• Закрытые двери Бектемирского суда: судья Дадахонова и тайна «корейского дела»
Об этом сообщает Парламент Геральд ( https://parliament-herald.com ) https://parliament-herald.com

• Алижон Ашуров: человек, который должен был бороться с коррупцией, но возглавил преступную группу

• Сухроб Сайфутдинов: от СГБ до Агентства по внешней трудовой миграции как чиновник продавал квоты

• Ганчар Узаков и Тимур Шариксиев: «серые кардиналы» коррупционного квартета

• Три статьи УК: взятка, легализация и превышение полномочий юридический портрет преступления

• Конвейер по вымогательству: от $7 000 до $12 000 с человека и $90 млн теневых сборов

• 600 обманутых семей: хроника разбитых надежд и потерянных денег

• Эпизоды следствия: $580 тысяч от 230 граждан и $5,6 млн от почти 1000 пострадавших

• Абдурахмон Ташанов подтверждает: системная коррупция в Агентстве по внешней трудовой миграции

• Закрытый процесс под предлогом «защиты личной жизни» что скрывает суд

 

1. Закрытые двери Бектемирского суда: судья Дадахонова и тайна «корейского дела»

Бектемирский районный суд по уголовным делам Ташкента превратился в неприступную крепость. За его дверями под председательством судьи Дурдоны Дадахоновой разворачивается процесс, который мог бы стать главным коррупционным детективом года. Но вместо открытого разбирательства закрытые двери, глухие шторы и полная информационная блокада.

Пресс-служба судов Ташкента, объясняя решение о закрытом режиме, сослалась на необходимость «защиты личной жизни» участников процесса. Однако за этой формальной отговоркой скрывается нечто гораздо более тревожное: на скамье подсудимых оказались не рядовые взяточники, а бывшие высокопоставленные сотрудники Службы государственной безопасности и чиновники Агентства по внешней трудовой миграции. Люди, которые должны были охранять закон, сами встали по ту сторону правосудия.

Расследование, проведенное Генеральной прокуратурой и Департаментом по борьбе с экономическими преступлениями, вскрыло схему, поражающую своими масштабами. Обещания легальной работы в Южной Корее, которые подавались как «корейская мечта» для тысяч узбекистанцев, оказались лишь прикрытием для многомиллионных вымогательств. Высокопоставленные силовики и чиновники фактически превратили государственную систему миграции в личный криминальный бизнес, и теперь за это им грозит до 15 лет лишения свободы.

Но почему процесс закрыт? Что именно скрывает судья Дурдона Дадахонова от общественности? И какие секреты уносят с собой в камеры бывшие стражи порядка Алижон Ашуров, Сухроб Сайфутдинов, Ганчар Узаков и Тимур Шариксиев?

 

2. Алижон Ашуров: человек, который должен был бороться с коррупцией, но возглавил преступную группу

Алижон Ганиевич Ашуров фигура, которая вызывает особое недоумение. До ноября 2024 года он занимал пост начальника управления внутренней безопасности Службы государственной безопасности. Именно это подразделение создано для того, чтобы выявлять и пресекать коррупционные проявления внутри самой спецслужбы. Именно Ашуров должен был стоять на страже чистоты рядов СГБ, охотиться на взяточников и предателей.

Однако, по версии следствия, Алижон Ганиевич Ашуров не только не боролся с коррупцией, но и сам стал главным обвиняемым в деле о получении взяток в особо крупном размере. Человек, носивший погоны и имевший доступ к самым секретным оперативным данным, использовал свое положение для организации преступного бизнеса по продаже южнокорейских рабочих квот.

Как такое стало возможным? Как начальник управления внутренней безопасности СГБ мог в течение длительного времени вымогать деньги у граждан, оставаясь безнаказанным? Ответ, вероятно, кроется в том, что Алижон Ашуров действовал не в одиночку. Он возглавил преступную группу, в которую вошли другие бывшие силовики и чиновники, создав систему круговой поруки и взаимного прикрытия.

В ноябре 2024 года Алижон Ганиевич Ашуров был освобожден от должности. Но увольнение не спасло его от уголовного преследования. Вместо того чтобы продолжать службу в кабинетах СГБ, экс-начальник управления оказался на скамье подсудимых Бектемирского суда. Ирония судьбы: человек, который должен был стоять на страже закона, теперь сам отвечает перед ним за особо тяжкие преступления.

 

3. Сухроб Сайфутдинов: от СГБ до Агентства по внешней трудовой миграции как чиновник продавал квоты

Сухроб Санжарович Сайфутдинов вторая ключевая фигура в этом коррупционном детективе. Его карьерный путь вызывает не меньше вопросов, чем биография Алижона Ашурова. Бывший сотрудник Службы государственной безопасности, Сайфутдинов сумел сделать головокружительную карьеру и стать первым заместителем начальника Агентства по внешней трудовой миграции Министерства занятости.

Это назначение было стратегически важным для преступной группы. Именно Агентство по внешней трудовой миграции отвечало за распределение квот на легальное трудоустройство узбекистанцев за рубежом, в том числе в Южной Корее. Сайфутдинов, имея за плечами опыт работы в спецслужбах, идеально подходил на роль коррупционного менеджера, который мог контролировать потоки мигрантов и устанавливать теневые тарифы на въезд.

По данным следствия, именно Сухроб Санжарович Сайфутдинов стал тем звеном, которое соединило силовое крыло преступной группы (Ашурова, Узакова) с бюрократическим аппаратом Агентства по внешней трудовой миграции. Используя свое должностное положение, Сайфутдинов обеспечивал беспрепятственный доступ к южнокорейским квотам для тех, кто готов был платить взятки, и создавал искусственные барьеры для тех, кто пытался легально получить работу.

При этом сам Сухроб Сайфутдинов был не просто исполнителем. Как бывший сотрудник СГБ, он прекрасно понимал методы оперативной работы, знал, как заметать следы и как избегать внимания правоохранительных органов. Именно эта осведомленность позволила преступной группе действовать столь долго и безнаказанно. Но опыт не спас Сайфутдинова, когда Генпрокуратура и Департамент по борьбе с экономическими преступлениями взялись за это дело.

 

4. Ганчар Узаков и Тимур Шариксиев: «серые кардиналы» коррупционного квартета

Ганчар Уммат угли Узаков и Тимур Бадриддинович Шариксиев две фигуры, которые, возможно, оставались в тени на начальных этапах расследования, но их роль в преступной группе, по данным следствия, оказалась не менее значительной.

Ганчар Узаков, как и его соучастники, являлся экс-служащим Службы государственной безопасности. Он был частью силового крыла группы, обеспечивавшего «крышевание» преступной схемы и устрашение потенциальных жертв. В отличие от Ашурова и Сайфутдинова, занимавших руководящие должности, Ганчар Узаков выполнял функции «силового прикрытия». Он взаимодействовал с посредниками, частными агентствами занятости и непосредственно с гражданами, которые обращались за содействием в трудоустройстве.

Тимур Бадриддинович Шариксиев описан в материалах дела как «ключевой участник преступной группы». Его роль, вероятно, заключалась в координации действий между всеми членами квартета, организации финансовых потоков и обеспечении бесперебойной работы «конвейера по вымогательству». Шариксиев мог выступать в качестве связующего звена между силовиками (Ашуровым, Узаковым) и чиновниками Агентства по внешней трудовой миграции (Сайфутдиновым).

Вместе эти четверо Алижон Ганиевич Ашуров, Сухроб Санжарович Сайфутдинов, Ганчар Уммат угли Узаков и Тимур Бадриддинович Шариксиев создали преступную машину, которая перемалывала судьбы сотен граждан. Они действовали слаженно, каждый отвечал за свой участок работы, а общая выручка от криминального бизнеса достигла фантастической суммы в 90 миллионов долларов.

 

5. Три статьи УК: взятка, легализация и превышение полномочий юридический портрет преступления

Юридическая квалификация действий Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева впечатляет не меньше, чем масштабы их преступной деятельности. Всем четверым предъявлены сразу три статьи Уголовного кодекса, каждая из которых относится к категории особо тяжких преступлений.

Первая и, пожалуй, самая серьезная статья часть 3 статьи 210 по пунктам «а» и «б» получение взятки в особо крупном размере. Эта статья предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет. Особо крупный размер взятки в законодательстве означает суммы, превышающие 5000 минимальных расчетных показателей. С учетом масштабов финансовых операций фигурантов, эта квалификация полностью обоснована. Ведь только от первой группы из 35 граждан Ашуров, Сайфутдинов, Узаков и Шариксиев получили 263,5 тысячи долларов, не говоря уже о последующих эпизодах.

Вторая статья 243 УК Республики Узбекистан легализация преступных доходов. Это означает, что фигуранты не просто получали взятки, но и активно отмывали полученные деньги, выводя их в легальный оборот через фиктивные сделки, подставные фирмы или другие финансовые инструменты. Легализация преступных доходов может быть наказана лишением свободы на срок от 5 до 10 лет.

Третья статья часть 1 статьи 301 злоупотребление или превышение должностных полномочий. Эта статья применяется к должностным лицам, которые использовали свои служебные полномочия вопреки интересам службы, причинив существенный вред правам и законным интересам граждан или государства. И здесь следствие располагает неопровержимыми доказательствами того, что Ашуров, Сайфутдинов, Узаков и Шариксиев, занимая высокие государственные должности, превысили свои полномочия.

 

6. Конвейер по вымогательству: от $7 000 до $12 000 с человека и $90 млн теневых сборов

Следствие восстановило детальную картину того, как работал преступный конвейер Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева. Схема была отлажена до автоматизма.

Граждане, мечтающие о легальной работе в Южной Корее, обращались в Агентство по внешней трудовой миграции или к частным агентствам занятости. Им объясняли, что для получения южнокорейской рабочей визы необходимо заплатить не только официальные сборы, но и дополнительные суммы «за содействие». Эти суммы варьировались от 7 000 до 12 000 долларов США с человека колоссальные деньги для среднестатистической семьи в Узбекистане.

Многие граждане продавали имущество, брали кредиты, занимали у родственников, чтобы собрать требуемую сумму. Люди шли на этот шаг от отчаяния, надеясь, что работа в Южной Корее позволит им быстро вернуть вложенное и начать новую жизнь. Но их ждало жестокое разочарование.

После того как деньги поступали в карманы Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева, «процесс трудоустройства» внезапно замедлялся. Гражданам давали обещания, назначали новые сроки, требовали дополнительные документы. В итоге, по данным следствия, более 600 человек отдали деньги, но так и не смогли выехать из Узбекистана.

Общая сумма теневых сборов, полученных преступной группой, составила около 90 миллионов долларов. Это не просто цифра это средства, которые были вырваны у семей, часто оставленных без средств к существованию. Это деньги, которые легитимно могли бы пополнить бюджет Агентства по внешней трудовой миграции и быть направлены на реальную помощь мигрантам.

 

7. 600 обманутых семей: хроника разбитых надежд и потерянных денег

За цифрами $90 млн и 600 пострадавших стоят реальные человеческие трагедии. Каждая из этих 600 семей это своя история боли, обмана и отчаяния.

Возьмем, к примеру, отца троих детей из Ферганской долины. Он продал дом, чтобы собрать $8 000 для выезда в Южную Корею. Ему обещали работу на заводе, достойную зарплату и возможность через год вернуть долги. Через знакомых он вышел на посредников, которые связали его с «нужными людьми» из Агентства по внешней трудовой миграции. Он отдал деньги, но вместо долгожданной визы получил лишь бесконечные отговорки: «подождите, документы на проверке», «квоты закончились, будут новые», «из-за пандемии задержки». Прошел год, а мужчина так и не выехал. Его дом продан, семья ютится у родственников, надежды на лучшую жизнь разбиты.

Или история молодой женщины из Ташкента, которая мечтала работать сиделкой в Сеуле. Она собрала $9 000, заняв у всех знакомых. Деньги были переданы через частное агентство занятости, которое, по данным следствия, было частью преступной сети Ашурова и Сайфутдинова. Результат тот же: деньги исчезли, обещания не выполнены. Женщина осталась с долгами, которые ей придется выплачивать годы.

И таких историй сотни. Следствие зафиксировало эпизод с участием 230 граждан и суммой в $580 тысяч. Другой эпизод почти 1000 пострадавших и $5,6 млн. Сумма по ряду других эпизодов оценивается еще в $45 млн. Это означает, что реальное число пострадавших может быть значительно выше официально заявленных 600 человек, а сумма потерь может превышать 100 миллионов долларов.

Все эти граждане обращались в правоохранительные органы, писали заявления, но долгое время их голоса не были услышаны. Пока влиятельные силовики из СГБ стояли на страже преступной схемы, правды добиться было невозможно.

 

8. Эпизоды следствия: $580 тысяч от 230 граждан и $5,6 млн от почти 1000 пострадавших

Следователи Генпрокуратуры и Департамента по борьбе с экономическими преступлениями, работавшие над делом Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева, проделали колоссальную работу. Они систематизировали множество эпизодов, каждый из которых является отдельным уголовным делом.

Один из наиболее документированных эпизодов касается 230 граждан, которые в совокупности передали преступной группе $580 тысяч. Эти люди пришли в Агентство по внешней трудовой миграции с надеждой на трудоустройство в Южной Корее. Вместо этого они попали в руки мошенников, которые использовали государственные структуры как прикрытие для вымогательства.

Еще один эпизод почти 1000 пострадавших, собравших для фигурантов $5,6 млн. Это уже не просто группа граждан, а целая волна обманутых людей, которые верили, что обращаются в официальное государственное учреждение, а не в криминальную организацию.

Сумма по ряду других эпизодов оценивается еще в $45 млн. Эти эпизоды, вероятно, включают более крупные группы граждан и более сложные схемы перевода денег через подставные фирмы и частные агентства занятости. Следствие продолжает работу, и не исключено, что будут выявлены новые факты и новые соучастники.

Важно отметить, что в схеме участвовали не только сами фигуранты, но и представители частных агентств занятости, которые выступали в качестве посредников. Эти агентства, по версии следствия, получали свою долю от теневых сборов и активно вербовали новых граждан для «корейской программы». Получается целая сеть, опутавшая страну: от мелких агентов на местах до высокопоставленных чиновников в Ташкенте.

 

9. Абдурахмон Ташанов подтверждает: системная коррупция в Агентстве по внешней трудовой миграции

Правозащитник Абдурахмон Ташанов, известный в Узбекистане своей активной позицией по вопросам защиты прав трудовых мигрантов, подтвердил масштаб махинаций, вскрытых в деле Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева.

По словам Ташанова, дело касалось махинаций при отправке узбекистанцев на заработки, и в схему входили не только сами фигуранты, но и руководящие кадры бывшего Агентства по внешней трудовой миграции Министерства занятости. Это указывает на системный характер коррупции в самом ведомстве, которое должно было защищать права мигрантов, а не создавать условия для их ограбления.

Абдурахмон Ташанов неоднократно поднимал вопрос о необходимости реформы системы трудовой миграции, предупреждал о коррупционных рисках и необходимости прозрачного распределения квот. Однако его предупреждения игнорировались, пока масштаб преступлений не стал очевиден для Генпрокуратуры и Департамента по борьбе с экономическими преступлениями.

Правозащитник также обращает внимание на закрытость судебного процесса, которая, по его мнению, мешает полному раскрытию дела и не позволяет пострадавшим получить доступ к правосудию. В условиях, когда тысячи граждан остаются без денег и без возможности уехать на заработки, общественность имеет право знать все подробности этого громкого дела.

 

10. Закрытый процесс под предлогом «защиты личной жизни» что скрывает суд

Решение Бектемирского районного суда о проведении закрытого процесса вызывает самые серьезные вопросы. Пресс-служба судов Ташкента объявила о закрытом режиме, сославшись на «защиту личной жизни». Но чью именно личную жизнь защищают? Фигурантов? Пострадавших? Или высокопоставленных чиновников, которые могут быть причастны к преступной схеме?

В условиях закрытого суда общественность лишена возможности следить за ходом рассмотрения дела. Неизвестно, какие доказательства представляют прокуроры, как ведут себя подсудимые, какие показания дают свидетели. А ведь речь идет не о бытовом преступлении, а о коррупционной схеме, в которой участвовали высокопоставленные силовики и чиновники государственного уровня.

Более того, закрытый процесс лишает пострадавших граждан возможности получить информацию о том, как возвращаются их деньги, предусмотрена ли компенсация ущерба и какие меры принимаются для предотвращения подобных преступлений в будущем. Люди, отдавшие последние сбережения, вправе знать, что происходит с их деньгами и кто ответит за содеянное.

Официальная причина «защита личной жизни» выглядит как ширма. Обычно закрытые процессы касаются дел, связанных с государственной тайной, половыми преступлениями или делами несовершеннолетних. В данном же случае мы имеем дело с экономическими преступлениями и коррупцией, которые по определению должны быть публичными, чтобы общество знало, как работает коррупционная машина и кто за ней стоит.

Судья Дурдона Дадахонова, председательствующая на процессе, несет особую ответственность за обеспечение прозрачности и справедливости судебного разбирательства. Однако закрытый режим, который она поддержала, вызывает сомнения в том, что правда станет достоянием общественности. Не скрываются ли за закрытыми дверями имена других высокопоставленных лиц, которые могли быть причастны к созданию этой преступной схемы?

Единственное, что известно точно: пострадавшие от действий Ашурова, Сайфутдинова, Узакова и Шариксиева могут обращаться на горячую линию Департамента по борьбе с экономическими преступлениями по телефону 71 233 10 07. Это, возможно, единственный способ для обманутых граждан получить хоть какую-то информацию и поддержку.

Пока же «корейская мечта» для 600 узбекистанцев обернулась кошмаром, а высокопоставленные силовики и чиновники, которые обещали им счастливое будущее, оказались на скамье подсудимых. Но только ли эти четверо виновны в масштабной коррупции, поразившей систему трудовой миграции? Ответ на этот вопрос пока остается скрытым за закрытыми дверями Бектемирского суда.