Не буду рассказывать о своем отдыхе и о радости первой встречи с морем, бывало всякое – и радостное и даже далеко не очень. А расскажу только о возвращении домой, не знаю, но почему-то мне эта история кажется самой стоящей.
...
Стас, у которого я гостевал, проводил меня до вагона где-то в 22:00. Ждать отправки не стали: я загрузился, а он ушел домой – отправка 22:20, а ему ещё домой ехать с полчаса.
Я зашел в купе, где меня ждала верхняя полка под номером 10. Соседями оказалась супружеская, как мне показалось, чета на нижних полках. Я перекинулся парой вежливых слов с соседями, забросил свою сумку в спрят над входом, где не было ничьих других вещей, потом разложил наверху постель, стал распаковывать бельё... гр, влажное, при чем порядком («Значит, стирали, как говорил один мой знакомый!» – радостно сообщил сосед снизу)! Я разулся, и стал карабкаться наверх.
Но так как потянул малёхо на море ногу, то использовал обе лестницы.
- Может помочь? – с участием спросил сосед с нижней полки.
- Я сам! – ответил я, взбираясь по обеим лестницам 2 ногами.
Духота сверху. Попил кваса из сумки, стал слушать плеер с намерением слушать музыку до полной потери кондиции, чтоб не вертеться в дрёмном полубреду, как при поездке в Одессу. Тут подтянулся ещё и мужичок лет 30 где-то, может, больше, взобрался на свою полку напротив меня, разделся, повесив рубаху на вешалочку, и сразу уснул. Постояли немного, тронулись...
Слушаю музыку, лежу на животе.
Вдруг слышу запах сгорающего электроприбора. Принюхался тщательно. Точно, что-то где-то плавится.
- Вас ист дас? – интересуюсь у нижних.
- Ежики себе решили нагреть себе чайку! – улыбчиво говорит соседка с нижней полки по диагонали.
- А! – улыбаюсь я, судорожно соображая ху из «йожики».
Прихожу к выводу, что «ёжики» – это проводники на неведомом мне сленге.
Минут пять проходит и начинается движение. Горим, по типу! А глаза уже выедает газ неведомый, не говоря уже уже о дыхании.
Всем наказали потушить лампы. Стали разбираться, воц хэппенинг?
...
Свет погасили. Нас эвакуировали в соседний вагон, было где-то 23 с крюком... Сказали брать все своё добро и бельишко. Я посмотрел на спящего соседа с верхней полки: разбудить, что ли? Сам оклемался, побухтел, что беспредел , снял рубашку свою с вешалочки и собрался. Мне пришлось десантироваться на больную ногу.
- Осторожно, не подверните ногу! – предупредила соседка.
- Я уже на море! – отшутился я.
Соскреб всё своё и вышел...
Стоим мы, значится, в коридоре соседнего вагона, груженные поклажей всей своей и бельём тамошним. Свет уже притушили в коридоре, не как в нашем – полностью, а просто, чтоб спать – большинство аборигенов вагона уже сопит! На шум выходит один из пассажиров из купе и спрашивает, что происходит. Не повезло парню! Возле меня вышел)))) Я и отвечаю, сгущая краски!
Грю: "Пожар!"
Абориген: А серьезно?
Я: Пожар! (с растановочкой, но веселовато)
Парень от безысходности крутит головой и на свое счастье видит усатого чела слева от себя (я справа). А тот возьми да и проболтайся: "Да проводка загорелась! Ничего страшного"
Обрадованный абориген уходит в своё купе.
Нам тогда говорят через минуты 3, что потушен пожар. Мол, забился кондишн, а мы (то бишь, они) забыли почистить, от того и перегрев (в общем, врут бессовестно). Себе думаю: «Поди, не чищен со времен товарища Михал Сергеича!»
Запустили нас обратно и наказали сурово так не включать кондиционеры. А жарища страшная ещё и пахнет уже как на химзаводе по производству серных удобрений, только глаза уже не пекут! Я опять с трудом стал ползти наверх, теперь уже без лестниц, а на одних руках. Мужик вновь предлагает помощь. Снова отказываюсь. Влезаю я на свою полку, напротив меня чел опять разделся и снова засопел. Тут стала жаловаться женщина с нижней полки, которая про ёжиков говорила, что голова у неё болит. Я предложил аскофен, но она уже что-то выпила. Тут заходит паренек в форме проводника: «Так и так, от имени начальника поезда приношу извинения! Пожар потушен! Счастливого пути! Жалобы есть?»
Сосед с нижней полки грит:
- Вот женщине плохо. Сердце и голова болит.
Нашли аптечку, что-то принесли.
Женщина рассказала, что серьёзно не восприняли сначала происшедшее и даже пошутила про чаек для ёжиков.
...
Долго мы не задержались. Слышим крики женщины из «погорелого» купе, что продолжает тлеть! Пускай не чешут про кондишн! Судя, по всему горит проводка. Слово за слово.
- Переселите меня в другой вагон!
- Не могу вас одну. Надо будет тогда и остальных!
...
Первыми взяли обитателей того купе, потом нас, потому как у нас женщине плохо, а мужчина с ней. Сказали, что возьмут троих, и мы должны решить кого ещё. Сосед с белой рубашкой на вешалке спал, поэтому решили брать меня – я же круче как попутчик!))) Сгрёб вновь свои вещи.
Перешли вновь в вагон, куда эвакуировали. Оказалось, что мест всего только 2 и те в комнате отдыха проводников. Чету туда «поселили». Стали суетится по купе. Я весело обратился к миловидной девушке-проводнику:
- А мне хоть раскладушку дадите, чтоб я в коридоре завалился?
- Что вы! – браво сказала та. – Для вас есть место в купе, при чем внизу.
Я засомневался, но точно!
Завели меня в купешку со свободным нижним местом, да ещё и к трем девчушкам хорошеньким (это я завтра узнаю). 2 спали, а одна тоже забралась к себе наверх, когда местечко стало занято мною. Неловко как-то было... Я думал сначала не ложиться, а слушать музыку уже до конца батареи в телефоне, и так и сидел в своей походной кепке «Бостон Рэд Сокс» имени повести Стивена Кинга))), но потом решил распаковываться и улегся на влажное. А тут как раз кондишн работал во всю. Кутаться пришлось капитально, причем если пошевелить подушку, то начинало сквозить откуда-то снизу.
Ночью опять ворочался до самого утра, то проваливаясь в сон, который было сложно отличить от яви, поскольку в обоих случаях действие происходило в темном-темном поезде, то ворочаясь...
Утром, когда девушки начали готовится к прибытию, то меня стали часто выгонять в коридор, пока идет прихорашивание)))
Прибытие было в 9 с чем-то))) Я наконец-то был дома.
Никогда я не был так рад родному городу как в этот раз, хотя и всегда знал, что очень люблю Днепропетровск.