, работающих на данной фирме, дирекция ООО «Гранд» … возложила всю ответственность за случившееся на погибшую. С этой целью истинные виновники в гибели Муминовой Мухаббат оказывали влияние на следствие, поэтому её супруг Баходур Алибердиев … содержался в следственном комитете города Щелково.
Дирекция ООО «Гранд» предоставила Алибердиеву Баходуру адвоката Гавричкова Олега Владимировича, в задачу которого входило убедить мужа дать ложные показания следователю.
Муж Муминовой Мухаббат должен был утверждать, что его жена не работала в ООО «Гранд», а оказалась на 8-ом этаже многоэтажного дома только потому, что принесла мужу обед на рабочее место.
Участники Общероссийского общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» приносят свои соболезнования мужу, 8-летнему сыну, родителям и друзьям погибшей гражданки Таджикистана Муминовой Мухаббат. Мы скорбим вместе со всем таджикским народом.
Что касается президента ООО «Гранд» Григора Валерии Агекяна, то участники движения надеются, что он найдёт в себе мужество, признает вину дирекции строительной компании, выплатит денежную компенсацию семье Муминовой Мухаббат, погибшей на рабочем месте.
С этой целью мы напоминаем кандидату по округу №1 в депутаты городского округа Щелково от «Единой России» Григору Агекяну сказанные им же слова:
«К сожалению, слово «совесть» в современном мире устарело, ушло из лексикона. А я считаю его самым важным, живу по совести сам и требую того же от своих подчинённых. Ни в жизни, ни в бизнесе нельзя обманывать и предавать. Кому-то может показаться, что сиюминутная выгода от лжи оправдает себя, но в итоге это всегда путь к разрушению».
Выходит, Вы, господин Агекян, противоречите самому себе, если говорите одно, а творите совсем противоположное, то есть живёте не по совести и стыду!»
ГОГА И ФРЯЗИНО
Вопиющий случай произошел со сменой для строительного проекта Агекяна Генплана в районе священного места, где в 1943-ем в старом здании школы №1 жили и проходили обучение азам десантирования прославленные участники Букринского десанта на Днепр. Среди ветеранов значился Григорий Чухрай – автор «Баллады о солдате « и «Сорок первого», но не помогло даже это имя. Генплан местные депутаты сменили втихую, по-воровски в июле 2018 года. Депутатов же, среди которых директора школ –перевертыши Ирина Коновалова и Алексей Крестьянинов — ничуть не смутило, что нынешнее здание СОШ №1 трещит по швам от двухсменки (кстати, эти так называемые «педагоги» очень неровно дышат в сторону «благодетеля» с криминальной репутацией Агекяна). И, несмотря на прошения горожан не покушаться на святое, «избранники» порешили строить жилой элитный дом вместо и на месте школы. Ибо, мол, губернатор Московской области Андрей Воробьёв все равно не спешит строить школы во Фрязино (ни одной не появилось за 30 с лишним лет!), да и с Генпланом разбираться даже не подумал, хотя его просил об этом коллега по партии , председатель Комитета по обороне генерал Шаманов. Проблема постройки второго корпуса первой школы, которую закончил сын Агекяна, оказалась совсем неинтересна .
- Но не пора ли напомнить Гоге, что сегодня 2019, а не 90-е? – в один голос пишут в редакцию rucriminal.info загорянцы, фрязинцы, фряновцы, лосино-петровцы и щелковцы, зная, что и сегодня методы «отжима» земель под строительство многоэтажек у этого олигарха отнюдь не цивилизованные. Грязь, мерзость, подлость, беспредел. На памяти многих местных армян убийство бывшего строительного олигарха Кочаяна, но кто его заказал? Этот вопрос задают и ныне в том числе представители армянской диаспоры во Фрязино. Острым сигналом в Общественную палату Московской области было обращение жителя Фрязино Тимофея Балыко, который на общественных слушаниях выступал против застройки в Гребнево многоквартирного дома Агекяна в охранной зоне усадьбы. Но вместо того, чтобы сдвинуться к шоссе на 50 – 100 метров, злой Гога стал лично угрожать Тимофею расправой (орал, что запихнёт молодого учителя в багажник авто- и увезёт куда надо), а дом так и построил на территории охранной зоны. Ау, где же те, кто обязан был отслеживать нарушение норм охранных территорий памятников федерального значения? Неужто все куплены и безнаказанно не реагируют?!
Ранее Rucriminal.info уже публиковал подробную справку спецслужб в отношении Агекяна. Из неё следует, что Агекян Г.В. в середине 90-х годов устроился на работу к руководителю экспериментального завода г. Фрязино и известному бизнесмену – Зенову Александру Александровичу. Войдя в доверие жены Зенова А.А., сумел втереться в доверие ближнего круга родственников Зенова А.А. и стал незаменимым помощников семьи.
В конце мая 1998 г. Зенов А.А., перевозя крупную по тем временам сумму денег, попал в аварию и после длительного нахождения в коме скончался. При этом, деньги, находившиеся в машине, и более крупная сумма, находившаяся в сейфе предприятия, после трагического случая исчезли, а пока пострадавший находился в коме, владельцев основного недвижимого имущества стал Агекян Г.В. Достоверно известно, что ключи от сейфа были только у Зенова А.А. и Агекяна Г.В.
Аналогичный случай произошел в середине 2006 года, когда был убит Кочоян Гевор Митушевич – начинатель высокоприбыльного бизнеса в сфере строительства жилых домов, полновластны владельцем которого, после трагедии, стал Агекян Г.В., участвующий в качестве партнёра только по одному небольшому проекту. Более подробная информация изложена в копии протокола допроса жены Кочояна Г.М. – Алагулян Марины Ашотовны по уголовному делу № 132589, составленного следователем по особо важным делам прокуратуры Московской области (на 5л.).
Продолжение следует
Тимофей Гришин
Автор: Иван Харитонов
|
|
