Евгений Клюев "Между двух стульев" - это нечто, это восхитительно, это потрясающе!



- Теперь Вы о себе говорите, хороший Вы или нет! - приказал Бон Жуан.
- Да как сказать... - засмущался Петропавел.
- Скажите, как есть, - посоветовал Бон Жуан, - я все пойму и прощу. Я же Вас не знаю, поэтому Вас для меня пока нет. Стало быть, можно предполагать о Вас что угодно. Например, что Вы дрянь.
- Благодарю Вас, - поклонился Петропавел.


Тут Бон Жуан очень пристально посмотрел на Петропавла и сморозил:
- У меня такое впечатление, что Вы женщина.


- Чертовщина какая-то, - вслух подумал Петропавел. - Бон Жуан, Шармен, Всадник-с-Двумя-Головами... По-моему, тут все сумасшедшие.


- Откуда у Вас шишка?
- От сердца оторвал, - нашелся старичок в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. - Любопытной Барбаре нос в походе оторвали!
- В комоде, - поправил Петропавел.
- Барбара смущена, - диковато отреагировал старичок.
Петропавел не понял и остолбенел.
- Не надо столбенеть, как будто ты услышал чушь, - посоветовал старичок.


- Ты или не влюблен, или дурак.


- А вот я, - заявил Петропавел, - благодарен каждому, кто готов объяснить мне хоть что-то - все равно что.
Белое Безмозглое с сожалением поглядело на него: это было первое из уловимых выражение лица.
- Бедный! - сказало оно. - Наверное, Вы ничего-ничего не знаете, а стремитесь к тому, чтобы знать все. Я встречалось с такими - всегда хотелось надавать им каких-нибудь детских книжек... или по морде. Мокрой сетью. Книжек у меня при себе нет, а вот... Хотите по морде? Правда, сеть уже высохла -- так что вряд ли будет убедительно.
- Зачем это - по морде? - решил сначала все-таки спросить Петропавел.
- Самый лучший способ объяснения. Интересно, что потом уже человек все понимает сам. И никогда больше не требует объяснений - ни по какому поводу!..


- <...> Все истинно. И все ложно. За что ни возьмись - ни доказать, ни опровергнуть. Предложить Вам чаю или кофе - или не предлагать?
<...>
- Насчет чая или кофе... Могу я попросить чаю или кофе?
Девушка задумалась.
- Чаю или кофе? Вы ставите меня в чрезвычайно затруднительное положение этим своим "или". Я боюсь не угадать. Конечно, во избежание недоразумений я могла бы дать Вам и того, и другого, но тогда я не выполнила бы Вашу просьбу: Вы ведь не просите у меня и того, и другого. Лучше я не дам Вам ничего.


- Непоследовательность? - Лжепетропавел пожал плечами. - При чем тут непоследовательность? Правила создаются по ходу игры - это наше главное правило. И мы последовательно его соблюдаем.


Ах, как весело пляшем мы в призрачных, ложных огнях маскарада, как небрежно держим в руках своих Истину и с какою божественной беспечностью ничего не желаем знать о ней! Мы забавляемся, мы играем ею, мы бросаем ее друг другу как цветок, как тряпичную куклу, - и всю ночь мелькает она то в руках разбойника, то в руках колдуна, то в руках короля: банальная, свежая, сиюминутная, вечная!.. И, натешившись ею, мы забываем ее где-нибудь на скамейке в сквере, где-нибудь на столике ночного кафе, чтобы под утро дворник или уборщица вымели ее из мира вместе с прочим мусором ночи, а мы, сняв маски и посмотрев друг на друга, горько усмехнулись бы: "Ах, это только мы!.. Всего-то навсего!"


- С тобой неинтересно играть, - голос невидимого собеседника раздался совсем поблизости. - Ты так держишься за свою индивидуальность, словно она у тебя есть.


- Не надо представляться, - заспешил Петропавел. - Я узнал Вас.
- А я Вас не узнал, - заявил Пластилин Мира. - Вас невозможно узнать: в Вас нет ничего запоминающегося. Удивляюсь, как Вы сами себя узнаете.


- Да успокойтесь Вы, - сказал Пластилин Мира. - Кому нужна Ваша жизнь!.. А кроме того, для справки: смерть - это далеко не всегда не-жизнь, равно как и жизнь - далеко не всегда не-смерть. Бывает смерть, которая - жизнь, и жизнь, которая - смерть. И еще... почему Вы думаете, что смерть -- это надолго?
<...>
- Французы говорят, что всякая разлука - это маленькая смерть.


- О герой! Все мы выстроились перед Тобою* в шеренгу по одному для того, чтобы выразить наше восхищение Твоим смелым и совершенно бессмысленным поступком.
------------------------------------------------------------------------
* Он так и произнес это слово -- с большой буквы.


- Или целуй и буди Спящую Уродину, или катись отсюда!
- Я выбираю второе! - обрадовался Петропавел.
- Тебе никто не предлагал выбирать. - Ой ли-Лукой ли хмыкнул. - Второе предложение сделано для того, чтобы деликатнее сформулировать первое. Мы же все-таки не хамы и понимаем, что минимальное число возможностей - две, а не одна.


Может, только чмокнуть с размаху -- и дело с концом...


<...> дважды два четыре -- будет зеленая дудочка!


- Вы ведь не будете возбухать, если я позволю себе сказать, что Вы брюнет?
- Не буду, конечно, - Петропавел галантно поклонился. - Особенно если учесть, что я блондин.


- Вы вот не понимаете, чем я владею. А я ничем не владею! Класс? Мне это в лом - владеть. Я отличаюсь от Королевы Англии тем, что у меня нету Англии! - и она тошнотворно заразительно рассмеялась.


- Здесь бубен. Нате, положите его на бубен и испытайте радость идиота, знающего, что такое бубен.


- Впрочем, меня не обязательно считать иллюзией. Меня можно считать кофемолкой или Эйфелевой башней... А? Как я Вам - в качестве кофемолки?


- Неважно! - возразила Тридевятая Цаца. - Третий вопрос: если Вам холодно, что следует предпринять?
- Одеться потеплее, - уже без надежды отвечал Петропавел.
- Два. Правильный ответ: если Вам холодно, следует сойти с ума.


- Следовательно, Вас нет, - жестоко заключил Петропавел.
- Тоже мне - открытие! - Воще Бессмертный залег на дно ванной. - Развернуть перед тобой концепцию иллюзорности бытия, что ли... - Он свернулся калачиком, подумал и произнес: - Не буду я ничего разворачивать. Ну нет меня - так нет: не велика тетеря для общества! Странно другое: I have never been a child!


<...>да, я люблю тебя, но это ровным счетом ничего не значит - и нет тебе в этом ни радости, ни покоя... Синяя птица искусства!


27 красный! - мимо, 42 черный! - мимо.


Тут Петропавел усмехнулся и выдал:
- Асимметричный дуализм языкового знака!
- А Сима тычет дулом вниз, разя его внезапно! - незамедлительно откликнулось Эхо.


- Почему в полночь? Другого времени, что ли, нет?
- Это самое неудобное время, какое я могу предложить! - мстительно произнес Слономоська.
Петропавел глубоко вздохнул и спросил:
- Когда же у вас тут полночь?
- Полночь уже наступила! - быстро откликнулся Слономоська. - Так что мы опоздали и должны теперь очень спешить.


--------------- - продолжение книги, которого нет в электронном варианте.

- Зачем я живу? - с отчаянием почти крикнул он.
- Вот хорошая постановку вопроса, - одобрил издали Блудный Сон. - Теперь бы только не ответить на него - и тогда Вы само совершенство.


- Ты на четвереньках иди: на четвереньках Ежа, не на своих двоих. Иначе получается, что ты принюхиваешься как Еж, а ходишь как человек. Глупость же получается!
"Действительно глупость, - думал Петропавел словно во сне. - Тем более что на четвереньках-то ходить поинтересней будет, чем принюхиваться. Впрочем, принюхиваться тоже здорово: идёшь, принюхиваешься!.. Даже неизвестно, что лучше - принюхиваться или на четвереньках ходить. И то и другое прекрасно!"


- Конец Света, - тихо ответил ему никто. - Или Начало Света.
- Мне туда, - просто сказала Петропавел никому.
- Молодец, - просто сказал ему никто. - Или болван.


...И вдруг, прижав травинку эту к самому сердцу, он побежал.