Ебанный стыд.

Тошиа (20:35:17 9/12/2010)
Посмотреть
смотри-ка, мой муж...

Тошиа (20:35:28 9/12/2010)
это он с утра на работку собирается

Тошиа (20:35:36 9/12/2010)
а я ему яблочко в портфель кладу

Тошиа (20:35:43 9/12/2010)
и в рог целую перед тем, как дверь закрыть

Пойду-ку опять потанцую.

Сегодня я бы предпочла умереть во льдах. Ну или чтобы она была рядом и была доброй, как никогда не бывает. И чтобы можно было гладить ее по волосам, чего я никогда не делала. Или чтобы произошло что-то абсолютно немыслимо чудесное. Такое, как если бы я могла держать ее за руку.
Хотя, умереть во льдах - это все-таки вариант.

- Ну конечно, - сказал он так ласково, что ей захотелось обхватить ладонями его впалые щеки и рассказать, как много, много, много мужчин щедро оставляли свои имена по всему ее животу, по грудям, по лицу, по волосам. Сколько раз на ней расписывались! Сколько было жаждущих оставить ей свой автограф... Но, прежде чем открыть ему дверь, она сказала только одно:
- Знаешь, ты иногда делаешь меня такой счастливой, что мне кажется: я скоро умру. Ну, как будто жить дальше - это было бы уже слишком...
М.Э. "Лондонские поля".

Пойду-ка потанцую опять.

Ох, тут такое...

Аквариум.

Пойду-ка потанцую.

Эй, дружок, кажется, прошел еще один день твоей сраной жизни. Может, стоит написать об этом пару строк?

сделай сам

В утробе утра просыпаться и зевать,
и есть стекляннопузый йогурт,
и смывать
вчерашний чай;
нет, не смывать.
Не есть, не просыпаться, не зевать.
Застрять.
Кружить спиральной мухой
в долгосне.
Вооружившись чемоданом,
влезать в автобусы,
любить, худеть, полнеть,
бежать на острова,
спать на полу в обнимку с кем-то странным.
Проснуться позже без него,
на ламантиновой изрезанной груди
нащупать рану,
уже зевая;
минуту-две побередить
и отпустить.
Заполнить свежий кратер чашкой чая.

http://heiheneikko.livejournal.com/902110.html

Ну и подробнее...
Они, конечно, чуждые вам, я понимаю, но для меня очень живые.

Ангел и Мотылек.

***

Последнее, да.
Не для вас, для меня.

"6 дней".

Все не чудесное, но странное.
Зима и морозы всегда бросают меня в ностальгию. Я хочу написать рассказ о Н. Это Колокольчик научила меня называть людей буквами. Мне нравится...

- Ничего, пап, - говорю я ему в ответ. - Когда-нибудь они все проснутся, а пока... мир еще спит.

Пора заканчивать с этим, да? Вот вам еще 10 фотографий, на этот раз Мюнхен. Серый-серый Мюнхен...
Это так странно и так больно, но у меня совсем нет слов. Т.е. я так много могу рассказать о Германии, о впечатлениях, об архитектуре, людях, системе, устройстве, прогулке... но у меня совсем нет слов для вас. Просто, каждый раз, когда я смотрю на эти фотографии я думаю: почему я не там?

Munich

Это было очень давно. Много... несколько лет назад. Я попросила своего любимого человека что-то дать мне, чтобы у меня было что-то его. Человек дал мне палочку своих любимых благовоний и колокольчик. И я знаю где лежит эта палочка (я так и не зажигала ее), но сегодня... я не смогла найти колокольчик. Тот маленький, золотой колокольчик с красным бантиком. Совсем легкий, очень простой, он почти не звенел, дешевый колокольчик. Черт, где он... этот великолепный колокольчик?!


А у моего Колокольчика родинка на левой ладони, у мизинца.

Тошиа
чувак... я реально хочу проколоть сосок

Аларис
ну блин...прокалывай, раз хочется, как будто от моего мнения что-то зависит)

Тошиа
я хочу, чтобы ты знал )
мне больше не с кем поделиться своими мыслями )

Тошиа
о! напишу об этом в бложик

Аларис
ну вот и нашла с кем поделиться))
самостоятельная девочка!

li.ru, паршивая сволочь, отказывается грузить половину моих фотографий. А я вот хотела показать вам! Хотела поделиться с вами! Но вы, вы! Вам же как-то все равно... Для кого вообще тут пишу, для кого что-то фотографирую.
Вот и не буду ничего рассказывать, но часть фотографий покажу, чтобы неповадно было.

Это Штутгарт. Город абсолютно пряничный и невозможно красивый. Все в нем правильное и чудесное.

Zehn

Пара слов о танцах.

Типо того, да?

Я забыла про все. Про карты, адреса, деньги, чемодан и сбор этого самого чемодана.
Завтра улетаю, буду посылать весточки их Мюнхена и потом из Штутгарта.
У меня тут целый чемодан какой-то ереси. Я вас очень люблю.
Вернусь 9-го.
Как-то так, да?

КОЛЫБЕЛЬНАЯ.

У мамы цветет декабрист.

Да-да, давлю вас фотографиями.

Еще одно утро еще одного адского дня опускается на Москву. Еще один день сомнений, попыток писать, поисков хоть какого-то смысла.

А утро стекает по стенам домов.

Хей-хей, у меня тут чудо!
21 сентября я посадила дубы-ы! 17 числа взошел первый, сегодня второй! Они такие, просто ар-ар-ар *_*

Детки!

Я знаю ответы на все вопросы.

Относительная свобода героя не нарушает строгой определенности построения, как не нарушает строгой определенности математической формулы наличие в её составе иррациональных или трансфинитных величин.

У меня не получается найти силы, чтобы написать пост о сегодняшнем дне (а он того стоит, поверьте), а нужно найти силы написать 20 страниц. Все мои герои тут, внутри. И мой слепой Кузьмич, и Анна, и А. с темными глазами, и человек-киборг. Они толкутся внутри, наступают друг другу на ноги, шумят у меня в голове. Я их люблю и очень хочу наконец-то написать, но... Все время не хватает сил.
Говорят, что правильная молитва - это когда ты просишь сил пережить и справиться со всеми испытаниями, что Бог посылает тебе. Я думаю, что правильная молитва - это когда ты благодаришь. Ничего не просишь, ни о чем не просишь, а просто искренне, изнутри говоришь "спасибо". Не всегда есть за что благодарить, но и молиться нельзя постоянно.
Дело не в Боге и не в молитве, это так, к слову пришлось. В общем-то, я и не знаю в чем дело. В не разбившихся зеркалах, в распущенных волосах, в тех самых блядских трусах, которые я купила, когда рассталась с регбистом, в зайчике с розовым носом, в солнечном дне, в косточке на правом запястье?.. У меня тут красивая наклейка в загран.паспорте и не замерзшие ладошки.
Еще 100500 пропущенных часов в ЛИТе, пары, на которых я ни разу не была (кажется, вторая половина октября), не взятые доклады, забитые лекции. Учиться резко стало скучно... Но какая тут учеба, если я думаю: вот, теперь он будет смотреть на свою руку, изучать свою косточку и думать обо мне. Если я думаю: господигосподигосподи, зачем я танцую жесткие на феше?! Если я думаю: ах, Д., почему у твоего дома пахнет булочками с кремом и откуда столько счастья внутри?
Да. Да, конечно, я хотела рассказать вам про Д. с красивым именем Н.. Я бы даже написала о ней (вот тут внимание - чувствуете, да? - "рассказала вам" и "написала" - это разное-разное для меня). Но я не могу, это слишком важное, слишком личное, слишком трепетное, охраняемое. Просто каждый раз, когда я еду от нее домой (я и тело в черной сумке), я такая счастливая, такая счастливая! Преступно счастливая для этого мира, для этой холодной Москвы, для ее района и для всего пути в этом мире через эту самую холодную Москву. От меня - до нее. Это путь для молитвы. Для правильной молитвы-благодарности: ничего не нужно, Господи, просто спасибо, что она есть в моей жизни, только спасибо, что она есть, спасибо-спасибо-спасиБо- спаси Бог.
И Белая... да, еще есть Белая. Кусочек моей души. Самый теплый, самый влюбленный и самый родной. Не дуйся, Белый, не хочу делиться тобой, расскажу о тебе в другой раз ;)

- Что тебе пишут?
- Спрашивают поцеловал ты меня или еще нет.

...

*сбилась, не дописала, придется вернуться...

Я пытаюсь молчать, но это тяжело. Мои войска в замешательстве, я затерялась среди них, бездумный полководец, воин-неудачник.
У меня есть важный список дел. Т.е. список важных дел. Волшебный листочек, загораживает мне половину монитора... Да, там важные-важные дела. Все нужно сделать позавчера, я до них доберусь только сегодня. "Фото, анкеты, авиабилеты..." - важные дела. Почему в этом списке нет - стать счастливой? Почему нет задания - поцелуй?
Все непонятно, все неясно, "будущее все еще не предопределено". Это раздражает, это как больной зуб, как крошка завалившаяся за воротник, как снег в перчатках.
Сотни бумажек, ксерокопий, документов, документов подтверждающих другие документы, справок с работы, учебы, справок о том, что ты родился, о том, что ты человек. И это все твои проблемы? Всем так или иначе везет. Планеты вертятся.

"Сатана ушел".

Выходные полные ада, обиды, боли в ногах, злости и самобичевания.
Но на фотографиях я счастливая... наверное потому, что это так же были выходные полные красивых и честных друзей, танцев, объятий, улыбок, медалей, молочных коктейлей... Я совершенно не представляю, как рассказать об этом огромном действе людям, которые не знают, как это. Которые не танцуют это. Которые не поймут слов про хоп, рил взавис, слип джигу. Я соревновалась в сольных танцах, но у меня было то чудесное чувство компании. Танцуешь ты сам за себя, но невозможно разделить феш на отдельные танцы. И сам феш, весь феш - это море людей, среди которых я бегала и ловила любимых. Это были чудесные островки "фиолетовой" Марины, "зеленой" с тиарой Светы, "клетчатой" Саши, "салатового" Артема.
Звучит, наверное, слишком банально... да ну и ладно.

482

Сердце частушка молитв

Другим надо славы, серебряных ложечек,
Другим стоит много слез,—
А мне бы только любви немножечко
Да десятка два папирос.

А мне бы только любви вот столечко
Без истерик, без клятв, без тревог.
Чтоб мог как-то просто какую-то
Олечку Обсосать с головы до ног.

И, право, не надо злополучных бессмертий
Блестяще разрешаю мировой вопрос, —
Если верю во что — в шерстяные материи,
Если знаю — не больше, чем знал Христос.

Октябрь 1918, Вадим Шершеневич.

Пока я размышляю о вечном...

Он грустит.

Уже давным-давно замечено,
как некрасив в скафандре Водолаз.

Но несомненно
есть на свете Женщина,
что и такому б отдалась.

Быть может,
выйдет из воды он прочь,
обвешанный концами водорослей,
и выпадет ему сегодня ночь,
наполненная массой удовольствий.
(Не в этот,
так в другой такой же раз).

Та Женщина отказывала многим.
Ей нужен непременно Водолаз,
резиновый,
стальной,
свинцовоногий.

- - - -

Вот ты,
хоть не разиновый,
но скользкий.
И отвратителен,
особенно нагой.

Но Женщина ждет и Тебя,
поскольку
Ей нужен именно такой.

В. Уфлянд, 1958

М-м-мотылек наконец-то обретает свой облик.

Нутро.

Ня-яшка

Что делать, если на полноценные отношения абсолютно нет времени (да и с желанием не особо...), но адски, просто чертовски сильно хочется целоваться?

Ебанный стыд.

О, Гензо... У меня чего-то все не клеится.
Опять ЛИТ, школа имени Горького. Опять желание все прогуляться, которому я поддаюсь с такой легкостью. Этот семестр полон каких-то абсолютно бесполезных предметов. И как-то боязно-близко подступил диплом. Я говорю себе: надо учиться, Иванова, чего ты. И пропускаю первый же творческий семинар, как раз сегодня.
Зато вижусь сегодня с любимым братом и его красавицей-женой. Они такие шумные. И очень, очень-очень красивые. Особенно когда стоят рядом, когда видишь их в одном кадре. Я специально наблюдаю за ними из-за плеча пока мою посуда. Говорим о чем-то незначительном. Надеюсь, что у них когда-нибудь будет ребенок и я буду с ним играть, и водить его в парк, и читать книжки, и дарить игрушки. Ксюша открещивается от всяких детей. Она серьезная, ей не до этого. А Мишка говорит - пару детей обязательно, года через 4. Я люблю своего брата очень-очень.
Зато сегодня гуляла с Туськой. Какая же она тонкая и изящная. Ходили по холодной и ветреной Москве. Все деревья еще зеленые, а мне так хочется ярких теплых красок.
А вчера Колокольчик сделала мне чудесный подарок. Маленький и какой-то крайне неожиданный, но настолько чудесный, что я не удержалась обняла ее и неумело поцеловала в макушку, чего делать не стоило... А еще она теперь по вторникам ходит мимо моего дома. Я думаю, что нужно показать ей где мое окно, тогда она будет смотреть на него, а не просто на мой дом. И, надеюсь, будет звонить и звать выйти. Погулять, пройтись с ней до или обратно или просто обнять ее, перекинуться парой слов.
А в выходные я была у любимых на даче. Мне нравится так говорить, но еще больше нравится, что это правда. Любимые были как всегда волшебными и какими-то слишком хорошими для нашего мира. С Любимыми я пью водку, ем салатики, играю в смешные игры и ложусь спать под утро. С утра я всегда встаю первой. У меня нет похмелья, а вся тяжесть уходит из тела пока я мою посуду. Для Любимых мыть посуду не сложно. Вообще мыть посуду не сложно. После уборки я хожу по участку и радуюсь искристому утру - газон и все цветы в мелкой росе, а солнце светит так ярко, что, кажется, тень не сможет появиться вовсе. За домом прохладно, а на солнце жарко. Я выхожу на улицу с чашкой чая и книжкой, сижу на лавке подобрав под себя босые ноги; слышно как летят самолеты и как бьется горшок с цветами о стену дома, он подвешен к крыше. Потом просыпаются Любимые и не очень. Один за другим. Начинают ходить по дому, готовить себе чай-кофе, смеяться над вчерашним, делиться планами на день.
Потом мы рассаживаемся по разным машинам и разъезжаемся по всему городу. Это так странно, что вот вроде, только сейчас все были в такой концентрации, все вместе, все рядом, а теперь - кто-то здесь, кто-то там. Кто-то на юге, кто-то на востоке.

Мерцающее утро.

***
"Но теперь послушайте, что произошло потом. После завтрака я полулежал в низком садовом кресле, пытаясь читать. Вдруг две ловкие ладошки легли мне на глаза: это она подкралась сзади, как бы повторяя, в порядке балетных сцен, мой утренний маневр. Ее пальцы, старавшиеся загородить солнце, просвечивали кармином, и она судорожно хохотала и дергалась так и сяк, пока я закидывал руку то в сторону, то назад, не выходя при этом из лежачего положения".
Набоков "Лолита".

Ох, я просто красавица!

У меня какое-то обострение, у меня какое-то с ума схождение, я тролль-тролль, у меня красивый голос.
Вторая дубровская дразнит осенью, все тополи поопадали-попадали. И дождь-дождь, на кухне утром холодно и стулья сырые.

И куклы, знаете, живые-живые.
Остальное потом... может быть.

Мы собирали камешки в банку. Это было так глупо, что я просто закидывал их внутрь, стараясь быстрее с этим покончить.
День был очень душный, мы сидели на веранде, под красным тентом. Он все делал каким-то оранжевым, жарким. И деревянный стол был цвета... как палец, когда им закрываешь маленькую лампу от гирлянды. Свет пробивается через кровь и ткани, палец будто светится. И стол тоже будто светился. И стол, и банки, и эти камешки со стекляшками. Ветер был, но где-то в стороне. Он играл металлическими трубочками, которые, ударяясь друг о друга, издавали звук будто ксилофон. Хотелось наконец-то встать из-за стола и пройтись по участку. И внутри была какая-то злость на бесполезный ветер - лучше бы он остудил вспотевшие у корней волосы. Можно было добежать до бабушки. Не знаю зачем, просто схватить ее за клетчатый передник. Он такой, красно-белый. А с левой стороны, у кармашка - коричневое пятно, что-то въелось, не отстирывается. Бабушка так говорит, когда стирает его: "что-то въелось, не отстирывается". И вздыхает, ей обидно. Сейчас она готовит персиковое желе. Пятно на переднике не от желе. Я люблю клубничное, но она готовит персиковое, потому что моя сестра его любит. И камни в банку она любит собирать. Вон как улыбается. Берет их всей ладошкой, потому что пальцами пока не умеет, кидает прямо так, ей все равно, как они лягут, главное, чтобы ударились о стенку. И после каждой горсти заливается смехом. Утомила уже. У нее платье как носовой платок. В смысле, с таким же узором и такими же цветами. Даже кружавчики на рукавах, как на платке. Ее любят больше, чем меня. У меня все волосы выгорели, стали совсем белыми, а у нее темные. И желе ей готовят персиковое. И смеются с ней, и камешки самые красивые дают. Нужно как-то незаметно уйти от них. Пересаживаюсь к концу лавки, ближе к лестнице. Это дедова лавка, он сам ее делал. Она высокая, ноги не достают до пола, поэтому чувствую себя на ней, как на качелях. Убегу в сад, там можно залезть на яблоню или спрятаться под лестницей у бани. Буду там сидеть, пока не приготовят то, что я люблю. И не вернут мою шапочку. У меня есть замечательная голубая шапочка с белой каемкой. Это морская шапочка. А мама сняла ее, провела рукой по волосам, сказала: "совсем белые стали". И положила ее высоко. Без шапочки, конечно, можно играть в корабль, но с ней как-то лучше. Делаю вид, что пересаживаюсь ближе к другой горке камней, двигаю по неровному столу тяжелую банку. Да они и не смотрят в мою сторону, сейчас пойду...
Бах! И вдребезги.

Но иногда, принимаясь за новый рассказ и никак не находя начала, я садился перед камином, выжимал сок из кожуры апельсинов прямо в огонь и смотрел на голубые вспышки пламени. Или стоял у окна, глядел на крыши Парижа и думал: "Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую ты знаешь". И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное. Тогда это было легко, потому что всегда из виденного, слышанного, пережитого всплывала одна настоящая фраза.
Хемингуэй "Праздник, который всегда с тобой".

- Ты кто?
- Я лососун.
- Что ты делаешь?
- Я лососу лососей.
- Что он делает?
- Он лососет лососей.

Ну это просто нельзя не показать!

Я люблю твои брови, твои волосы, я сражаюсь за тебя
в ослепительно белых коридорах, где плещут
фонтаны света,
я оспариваю тебя у любого имени, осторожно счищаю его
с тебя, как корку со шрама,
я осыпаю твои волосы пеплом от молний и лентами,
спящими в дожде.
Я не хочу, чтобы ты имела какую-нибудь форму, была
именно тем, что начинается после твоей руки,
подумай о воде, или о львах,
что растворяются в сиропе басен,
или о жестах - этой архитектуре из ничего,
зажигающей свои огни в самой середине встречи.
Каждое утро - это школьная доска, на которой
я выдумываю тебя, рисую тебя,
тут же готовый стереть: ты не такая, не с этими
гладкими волосами, не с этой улыбкой.
Я ищу твою сумму, ищу край бокала,
в котором вино, и луна, и зеркало,
ищу ту линию, что заставляет мужчину
дрожать в галерее музея.

А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время.

Хулио Кортасар.

Мой Август приблизительно такой...

Швы снимать через 10 дней.

Средь летнего полуденного сна -
Вдруг августовской боли озаренье:
Что знающему сердцу повторенье,
Когда за каждым звуком тишина...
*
Что грезить наяву?
Свершится всё.
И будущее, на порог ступив,
Уж прошлым назовётся - навсегда.
К. Чекмарёва

Мне снилось, что огромный жираф стучался ко мне в окна. Я открыла их и гладила его большую мягкую морду. Потом кормила морковкой и яблоками. Яблоки были нарезаны дольками и он прикусывал мне ладони, когда брал их. Я как будто видела его мысли и знала, что морковь он любит значительно больше, чем яблоки, но морковь закончилась (я постоянно бегала от окна к холодильнику) и я попробовала дать ему колбасу. Кажется, ее он тоже съел. Мне очень хотелось дотронуться до его рогов, но я не доставала. Он был очень классным. Просто потрясающий жираф.

Да-да, вам уже надоело, но... я просто не могу удержаться :3

Охо-хох. Каждый раз, когда я не знаю, чем заняться, я говорю себе: давай, Иванова, что-нибудь напишем.
Как вы поняли, лето у меня пичальное и скучное. Я схожу с ума от жары в Москве и завидую своим друзьям-путешественникам. До моего путешествия еще три месяца и 4 страницы анкеты на визу.