на фруктовую жевачку.

И целовался он просто божественно. В сто раз лучше, чем Влад.

21 ноября

Нет, я просто не могу в это поверить. Совсем недавно умерла моя мама. И сразу ЭТО.

Буквально через несколько часов я уезжаю из своего города. И кто бы мог подумать с кем. С Владиславом!

Но буду писать все по порядку.

Пишу и мне кажется, все это произошло не со мной, и не вчера, а сотни лет назад. Сердце ноет от боли, а я так спокойно описываю это здесь, в дневнике.

Мы были с Алексом в ресторане.

Я никогда не забуду этот вечер. Самый прекрасный и самый последний вечер с ним.

Я слишком много выпила, но чувствовала себя прекрасно. Алекс тоже от меня не отставал. В общем, веселились на полную катушку. Много танцевали. Когда Алекс вышел на минуту, ко мне стал клеиться какой-то мужик. Старый и богато одетый. Я ему не отвечала, но он продолжал клеиться с первоначальным усердием.

Я увидела, что Алекс вышел из туалета. Подумала, что этот мужик здесь уже третий лишний.

— Вали отсюда, а то вон тот парень, который идет к этому столику, сейчас тебе все рога пообломает, — сказала я ему и демонстративно отвернулась.

Мужик все понял и ретировался.

— Марина, думаю, я тоже тебя люблю, — сказал мне Алекс, когда мы танцевали. — Извини за откровенность, но когда я занимаюсь любовью с другими женщинами, я всегда думаю о тебе. Разве это не любовь?

— Не знаю.

— Я свою девушку тоже любил. Она была красива, как ты. Но у нее были и другие мужчины. Кроме меня. К тебе сейчас клеился богатый козел, и ты его отшила. А моя бывшая девушка никогда бы этого не сделала. Протанцевала бы с ним целый вечер, а потом извинялась бы передо мной, просила прощения. И я, дурак, все ей прощал. А ты совсем не такая. Красивая, но хорошая. Я восхищаюсь тобой.

— Спасибо, Саша. Мне это приятно слышать. Но, честное слово, ты вгоняешь меня в краску.

— Правда? А что я такого сказал? Только то, что думаю.

— Некоторые мысли люди должны держать подальше от чужих ушей.

— Я просто пьян. Поэтому все это и говорю. Но это серьезно. Не алкогольный бред.

— Давай еще потанцуем.

— Конечно. А ты знаешь, какая ты сегодня красивая?

— Нет.

— Ты должна это знать. И ты так вкусно пахнешь. Мой подарок?

— Да.

Так мы болтали. Танцевали. Ели мороженое. Болтали. Пили кофе. И опять болтали.

Собрались ехать, когда ресторан уже закрывался. То есть в час ночи. Алекс к этому времени протрезвел более менее. Ведь ему надо было вести машину.

Когда мы почти подъехали к дому Алекса, он обернулся: «За нами, кажется, кто-то едет».

— Что? — я оглянулась. За нами ехала машина красного цвета. Номер я разглядеть не могла. — Кто же это?

— Не догадываешься?

— Павел Константинович?

— Думаю, что да. Хотя... кто знает. Тебе лучше видно, ты не за рулем. Посмотри внимательно, в машине один человек?

Да, один.

— Это уже лучше. Разберемся.

Он остановился около своего подъезда. Отдал мне ключи: «Быстро иди в квартиру. Закройся на все замки. Никому не открывай, кроме меня, конечно».

Когда я заходила в подъезд, то никак не думала, что кто-то может быть там. Не знаю точно, что произошло. Но, похоже, меня ударили по голове чем-то тяжелым. Остается загадкой, кто это был — Павел Константинович или его брат.

Очнулась я уже в Сашиной квартире. Связанная по рукам и ногам прочной нейлоновой веревкой.

Страшно раскалывалась голова. Перед глазами все плыло. Как после убойной пьянки.

Алекс тоже был в этой комнате. Он не был связан как я, но его руки, завернутые за спину, были прикованы наручниками к батарее. На лице — ссадины и кровоподтеки, порван пиджак.

Видимо, ему пришлось драться с ними. Хотя, как может драться Павел Константинович, если у него сломана рука? Наверное, его брат — крутой парень.

— Алекс, Саша, — позвала я его. Он открыл глаза.

— Что происходит?

— Плохи наши дела, — сказал Алекс.

— Что они хотят сделать с нами?

— Утверждать не буду, но у меня такое ощущение, что я живым отсюда не выберусь.

— Саша, ну сделай же что-нибудь! Я не хочу, чтобы нас убили. Саша!

— А что я могу? Ты же видишь, мы оба в капкане.

— Алекс, я боюсь умирать. Я не хочу умирать. Мне ведь только пятнадцать лет, — стыдно признаться, но у меня потекли по щекам слезы.

— Мариночка, ну перестань. Не плачь. Зачем я только втянул тебя в это? Знал ведь, что ты еще ребенок. Что я наделал? Прости меня.

— Не надо, — от его слов я перестала плакать. — Не вини себя. Кто мог знать, что все так будет? Алекс, мы не умрем. Мы должны верить в это. Очень сильно верить.

— Да, хотел бы я верить, как ты. Однако, боюсь, меня ждет еще кое-что и похуже смерти. Я думаю, они хотят вернуть свои деньги обратно.

— Деньги? Так это все из-за денег?

— Да, из-за больших денег.

— А где они?

— Кто? деньги?

— Да нет.

— На кухне. Пьют мое лучшее вино.

Мы замолчали. Мне было до сумасшествия страшно. Такой страх, надеюсь, я не испытаю уже никогда. Я слышала их приглушенные голоса, и у меня на коже выступал холодный пот.

— Марина, иди ко мне, — сказал Алекс.

Я попыталась ползти. Но связанной делать это очень неудобно. Приходилось извиваться как червяк.

Но я как-то одолела этот короткий - длинный путь.

— Мне хочется поцеловать тебя, перед тем, что меня ждет. — Он прикоснулся губами к моим холодным, непослушным губам. — А ведь ты должна была провести со мной эту ночь.

А потом мы услышали их шаги, словно шла сама наша судьба. Моя и Алекса. Мне хотелось сказать Саше что-то важное, но я не знала, что именно. Между нами и так все было ясно.

Павел Константинович подошел к Алексу:

— Мне нужны мои деньги.

Алекс молчал. Даже не посмотрел на него.

Тогда Павел Константинович пнул его ногой в живот. Алекс согнулся, насколько позволяли скованные руки, но при этом не издал ни стона. А я своим животом ощутила его боль.

— Где деньги, козел?

Я видела, что оба брата уже были изрядно пьяны. Они набросились на Алекса и стали избивать. Я закрыла глаза — не могла спокойно смотреть на это. Но я была совсем близко от них и слышала их тяжелое дыхание, стоны Алекса, грязную ругань братьев.

Потом это прекратилось. Я поняла, что братья устали. У Алекса был вид загнанного волка: на лице одновременно и страдание и злость.

— Если он не скажет, я ему сейчас ухо отрежу, — сказал брат Павла Константиновича.

И первый раз за время знакомства с Алексом, я увидела страх в его глазах. И от этого меня саму охватил животный, панический страх. Я, похоже, завизжала и Павел Константинович зажал мне рот ладонью.

Я видела, как с охотничьим ножом в руке брат Павла Константиновича подошел к Алексу. Закрыла глаза. Услышала совсем короткий вопль Алекса.

— Саша, ну скажи ты им! Пожалуйста. Пусть они перестанут тебя мучить! Зачем тебе эти деньги? Саша, милый, ну скажи ты! — я кричала эти слова, однако не надеялась уже ни на что.

— Послушай свою девку. Или еще хуже будет, — сказал Павел Константинович. — Вообще без мозгов останешься.

Алекс молчал. И в этот момент я возненавидела нас обоих: его за выдержку, себя за трусость и безволие.

— Парень, а сейчас я твоей девке ухо отрежу. Хотя она и говорит дельные вещи. — Брат Павла Константиновича подошел совсем близко ко мне, я видела лезвие ножа и будто ощущала на расстоянии его холод.

— Саша! Я не хочу! — но рот мне тут же зажали.

Я уже ощутила сталь на своей коже, когда Алекс сказал:

— Отойдите от нее. Денег уже нет.

Сказал это так спокойно, словно его левая часть лица не была вся в крови, а ухо не лежало брошенное на полу.

— Как это нет? — спросили братья.

— Я должен был банку деньги. Брал огромный кредит. На него ушли почти все деньги. У моих ребят —только крохи всей суммы.

— А если ты врешь? — орал Павел Константинович.

— Можете проверить. В сейфе приходный ордер.

— Код!?

Алекс назвал. Братья посмотрели бумаги. Они крыли матом весь белый свет.

— Козел, заплатил свой долг моими деньгами! — возмущался Павел Константинович.

Но лучше бы Саша этого не говорил. Он-то знал. что последует за тем, когда он скажет им это. К сожалению, тогда не знала этого я. Если бы я была более сильной, кто знает, может не произошло бы того, что произошло потом. Если бы я могла повернуть все вспять. Сейчас бы мне не было бы так невыносимо одиноко, больно и горько. Невыносимо горько.

Мне сейчас трудно вспоминать то, что случилось потом. Я видела горящие ненавистью глаза брата Павла Константиновича, видела, как он наклонился к Алексу, услышала булькающие звуки, а затем увидела кровь. Очень много крови. Она била струей из перерезанного горла Саши.

Мне хотелось кричать от безысходности, от того, что изменить ничего уже нельзя. Но я не могла произнести ни звука, не могла пошевелиться.

Я смотрела, не отрываясь на Алекса. Хотя он сейчас представлял из себя страшное зрелище, мне не хотелось смотреть ни на что другое.

Он был мертв — и это единственное, что я понимала.

В жизни у меня уже ничего не было, что привязывало бы меня к этой самой жизни. Все дорогое, что у меня было — я потеряла. Теперь для меня существовали лишь боль и страх.

— Кретин, ты что сделал? — это был Павел Константинович. Он, наверное, обмочился от страха. — Куда ты денешь труп? А ее? — Он ткнул своим жирным пальцем в мою сторону.

— Не ори! Всегда был трусом, трусом и остался.

— А ты не обо мне думай, а об этом придурке, которого укокошил.

— Да заткнись. Сколько сейчас времени?

— Около трех.

— Сейчас отвезем его тело в лес подальше и закопаем.

— Может, лучше сжечь?

— Это долго.

— А что с ней?

Сергей подошел ко мне и помахал перед глазами ладонью. Я никак не отреагировала, даже глазами не повела. Он хмыкнул.

— У нее шок. И все из-за этого мужика. Что она в нем нашла?

— Что мы будем с ней делать?!

— Пусть останется здесь, пока мы разберемся с этим чучелом. А потом посмотрим. Я не хочу ее убивать. За нее можно получить хорошие бабки. Посмотри, какое у нее тело.

— Тогда я дам ей дозу. А то еще сбежит.

— Потом, потом. Потащим сейчас труп к машине. Найди какой-нибудь мешок. А она и так не сбежит. Я ее хорошо связал, да и посмотри на нее — она ничего не соображает. Может, вообще, свихнулась.

Я слышала, как захлопнулась входная дверь. А я... я осталась одна. В пустой, окровавленной квартире.

Мне совершенно не хотелось двигаться. Я бы так и сидела связанная, не шевелясь хоть сто лет.

Но зазвонил телефон. Этот звук привел меня в чувство. Я поняла, что должна делать.

Я поползла к телефону. Он уже давно перестал звонить.

Телефон стоял на низком столике и, встав на колени, я могла до него дотянуться.

Я с большим трудом сдернула за провод трубку с рычагов.

Затем поползла за ручкой или карандашом в другой угол комнаты. Не могла же я нажимать на кнопки языком или носом. Набрала номер Влада. Надеясь на то, что он дома, а не пропадает с друзьями на какой-нибудь дискотеке.

И, изогнувшись, приложила голову к трубке. Услышала голос отца Влада. Прокричала, что мне нужен срочно Владислав.

Если бы я не кричала, он бы просто меня не услышал.

И вот наконец-то голос Влада. Такой далекий и такой родной.

— Владик, ты меня слушаешь?

— Да.

— Срочно приезжай сюда, — я назвала адрес Алекса.

— Зачем?

— Я попала в беду. Понимаешь? Ты должен взломать дверь. Я не смогу зубами повернуть ключ в замке.

— Зубами? Ты шутишь?

— Нет! Приезжай! Только быстрее. Пожалуйста! Я связана. Меня заперли в этой квартире.

— Кто?

— Не знаю, — соврала я. — Но они скоро вернуться. Эти мужчины.

— Хорошо. Я еду.

Влад соображал довольно быстро. Два раза ему не надо было повторять.

Влад не подвел. Сделал все очень быстро: взломал дверь, развязал меня: «Бедная девочка, что они с тобой сделали? Сколько крови!» Он обнял меня. Я прижалась к его груди, но помимо моей воли у меня вырвалось: «Алекс».

— Что? — он отстранился. — Какой Алекс?

— Извини... Я должна тебе столько всего рассказать. Нет, я, наверное, не смогу. Ты должен прочитать мой дневник. В нем все-все.

— Ты можешь идти?

— Да, в общем, да. Если ты мне поможешь.

— Конечно. Поймаем сейчас машину.

— Только не красного цвета.

— Почему?

— Просто так.

Он опять посмотрел на меня ошарашенно. Но мне было совершенно все равно, что он обо мне думает.

У меня дома он прочитал дневник.

Я не знала заранее, как он отреагирует. Но, несмотря на шок, который он испытал, я поняла, что он не чувствует ко мне отвращения или нечто подобного.

— Марина, как ты могла? — единственное, что он спросил.

— Я была влюблена в Алекса. Это все я делала для него.

— А теперь... когда его нет?

— Я не знаю.

— А эти двое хотят убить тебя! Ты же свидетель. Давай я увезу тебя отсюда.

— Зачем?

— Как зачем? Марина, да приди ты в себя! Тебе надо уезжать из этого города. И я еду с тобой. Тебе ведь нужны будут деньги. И много денег.

— У меня есть деньги.

— Марина, ты едешь со мной? Я спасти тебя хочу!

— От меня самой?

— Если серьезно, то да. Ты едешь?

— Да. У меня нет выхода. Но куда?

— Куда ты захочешь. Снимем квартиру. Найдем тебе хорошую школу. Ты начнешь новую жизнь.

— С тобой?

— Со мной.

И вот я покидаю этот город. Любимый когда-то город. Уезжаю в неизвестность. Неизвестно за чем. И куда.