Лет семнадать назад я жил в Козицком, сбоку от Елисеевского гастронома.
Веселое было время – в обед через наш двор ходили на кормежку шикарные и нарядные валютные шлюхи, в подворотне напротив была штаб-квартира «Березки» - юных помощников КГБ, куда бравые комсомольцы таскали «лохматых» с Пушки, а на нашем подъезде вражеский Народно–трудовой Союз каждый год вывешивал объявление о дне рождения Солженицина – он раньше жил там на последенм этаже. Старожилы со злорадством вспоминали, как у него когда-то сперли Москвич..
В нашем доме был великолепный овощной – в нем иногда можно было, отстояв всего минут 40, купить бананов. И почти всегда продавались трехлитровые банки сливового сока – я покупал их по три десятка сразу. Чтоб дольше не кончался.
А в торце двора, в самом Козицком, был прием стеклопосуды. Настоящий, в древнем московском подвале и с огромной очередью в широкой зале=предбаннике.
Однажды, после безумной череды праздников с опрокидыванием горшков с цветками в холодильник и безумным гостевым сексом по всей нашей огромной коммуналке, я решил сдать бутылки – маргинальная сущность требовала очередной позы, да и сумма корячилась немалая.
И вот, в один прекрасный день, я с тремя огромными сумками стал частью этой длиннющей очереди. Дом наш был 1904 года, и соседние не младше, поэтому люди вокруг большей частью оказались из старожилов и ровесников эпохи.
Через минут пятнадцать выяснилось, что солидная часть контингента кучкуется вокруг высокого и нелепого костлявого старика в странном зеленом френче с накладными карманами. Он сидел посреди тесного колечка из старушек и беспрестанно трандил. Про командарма, про Ура и прочие Какщаспомню.. Старушки пооткрывали от восторга рты и боялись ими даже шамкнуть.
Только одна бабка, поопрятней прочих и с умными острыми глазками, раздраженно отвернулась и презрительно молвила соседке – Трепач! Но, кажется, никто не обратил на это внимания.
Я же, как всегда, не вытерпел – я ненавижу очереди! – и сдал бутылки так. Но это уже вовсе неинтересно.